Магическая зона.

Техническая поправка теперь так:<мысли> просто чтобы было понятно. Технический коридор вывел их в главный хаб — просторное помещение с высокими потолками, увешанное мониторами, по которым мелькали данные, графики и живые видео с камер наблюдения. В центре стояли ряды консолей, за которыми копошились техники в белых халатах. Воздух гудел от серверов и трещал от низкочастотного гудения подавителей магии. Идиллия ада. Джокер остановился на пороге, лениво окидывая взглядом это царство паранойи. Его глаза, эти странные кошачьи зрачки, скользили по людям, словно оценивая степень их годности к жарке. Пик толкнул его в спину. — Двигайся. Сектор «Дельта» вон там. — Не торопи меня, Зонтушка, — буркнул Джокер, но сделал шаг вперёд. Их заметили. Навстречу шёл тот самый Смит, с мокрыми ещё пятнами на униформе и лицом, побагровевшим от ярости. Рядом с ним семенил Зонтик, что-то беспокойно пытаясь объяснить, жестикулируя. — …я просто говорю, что протокол предписывает сначала провести… — неслось от Зонтика. — Да заткнись ты, Коротышка! — рявкнул Смит, не глядя на него. Его взгляд прилип к Джокеру. — А, вот этот уёбок! Ну что, Маг ебучий, воду попил? Хорошо тебя окатило? Джокер улыбнулся во всю ширину рта. — Аж искупался. Спасибо за освежение, козёл. А то тут душно, пахнет говном и тупостью. В основном твоей. Смит зарычал и сделал шаг вперёд, его рука потянулась к шокеру. Зонтик испуганно отпрыгнул в сторону, чуть не споткнувшись. — Смит, не надо! — пискнул он. Но Смит уже не слышал. Ярость слепила его. Он занёсся для удара. Пик, стоявший сзади Джокера, резко двинулся было вперёд, но остановился. Он видел спину Джокера, видел, как тот абсолютно расслаблен. Джокер не стал отступать. Он даже не пошевелился. Он просто посмотрел на Смита. Взгляд его стал остекленевшим, отстранённым. <Ну что, дружок. Хочешь тепла? Получи.> Охранник вдруг замер на полпути. Его глаза округлились. Он издал странный, хриплый звук, похожий на клокотание. Из-под воротника его униформы повалил густой, чёрный дым. Пахло палёной плотью и горелой тканью. — А-а-аргх… — Смит выпустил из рук шокер, схватился за горло. Его кожа на шее и лице быстро краснела, покрывалась волдырями. Он закашлялся, и изо рта у него вырвался клубок дыма. Он рухнул на колени, потом на пол, дергаясь в немой агонии. Вокруг него расползалось чёрное, обугленное пятно. В воздухе стоял тошнотворный запах жареного мяса. Тишина в хабе стала абсолютной. Слышно было только шипение и потрескивание плоти Смита и навязчивый гул серверов. Все застыли. Техники с открытыми ртами, Зонтик, который в ужасе прижался к стене, закрыв рот ладонями. Его голубые глаза были полны слёз. Пик стоял неподвижно. Его капюшон скрывал выражение лица, но кулаки были сжаты так, что костяшки побелели даже под перчатками. Джокер медленно наклонился над корчащимся телом Смита. — Тепло ещё, сучка? — прошептал он ласково. — Или уже жарко? Он выпрямился и обвёл взглядом оцепеневших людей. — Что, ни у кого огнетушителя нет? Некультурно как-то. Человек горит, а вы смотрите. Это встряхнуло всех. Поднялась суматоха, зазвучали крики, кто-то побежал за помощью. Сирена завыла с новой силой. Джокер повернулся к Пику. На его лице не было ни капли раскаяния. Только холодное, хищное удовлетворение. — Ну что, Работник? Нарушил ещё какой-нибудь протокол? — он сделал шаг к Пику, сокращая дистанцию. — Тот, что про поджаривание охранников как шашлык? Извини, не ознакомился. Пик не отступил. Он