Королевская Хватка

Есть два понятия ветви ограниченности: глупость и тупость. Думаете это одно и то же? Нет-нет, вы заблуждаетесь! Глупость — это про что-то наивно недалекое, иногда даже милое. О глупости говорят, как о несмышленном дитятке. А вот тупость — это столб, я бы даже сказала скала идиотизма, которая не даст пройти ничему адекватному мимо себя. Она даже может прикинуться тем самым заветным камушком, на котором начертано «прямо пойдешь — зверя страшного одолеешь», «налево свернешь — под юбку девицы прекрасной заглянешь», «прямо пойдёшь — боль сыщешь». Вот только зверя ты не одолеешь, от девчонки венеричку подцепишь, так что да остается прямо идти. А все потому, что этот камень девица со зверем поставили, чтобы Тупеляйн прошелся по всем кривым дороженькам. Бизнес, ё-моё. Так вот Тупеляйном мне быть совсем не понравилось. В особенности, когда гибрид нашёл свои шмотки царские и только потом любезно мне предложил испить его крови для оздоровления. На мой вопрос почему он сразу не дал крови, так как не пришлось бы меня таскать по всему лесу, дан был фантастический ответ: — Разве мужчина может упустить шанс, чтобы красивая девушка подольше касалась его обнаженным? — Эта морда ещё позволяла себе выглядеть, как кот обожравшийся сметаной. — Ещё как может. Почаще бы упускал ещё бы лет сто не знал о возможности оплодотворения, — пробубнила я, принявшись палец макать в его кровь на прокушенном запястье, а после тот засовывать в рот. — Ох, лучше заткнись. И… что ты делаешь? Быстро стерев остатки крови с его кожи, сморщилась от металлического привкуса и появившейся сухости во рту. И тем не менее, голова перестала кружиться, слабость проходила, да и нога больше не пульсировала. Через пару минут, когда тело снова стало подвижным и здоровым, облегченно выдохнула. Клаус, сложив руки на груди, продолжал вопросительно смотреть на меня. — Что? — сухо сказала я, отлепившись от столба дерева, который все это время обнимала, как страдающий медведь. — Никогда ещё не видел, чтобы так принимали мою кровь, — с издевкой бросает он, следуя рядом со мной. — А что ты хотел? Чтобы я унизительно склонилась и приложилась своими губами о твою руку, а потом рассыпалась в благодарностях? — повернувшись к нему, соблазнительно прошептала ему прямо в губы и положила ладонь на шею. Пульс под моей ладонью ускорился. Температура кожи, будто стала выше и обжигала жаром. Это что, у него на меня такая реакция? Я с небольшим опасением подумала, что с местью, как бы, не перегнуть. — Возможно, — чувственно шепчет мужчина, касаясь губами подбородка. Клаус склоняется ближе ко мне, но я резко отворачиваюсь и иду дальше, кинув хамоватое: — Ага, щас! Уже бегу, волосы назад волной летят… Чёрт возьми, почему в лесу нет никаких указателей? Последнее меня правда очень сильно коробило. Сколько веков люди блуждают в лесу и даже умирают, но никто так и не додумался поставить несколько десятков указателей! Зато компас и вычислить, где недавно опорожнился лось — это да, необходимость. Это просто человеку поможет, что блуждает несколько дней без еды и воды. Клаус зашёлся бархатистым смехом, нагнав ойкающую от каждого шага меня. Гулять босиком по лесу не самая разумная идея. — Дорогуша, ты разве не в курсе, что, чем добыча труднее мужчины, тем она становится ему интереснее? — Оно и понятно. Сезон охоты длится не меньше недели. Азарт только разыгрывается, — отозвалась я, придерживая подол своего в некоторых местах порванного платья. Обидно, оно стоило кучу денег. — Рик, Ри-и-ик! Я принялась пробираться между елей, попутно поправляя сползающие лямки на плечах. Нет, отдых на природе точно не по мне. Хочу ванную, еды и в кроватку! Но для начала найти этого мелкого балбеса. — Не ори. Здесь не только я, — потребовал Клаус. — И речь идет не об охоте на зверушек. О чем тогда? Не думаю, что гибриду захотелось размять ноги в волчьей ипостаси. — А для чего ты тогда обращался в волка? Думала пошёл на кабана ни меньше, — удивилась искренне я, посмотрев на него. Клаус тяжело вздохнул и покачал головой. — В курсе, что с тобой просто невозможно разговаривать? — Вообще-то я усиленно стараюсь поддерживать с тобой беседу, но ты кажется не очень умелый охотник, — патетично отвечаю я, идя по влажному мху. Мои стопы перестали гудеть, радуясь прохладе. — А если честно, то по твоей логике кабан — очень трудная добыча. Даже группе людей его бывает сложно поймать. Кто-то начал психовать. Я это почувствовала каждой клеточкой тела. Да что же ты будешь делать? Стараешься говорить нормально — бесится, ведешь себя стервозно — вообще, как на бочке с порохом. Нельзя с ним предугадать никакой манеры общения. Не мужчина, а калейдоскоп эмоций. — Бестолочь, — вдруг бросил он мне, прежде чем вырваться вперёд. Я? Сам говорит загадками, в охоте не разбирается, да ещё и обзывается! Резко показала его спине средний палец. Клаус почувствовал движение сзади себя и быстро повернулся. Тут же облизнула подушечку пальца и с умным выражением на лице сделала вид, что определяю направление ветра. — Та-а-ак, ветер с севера. Угу. — Зачем тебе это? Или я чего-то не знаю и ветер нашепчет тебе, где находится мальчишка? — с сарказмом полюбопытствовал Клаус. — А тебе зачем охотиться на кабана? — тут же отпарировала я. — Что, человечинки мало, так можно приниматься за беззащитных животных? Изверг! Я тебе обязательно покажу дома программу про животных, как и так некоторым нелегко выживать приходиться в такой среде. Даже сквозь темноту было заметно, как заиграли желваки на впалых скулах гибрида. Но тут он озадаченно моргнул, а после улыбнулся. — Дома? — Нет, в сарае, — спаясничала я. — Конечно, дома. Мы с Шекспиром очень любим эти программы. Осталось купить мягкий меховой ковер для просмотра. — Ты просто животных любишь, — усмехнулся мягко он. — Иначе бы рядом с твоим котом сегодня не кружила тень. Даже трогательно. Я киваю с улыбкой. На Арене столько ухаживала за адскими гончими и поднятыми заклинаниями мертвых львов, что не воспринимала их, как нечто мерзкое. Ведь даже в таких отталкивающих обликах у них было сердце. Дикое, но прекрасное. Так что да, я взвалила на себя эту обязанность. Сердце кровью обливалось, когда их стегали кнутом, кормили неподходящей едой, собак запирали в узких клетках, а львам не вычесывали гриву, из-за чего блохи мутировали от вкуса гниющейся плоти и мучали их днём да ночью. — А как их можно не любить? Только они видят сразу всю суть человека. Их доброе отношение нельзя купить, — произнесла я с нежностью в голосе. А после весело добавила: — Даже ты мне в обличье волка нравишься больше. — Наверное, всё дело в пушистом хвосте. Переглянувшись с ним, мы оба неожиданно расхохотались. К удивлению, у него было чувство юмора. Тонкое и злое, конечно. И тут себя поймала на страшной мысли. Проклятье тьмы! Не было настороженности, дискомфорта и неприязни. Вообще, ни на грамм, будто так и надо было. Я стала привыкать к Клаусу Майклсону. А это уже откровенно пугало. Так и знала, что это истинно женская фишка — привыкать к садистам! Оборвав резко свой смех, сомкнула упрямо губы вместе. Ну нет. Я выполню этот чертов заказ, получу кругленькую сумму и вернусь в контору. Мусорки округи, ждите, ещё двадцать пять дней! — Получилось что-то выяснить по книге? — произнесла я, ловя на себе косые взгляды гибрида. — С чего это тебя заинтересовало? — Я