поднял голову. Из-под капюшона на Джокера снова смотрели те самые алые, безумные глаза. В них плескалась не просто злость. В них было нечто дикое, первобытное, что заставило даже Джокера на мгновение замереть. — Ты… — голос Пика был тихим, но он резал слух, как стекло. — Ты конченный идиот. — О, а вот и мой Красноглазик вернулся! — обрадовался Джокер. — Ну что, теперь будешь меня наказывать? Привяжешь к стулу и прочитаешь мораль? Или тоже захочешь поджарить? У тебя, я слышал, с этим проблемы. Не умеешь. Это было попадание в самую точку. Пик вздрогнул, будто его ударили. Его рога — его клеймо, его отличие от магов, его слабость. А Джокер только что ткнул в неё пальцем. Внезапно из толпы выскочил Феликс. Его обычно весёлое лицо было искажено ужасом. — Боже, что вы натворили… — он посмотрел на обугленные останки Смита и затрясся. — Джокер, ты совсем спятил? — А, Сахарный передоз! — Джокер перевёл на него взгляд. — Нет, не спятил. Просто навел порядок. Убрал мусор. Тебе не нравится? — Его же убьют за это! — почти закричал Феликс, обращаясь к Пику. — Они его в изолятор бросят, на самые страшные опыты! Пик, ты должен что-то сделать! Пик медленно перевёл свой горящий взгляд с Джокера на Феликса. — Отойди, Желток, — произнёс он ледяным тоном. — Это не твоё дело. — Но… — Я сказал, отойди! — голос Пика прорвался в рычании, и Феликс, побледнев, отступил. Пик снова посмотрел на Джокера. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, вплотную приблизившись к нему. Они стояли почти нос к носу, над телом зажаренного заживо охранника, под вой сирен и в смраде гари. — Ты хотел показать силу? — тихо спросил Пик. Его дыхание обжигало Джокеру лицо. — Показал. Ты хотел, чтобы я вышел из себя? Вывел. Поздравляю. Теперь ты мой. Полностью. Надолго. Они отдадут тебя мне. И мы с тобой… мы очень подробно во всём разберёмся. Он повернулся к группе подбежавших охранников, которые с опаской смотрели на Джокера. — Объект 178 оказывал сопротивление. Сотрудник Смит погиб при исполнении. Всё по протоколу. Конвоировать объект в изолятор блока «Альфа». Я берю его на себя. Охранники, с облегчением, что им не придётся связываться с живым факелом, кивнули. Джокер лишь усмехнулся. — В изолятор? Романтично. А я думал, сразу на брачное ложе. Пик ничего не ответил. Он просто развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь, уверенный, что Джокер последует за ним. Так оно и было. Джокер шёл сзади, насвистывая какой-то безумный мотивчик, глядя на спину этого загадочного, ненавидящего весь мир существа с рогами под капюшоном. <Ну что ж, Рогалик. Посмотрим, кто кого в этом танце ведёт. И чем он для нас закончится.> Он чувствовал привкус пепла и крови на языке. И ему это нравилось. Изолятор блока «Альфа» был не похож на обычную камеру. Здесь не было даже намёка на табуретку или лежак. Сплошной металлический куб, стены, пол и потолок которого были покрыты матовым полимером, поглощающим свет и звук. Воздух был стерильным и неподвижным, словно в гробу. Единственный источник света — тусклая голубая лампа где-то в углу потолка, за решёткой. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Они остались одни. Джокер, все ещё с ухмылкой, и Пик, чьё молчание стало звенящим и опасным. Пик отстегнул наручники с запястий Джокера с таким усилием, будто хотел оторвать ему руки. Металл звякнул, упав на мягкий пол. — Ну вот и уединились, — растянул Джокер, осматривая своё новое жилище. — Уютненько. Только телевизора не хватает. И попкорна. Ты жевалку не принёс, Рогалик? Пик не отвечал. Он медленно обошёл Джокера по кругу, его взгляд, всё ещё алый, прожигал спину насквозь. Капюшон слегка съехал, и кончики тёмных, закрученных рогов были видны отчётливо. — Зачем? — наконец произнёс он. Один-единственный вопрос, прозвучавший глухо в гробовой тишине. — Зачем что? — Джокер повернулся к нему, играя в наивность. — Охрану свою поджарил? Так он сам напросился. Самый дешёвый сорт мяса, конечно, но сойдёт для барбекю. — Зачем ты это сделал? — повторил Пик, и в его голосе послышалась хрупкость, тонкая трещина в гранитной маске. — Ты знал, что это приведёт сюда. Ко мне. Джокер замолчал. Его ухмылка сползла. Он внимательно посмотрел на Пика, впервые за вечер действительно пытаясь разглядеть того, кто стоял перед ним. — Мне стало скучно, — брякнул он, отводя взгляд. — Однообразно как-то. Бьют, пытают, воду качают. Решил разнообразить программу. — Врёшь, — отрезал Пик. Он резко снял перчатки и швырнул их в угол. Его руки были бледными, с длинными пальцами и острыми ногтами. На костяшках — сбитая в кровь кожа. Он, оказывается, сжимал кулаки так сильно, что порвал перчатки изнутри. — Ты сделал это, потому что я был рядом. Ты хотел посмотреть, что я буду делать. Ты проверял меня. Как обезьяна, которая дёргает тигра за хвост, чтобы увидеть, как высоко он подпрыгнет. Джокер молчал. Попал в точку. Пик шагнул вперёд. Теперь между ними не было и метра. — Ты думаешь, ты самый умный? Думаешь, ты единственный, кому здесь больно? — его голос срывался, в нём звучала горечь, которую годы учились скрывать. — Ты… ты можешь жечь. Ты можешь ломать. Ты можешь заставить их бояться. А я… — он с силой дёрнул за шнурок капюшона, срывая его с головы. Джокер замер. Перед ним было лицо, которое он видел лишь урывками. Резкое, бледное, с тонкими губами и острым подбородком. И два тёмных, изящно закрученных рога, пробивавшихся сквозь фиолетовые волосы у висков. Они были красивыми, по-своему. И абсолютно… беззащитными. — А я что? — прошептал Джокер, не в силах отвести взгляд. — А я должен притворяться! — крикнул Пик, и это был уже не крик ярости, а крик отчаяния. В его алых глазах стояли слёзы. Слёзы бессильной злости. — Я должен носить эту проклятую униформу! Я должен соблюдать их идиотские протоколы! Я должен слушать, как они называют меня Рогаликом, ублюдком, мутантом! И я не могу их поджарить! Я не могу! Потому что если я это сделаю, они просто пристрелят меня как бешеную собаку! Меня не будут изучать, как тебя! Меня просто убьют! Он тяжело дышал, его плечи вздымались. Слёзы, наконец, прорвались и потекли по бледным щекам, оставляя блестящие дорожки. Он не пытался их смахнуть. Джокер смотрел на него. Его собственная маска холодного цинизма дала трещину. Внутри что-то ёкнуло, что-то старое и забытое — чувство, которое он давно похоронил под слоями сарказма и ненависти. <Он… плачет. Из-за меня. Из-за того, что я сделал.> — Пик… — он неуверенно протянул руку. — Не трогай меня! — Пик отшатнулся, как ошпаренный. — Не смей! Ты всё испортил! Я выстроил здесь хрупкое равновесие! Я был для них полезным уродцем! А ты… ты всё рухнул одним движением! Теперь они никогда не оставят меня в покое! Теперь они будут следить за мной в оба! Из-за тебя! Он схватился за рога, будто пытаясь их сломать, спрятать, вдавить обратно в череп. Это был жест такой грубый, такой детской беспомощности и боли, что у Джокера перехватило дыхание. Внезапно в стене замигал