видела тебя голым. Полагаю, это что-то да значит. Клаус закатил глаза от моего мерзопакостного тона. — Вынюхиваешь уже для Тристана материал? Знаешь, ты одновременно и самый паршивый, и самый смекалистый детектив. — Эй, это для меня новое поприще, так что не осуждай. Я в отличие от тебя, склада мудрости вековой, ещё птенчик несмышленный. Выезжаю только на природной неотразимости, — сварливо отразила я его выпад, хотя да — на себя в этом плане тоже злилась. Запороть сразу первое серьезное дело в моем годовом стаже сыска. Обидно. — Неотразимости? Вокруг тебя полно мужиков, которым что-то от тебя надо, — съязвил он. — Всем от кого-то что-то да надо, — ухмыльнулась я. — Так что, когда тебя будут убивать? — Увы, это оказался гримуар, а не ежедневник. Но я постараюсь держать тебя в курсе событий. — Ирония едва ли не капала с его слов. Мудак. — Но сейчас уместнее стало бы задать вопрос: кто хотел убить тебя? От столь внезапного вопроса споткнулась. Вернув себе равновесие, подняла холодный взгляд на него. Вот только вопрос правда был подходящий. Сквозные петли вызывают сильные колдуны и ведьмы, теням они не под силу. А якорь был точно на мне. И снова-таки странное совпадение. Слышала, что Клаус очень редко обращался в волка, а меня забросило в лес именно тогда, когда он был в своей мохнатой шкуре. В полнолуние оборотни себя совсем не контролируют. Окажись я убитой кем-то из хвостатых и тот, кто знал, что Клаус находился в это время в лесу, сумел сфабриковать бы дельце против гибрида. И последнее, всё происходит на приёме отца, который говорил, как любит меня и собирается передать управление филиалом в Новом Орлеане. А его наследницу находят загрызанной в лесу королём города, с которым у него уже натянутые отношения. Тогда родителю пришлось бы вступить в войну, чтобы просто сохранить лицо. Новый Орлеан бы заполнили тени. — Твой папаша постарался? — в бешенстве прошипел Клаус, видимо построив такую же цепочку, как и я. — Нет. — Качнула отрицательно головой. — Выгоды никакой. Я ему не мешаю, к тебе он ещё не пылает ненавистью такой силы. А созывать армию чужих домов — в ущерб ресурсам. — Тогда что же? Кто-то стремился убить тебя моими руками, когда твой неприятный родитель в городе, — зло произносит мужчина. — Не говоря о том, что город продолжает наполняться моими враг… Клаус впервые за наше знакомство сам оборвал себя, остановившись на месте. Его плечи напряглись, а бледный кусок пара вышел сквозь приоткрывшиеся губы.

***

Кто-то прознал о предсказании тени. А знали о нём только трое: Люсьен, он и Алексис. Тот, кто натравил сюда всех его врагов, узнал о том, что с ним рядом девчонка-тень и как сказалось её присутствие на покушении Нинелии. Да, можно счесть на везение, но тогда бы не было нужды убирать её целенамеренно, попутно натравив Князя Тени, тем самым увеличив количество более влиятельных недругов. Ошибок быть не могло. Мёртвая Гвен нужна только в таком случае, а ему пользы никакой не принесёт. А только проблемы, как и его семье. Око за око. Клаус даже не сомневался, что Карен Сандерс держал бы объектом мести его дочь. Ведь он бы сам поступил ровным счётом также. А Майклсон почувствовал ещё вчера, что они с отцом Гвен одной масти. Конечно, свои мысли и насчет предсказания ведьмы он не собирался говорить Гвен. Как только оно случится — раскроет правду. К счастью, подозрительно сузившая глаза Гвен не успела задать своих каверзных вопросов. Из-за ветвей ели разнесся шелест, а потом тихий осторожный голос: — Гвен? Тут же посветлевшая лицом девушка перестала сканировать его взглядом и направилась на звук. — Здесь я. Выходи давай. Через пару секунд на поляну вывалился взъерошенный мальчишка в светло-розовом порванном смокинге. Огромное облегчение отразилось в глазах брата и сестры при взгляде друг на друга. — Во имя сырных крекеров, больше не пугай меня так. У меня же сердце слабое, каланча безголовая, — выдыхает мальчишка, подходя к нахохлившейся сердито Гвен. Он поднял взгляд на Клауса, небрежно бросив: — О, и ты здесь, абьюзер. Как тесен мир. — Абьюзер? — приподнял бровь Клаус и посмотрел на девушку, что до этого за его спиной усиленно брату грозила кулаком. Уже второй раз мальчик к нему так обращается. — Ну да, Гвен тебя так называет. Хотя, в обществе и не так называют тех, кто бьёт своих подружек… — Поймав суровый взгляд гибрида, Рик тут же сменил пластинку: — Впрочем, обществу стоит пересмотреть свои взгляды. Как там говорилось в старину… бьёт — значит любит, да? — Рик, мать твою, — зашипела гадюкой на мальчика Гвен. — Но ты же сама говорила, что он абьюзер! И у нас с тобой одна мать, блин. Клаус опустил жесткий взгляд на девушку, что особо усиленно сейчас стала делать вид, что наслаждается звуками ухающей рядом совы. — А ты не слушай свою сестру, парень. Она у тебя очень много пьёт, — мстительно припечатывает Клаус. Теперь настала очередь девушки бросать на него гневные взгляды. Гибрид не видел в этом ничего такого. Раз уж он любитель поколачивать женщин и наслаждаться их мучениями, то компания в виде одной лживой пьянчужки ему не помешает. — Оно и понятно. Но видел бы ты сколько она ест, — отмахивается Рик, пропитавшись неожиданной симпатией к мужчине против его старшей сестры. — А вообще, Гвен, абюзер прав. Дядя Эрни вчера вытащил пару пустых бутылок из-под вина у тебя под кроватью. — Это моё личное дело, прыщ вездесущий. А скажешь маме — сгною. — Гвен стала угрюмее человека, так и не получившего зарплату в назначенный день. — Так, я уже немного сказал… Мне же нужны были темы для разговора по дороге к дяде Карену, — с виноватой улыбкой проговорил Рик, стараясь не смотреть на зверское выражение лица девушки. — Что?! — вскричала она. Вскоре лес огласил веселый хохот. Клаус от души рассмеялся, прислонившись плечом к дереву. Да, это было так похоже на его препирательства с Ребеккой и Колом, что такая же картина у Гвен с братом его немало позабавила. — Слушай, абьюзер, не выведешь по доброте душевной, а? У меня там просто рекорд горит, а выбраться позарез нужно именно до двух часов ночи, — обратился к нему с просьбой Рик. — Выберемся за сорок минут, — решил проявить благосклонность мужчина и пошёл вперёд. — Так значит, Ричард, тебя сослали сюда учиться? — Не говори с ним, Рик. Он — зло во плоти, — вставила едко Гвен, аккуратно ступая по земле позади них. — Ты тоже. Но я же с тобой общаюсь, — ответил Рик. — Замечательный парнишка. Мы обязательно поладим с Ричардом, — улыбнулся Клаус, обернувшись назад. — Только попробуй, — с тихой угрозой предупредила его Гвен, отчего на короткое мгновение контур её облика подёрнулся и стал полупрозрачным. Но кажется сама девушка этого не заметила. Он усмехнулся, но решил не действовать больше на нервы Сандерс. Достаточно с неё на сегодня. Пока. Из леса они выбрались уже без происшествий. Клаус ощущал за километры оборотней и выбирал намеренно путь, который помог им их избежать. В отличие от остальных, что вынуждены обращаться каждое полнолуние, ему хотелось выпустить пар после обнаружения старых «друзей». В лесу Клаусу всегда было спокойно. Настроения ни у кого разговаривать не было у родственников. Мальчик, хоть и старался держаться уверенно, но отпечаток страха остался в глазах. Гвен устало волочила ноги последней, обнимая себя за плечи и задумчиво пожевывая нижнюю губу. Тогда он четко признал для