жёлтый свет. Раздался щелчок, и из динамика послышался голос, искажённый помехами. — Работник Пик, доложите обстановку в изоляторе А-7. Пик вздрогнул. Он быстро, почти истерично, провёл рукавом по лицу, смахивая слёзы, и потянулся к устройству на стене. Но Джокер был быстрее. Он нажал кнопку ответа. — Всё хуево, — весело прокричал он в микрофон. — Рогалик тут ревёт как сучка, пол залил. Пришлите тряпку и успокоительное для него. А мне сэндвич с ветчиной. И огнетушитель, на всякий. В динамике наступила мёртвая тишина. Пик застыл с широко раскрытыми глазами, в которых смешались ужас, ярость и… недоумение. Затем из динамика раздался новый голос — наглый, насмешливый. — Объект 178, ты совсем ебанутый? — это был Вару. — Сэндвич с ветчиной? Тут у нас меню на сегодня: бледная поганка с рисовой кашей. И то, если повезёт. А Рогалику передай — пусть не распускает сопли, а то Зонтушка тут уже в обморок чуть не грохнулся, когда про шашлык из Смита услышал. Послышался испуганный писк и шлепок — очевидно, Зонтик пытался заткнуть Вару. — Вару, заткнись! — это был уже Куромаку, его голос звучал сухо и строго. — Работник Пик, игнорируйте объект 178. И… вызовите уборщицу. Связь прервалась. В изоляторе снова повисла тишина. Джокер смотрел на Пика. Тот стоял, опустив голову, его фиолетовые волосы падали на лицо, скрывая выражение. Плечи его слегка тряслись. <Ну всё, сейчас опять орёт начнёт>, — с сожалением подумал Джокер. Но Пик не зарыдал. Вместо этого из-под его спадавшей на лицо чёлки послышался странный звук. Сначала тихий, потом громче. Это был… смех. Хриплый, с надрывом, почти истеричный, но смех. Он поднял голову. Его глаза всё ещё были красными от слёз, но теперь в них плескалась ещё и дикая, неконтролируемая потеха. — Сэндвич… с ветчиной… — выдохнул он, снова заливаясь этим странным смехом. — И… успокоительное… Боже… ты… ты совсем ебнутый, объект 178. Джокер ухмыльнулся, чувствуя нелепое облегчение. — Ага. А ты только сейчас понял, Красноглазик? Добро пожаловать в мой мир. Здесь весело. Иногда жарко, но весело. Пик, всё ещё смеясь, прислонился к стене и медленно сполз по ней на пол. Он сидел, обхватив колени, и его смех постепенно стихал, переходя в тихую, прерывистую икоту. Джокер подошёл и опустился рядом с ним. Их плечи почти соприкасались. — Ладно, прости, что рога твои вспомнил, — буркнул он, глядя прямо перед собой. — Они… ничего такие. Не самые уродливые, что я видел. Пик перестал икать. Он повернул к нему заплаканное лицо. — Ты… извиняешься? — Не передёргивай, Пиковый. Я просто констатирую факт. Могло быть и хуже. Мог быть хвост, например. Пик снова фыркнул, но на этот раз это был уже просто сбитый с толку выдох. — Ты невыносим. — Знаю, — Джокер откинулся назад, упираясь руками в мягкий пол. — Зато скучно не бывает. Так что, протокол нашёл, как меня наказывать? Или уже отменили, раз я такой обаятельный? Пик посмотрел на него. Алый свет в его глазах наконец погас, сменившись на привычную чёрную пустоту. Но в ней теперь читалась какая-то странная усталость и… принятие. — Протокол, — тихо сказал он, — гласит, что я должен провести с тобой 48 часов в этом изоляторе. Наблюдать. Фиксировать изменения в состоянии. Джокер поднял бровь. — Сорок восемь часов? Тут, в этой мягкой консервной банке? С тобой? — он медленно повернулся к Пику, и на его лице расплылась новая, на этот раз откровенно похабная ухмылка. — Ну что ж, Рогалик… Тогда предлагаю начать наше… наблюдение. С самого интересного.