себя. Ему нужна была Гвен Сандерс. Прибывающие враги со всего света и набирающий мощь Марсель, как и семейные распри — ослабляли его положение в городе. В городе, который он намеревался оставить для Хоуп. Никого иного он больше и не видел пьедестале Нового Орлеана. Выйдя на дорогу к оставленной машине на шоссе, они в таком же молчании залезли в салон. По дороге к поместью Карена, он наблюдал за Гвен и Риком на заднем сиденье. Парнишка положил голову на колени сестре и безмятежно спал, да и та сама тоже клевала носом. — Дальше. Мы зайдем через чёрный вход, — скривившись при распахнутых воротах, выпускающих белый лимузин, сказала Гвен. — Почему? — спрашивает он. Но по правде говоря и так понимал, в чём дело. Некогда изысканное платье девушки поистрепалось после пробежки по лесу, на щеке горела ссадина от ветки. — Уходит всегда последней пресса. В узком переулке возле высокой калитки, слившейся фактически с забором, уже ожидала перекошенная фигура. Урод с замыленными глазами ожидаще приоткрыл дверцу, не спуская злющего взора с машины. Гвен растолкала младшего брата и, коротко поблагодарив гибрида, намеревалась тоже выскочить из машины. — А ты едешь со мной, — резко остановил он её. — Та-а-ак, и что это зачит? — Двадцать пять дней ты ещё в моём распоряжении. Один день я тебе подарил, в остальные работаешь. Как видишь, у меня не курортный период, чтобы разбрасываться такими кадрами, мисс Сандерс, — сухо напомнил об их договоренностях Клаус. — Да и прислужник из тебя лучше, нежели папина принцесса. Пару мгновений она пронзала его взбешенным взглядом. Мужчина отлично знал, что Гвен не выносила на дух, когда ей напоминали о предназначении её существования. Но иначе нельзя. Лучшие содаты получаются не из флёра неги и ласки, а из гнёта жесткой дисциплины и воспитания. — Скоро вернусь, — произносит она.

***

Я была в шоке. Шекспир тоже. Но у нас не было иного выхода, как покинуть это гнездо первородных уродов! Так что да, пришлось ради этого дела оформить доставку, дождаться её, посторожить курьера и попросить снова забросить мне посылку на балкон. Выудив шлейку с поводком из коробки, застегнула её на моём рыжем чудовище. Затем сама сменила домашний костюм на джинсы, майку, оранжевый пиджак и темно-коричневые сапоги. Подкрасила губы легким красноватым блеском и с самым деловым видом, повела Шекспира на прогулку. — Добрый день, Элайджа, — с улыбкой поприветствовала вырулившего из кабинета мужчину. — И тебе ещё раз доброго дня. Вроде, Клаус утром тебе велел не выбираться из дома в ближайшие дни, — меланхолично произносит мужчина, не отрывая взгляда от документов и попутно ловя меня за локоть. Да плевала я на него! Тварь конченную! Честно, очень хотелось это выдать. Но сволочь зубастая был прав, что у нас были договоренности, которые мне всё больше хотелось нарушить. Подумаешь в городе небезопасно, подумаешь убить хотели. Так в первый раз, что ли? Я жажду полную свободу передвижения и получу её! — Так я ненадолго. Кота выгуляю в парке и обратно, — произношу я. Элайджа взглянул в мои большие глаза, затем на пофигистичную морду Шекспира, принявшегося вылизываться, и снова на меня. Правда, уже скептично. — Погода чудесная, грех дома сидеть. А Шекспир очень любит гулять. Ну, не буду тебя задерживать, — прощебетала я, шустро вытащив свой локоть из его ладони и промаршировав к лестнице. Смекнув, что движению быть, Шескпир поднялся на лапы и быстрее меня поспешил по лестнице, подняв вверх длинный хвост. Всё-таки кот всегда поймёт свою хозяйку. «Чудесная погода» встретила нас легким дождиком и сильным ветром. Шекспир едва не повернул обратно, но я уже раскрыла зонт и направилась прочь от дома. Ну вот ещё. Он у меня сильный, так что выдержит. К моему разочарованию, выдержки котяры хватило на пять кварталов. Уже до остановки я несла жалобно мяукающего питомца на руках, рассуждая о том, что откормила животинку знатно. Ехала к Джерри в участок с небольшим осадком разочарования, но в себе. Если бы в прошлый раз я мимо прошла машины Клауса… Эх, такой шанс упустила. Тристан мне то же самое сказал. — В следующий раз, надеюсь, вы не будете мешать свершению ритуала, — чуть ли не выплюнул мне из трубки он. — А вам не кажется, что это пойдет на руку? — То есть? — Разве это не поступок, после которого появляется доверие? Моя работа может стать легче и куда продуктивнее, если он мне начнет доверять, как товарищу, — вкрадчиво произношу я, настраивая его на необходимую мысль. Он замолчал. Но когда уже заговорил, то та злоба исчезла. — Продолжайте. Было бы великой глупостью не превратить мою оплошность в выгоду. А я всегда чтила принципы. В особенности, свои. Клаус считал меня продажной. Пускай так. Но найми он меня раньше Тристана, то исход был бы иной. Хотя его ход с Люсьеном только подтверждал верность моего выбора. В тот миг у меня и родился небольшой план на основе полученной информации. За завтраком я наблюдала за Элайджей и, к своему удивлению отметила, что Люсьен оказался прав. Мужчина то задерживался задумчиво взглядом на мне, то чисто машинально старался прикоснуться. Да и вступался за меня в наших препирательствах с Клаусом. Поразительно, конечно, что я понравилась настоящему джентльмену. Обычно на меня клевали не от мира сего, пьяницы и бабники. Впрочем и обольщаться не стоит, ибо это тоже значит, что и у мистера Совершенство имеется скрытое от глаз отклонение. Где-то глубоко внутри под элегантным пиджаком. Тогда-то я и подумала: а почему бы и не закрутить якобы любовь с Элайджей? Да такую, чтобы там и маячил Люсьен-соперник для антуража, и определённая несочетаемость видов! Продолжать прикидываться девчонкой, что исправляется под розгами Клауса, а самой помаленьку собирать информацию да быть в курсе событий, а потом вывалить всё Тристану, взять чек и кота подмышку, да свалить в Вашингтон. В конце концов, отец прав и надо определяться. А вступить в полную силу точно придется, когда получу во враги семейку первородных. Сумею ли реализовать всё это за три недели? Конечно! Из Арены сбежала, и тут смогу. Там-то было страшнее. — Мяв. — Шекспир свернулся клубком на коленях, сжимая лапой во сне джинсы. Когти натянули ткань, пробираясь к коже. Провела пару раз ладонью по шелковистой шерсти, почесала холку, как он любил, и закопалась пальцами в теплый мех на животе. Золотце моего сердца вовсе вытянулось в рост, млея от ласки и внимания к себе. Выйдя на нужной остановке прошла дальше по маршруту, не без брезгливости косясь на парк и беседку в глубине. Зачем… ну зачем я не прошла мимо? Была бы свободна. — Ну, потерпи немного, фельдмаршал Пуська, почти дошли, — озорно говорю я коту, что так и норовил запрыгнуть на скамейку и снова забыться во сне. Лентяй мой. В участке уже мне хотелось хихикать, как школьнице. Котяра с важным видом вышагивал прямо по центру впереди меня, притесняя посмеивающихся офицеров к стене. — О, явились, — хохотнул Джерри, встречая нас возле кабинета с кружкой кофе. — Ух, какой он у тебя здоровый. Даже странно с твоим вечно сжатым бюджетом. — Эй, я не скуплюсь на две вещи: кота и себя, — улыбаюсь я и чмокаю его в прохладную щёку. — Привет. Как служба? — Неплохо. И для тебя есть новости. А я смотрю кто-то у нас опять такой красивый ходит, — улыбнулся он, осматривая меня. — Не поверишь. Наконец, достигла своего пика, как женщины. Появились мужики. Но все держат меня, кто за дуру, а кто просто хочет держать за поводок, — поведала я. — А хотелось, чтобы за горло и возле стены, эротично прижимая к оной? — хохотнул друг, откусывая от пончика, покрытого шоколадной глазурью и протягивая мне. Откусив от сладости, медленно все прожевала. М-м-м, шоколад и творожная начинка внутри с нежнейшим слоем теста… Боже, я сейчас потеряю сознание от вкуса десерта на свободе! — Какое горло? Ты же знаешь, я даже водолазки с высоким горлом не покупаю, так как душат они меня и грудь не дышит. А вот за попу можно, — игриво хихикнула я, смахнув невидимые пылинки с пятой точки. — Но только тебе. — Ох, заходи уже давай, — фырчит он и слегка шлёпает меня по заднице. С хохотом вспорхула в кабинет и отпустила поводок кота. Шекспир сразу запрыгнул на диванчик, принявшись сначала тщательно его обнюхивать. И только потом опустился сам. Джерри закрыл на замок дверь, а после достал папку из тумбочки и раскрыл её. — Так, подпиши здесь и здесь. Я типа провёл допрос, поняла? Грейс, девушка, за которую ты будешь давать показания в суде, не выходит на связь, так что я намереваюсь проведать её. Ты её историю тщательно изучила? — Да, но мельком. Времени не было, — призналась я, так как с давлением со стороны отца, Клауса и Тристана попросту ничего не успевала. Даже проведать дядю Эрни. — Гвен, давай серьёзнее, — говорит Джерри, сомкнув на переносице светлые брови. — Первый суд будет через три дня, и я должен быть уверен, что, когда внесу тебя в списки, ты знаешь историю наизусть. — Поняла, будет исполнено, — киваю, подписываю документы и сажусь в кресло напротив него. — Слушай, а можно у тебя сегодня переночевать? — А что с дядей Эрни не так? Всё с ним хорошо. Просто это мне не хотелось возвращаться к Майклсонам, сидеть в комнате и наблюдать, как Хоуп играет с Шекспиром. Хотя, последнее мне нравилось, так как девочка живо интересовалась кошками, а я нашла благодарные уши, расписывая, как ухаживать за ними. Но претило, что пытались запереть в маленькой клетке из сплава серебра и заговоренного титана, как тех самых адских гончих. — Лишение кофемолки после развода подорвало его, так что завёл себе красотку в утешение, — произнесла я. — У меня свободен только диван. — Если дашь ещё конфетку, то поставлю твоему отелю пять звезд, — разулыбалась я. Джерри замялся. — Ну, не знаю… У меня были другие планы сегодня, да и лишних одеял и подушек нет. — Одну ночь. А за остальным я сейчас сбегаю. — Ай, фиг с тобой. У самой личной жизни нет, и другим не даешь её наладить. Хочешь, чтобы я остался с тобой в старых девах? — шутливо проговорил Джерри. Да какое у него свидание? Цену себе набивает, чтобы показать, что он перец занятой. Будь у него встреча любовная, то послал бы меня сразу. — Если это случится, то откроем свой монастырь и назовём её «Легавая Двойка». Будем уже по божеским велениям грабить людей, — вдохновенно продекламировала я, подняв указательный палец вверх. — Сандерс, не всё измеряется деньгами. — Отлично! Первая проповедь у нас есть, а дальше добавка: «так что пожертвуйте их на благо нашего монастыря, дабы мир осветился улыбками ваших преподобных брата и сестры». — Я нас заложу — так и знай, — со смехом сказал Джерри, принявшись открывать вторую коробку с пончиками. — Вали уже. Через час поедем к Грейс. — Ладно-ладно, присмотри за Шекспиром. Выбравшись из участка, снова раскрыла зонт над головой, обогнула часть парка и спустилась ниже. Попадались, как назло, продовольственные, сувенирные и книжные магазины. Нет, я понимаю, что это всё ходовые товары, но ведь людям и прикорнуть голову хочется тоже на чём-то мягком. Наконец, отыскав гипермаркет, нырнула с облегчением в него. Через пятнадцать минут я уже выходила с подушкой, одеялом и комплектом постельного белья. И казалось бы, вот она — светлая дороженька, наконец. Могу же, когда захочу! Но нет, темные пятна не хотят так просто её покидать. — А!.. — издала короткий звук я после того, как меня втащили молниеносно в переулок за талию. Зонт и пакеты выпали из рук, и я снова оказалась под дождем. Тень уже готова была напасть на обидчика, собирая всю пыль возле моих ног, но этого не понадобилось. Зеленовато-голубые глаза безумным взглядом пронзали на меня. — Я что тебе сказал утром? — тихо прошипел Клаус. — Котик, а ты ничего не попутал? Между рабочим и рабом есть огромная разница, — тоже разозлилась я, стряхивая с силой его руки с себя. А затем мой взгляд упал вниз. Возле носка сапога валялся окровавленный орган с неравномерно порванными артериальными трубками, из которых вытекла кровь, а в метре, собственно, и тело, которому сердце принадлежало. Затем посмотрела на свой пиджак, на котором оказался окровавленный отпечаток ладони гибрида. Отпад. Ещё одна вещь испорчена. — Это ещё что за хмырь? — мрачно спросила я, идя к пакетам и зонтику. — Вообще-то он следовал за тобой от самого участка, — говорит Клаус, принявшись вытирать руки белым платком. — Элайджа сказал, что ты ушла гулять. И я понял, что это очередная попытка оказать сопротивление режиму. Вообще, любая девушка испытывала бы благодарность. «О, меня спасли», «я буду жить», «ещё бы немного и всё, попадание в Рай» и так далее. Но я начала просто закипать от гнева, как чайник. — Ай, какой догадливый. Просто гибрид десять из десяти. Небось установил жучок, да? — Подобрав пакеты, уже презрительно сплюнула: — Диктатор. — Если бы не моя догадливость, то ты бы была мертва. А насчет жучка мимо, — усмехнулся Клаус, вновь ловя меня за руку. — Не туда идёшь. С тобой очень хотел встретиться мой старый друг Марсель. И мы сходим к нему в гости. Твою мать. Пальцы вцепились в меня стальными клещами, уводя от дороги к машине, которую я уже ненавижу всей душой. Понятно, почему Клаус согласился встретиться. Надо же хвастануть приобретением перед конкурентом. — Зачем? — Один из его людей застрял в чужом теле, лепечущий о том, что его облик украл некий мужчина с косым уродом. Знакомая картина, не находишь? А у отца что за дела были с вампирами? Да без разницы, раз не пожелал посвятить меня в них. — Ни на йоту. Руки убрал, у меня другие дела сейчас! К моему полному бешенству, Клаус попросту раскрыл дверь и, приподняв, как котёнка, затолкал в салон. Я не успела даже открыть дверь, как гибрид моментально оказался за рулём и заблокировал машину. Темная ярость вихрем вскружила голову, что даже слов не нашлось. О нет, это чувство начало копиться и расти, ожидая своего выхода. Так сильно я была зла на Клауса. И что поганее всего, не могла никак на него воздействовать. Не чувствовала его тени, и сама была бессильна, пока не прошёл срок привязки. Давно не чувствовала себя такой слабой. — Смирись, Гвен, это не Сиэтл, а Новый Орлеан. Будет по-моему, — с нотками превосходства в низком голосе протягивает Клаус, выруливая на дорогу. Настроение моего упертого ныне шефа поднялось, что он даже сделал играющую песню Sick группы Adelitas Way громче. О-о-о, это мы ещё посмотрим. Божком себя возомнил? Вершителем судеб? А вот хрен тебе! Где сел, там и слезешь. — Поняла, — скрежетнула зубами и отвернулась к окну. Через пятнадцать минут гибрид выругался себе под нос и зарулил на заправку. Выйдя из джипа, он снова забокировал двери. Я понаблюдала, как мужчина поспешно заходит в магазин, наполненный толпой у кассы. — Тень, тарань, — приказала я, скрежетнув ногтем по стеклу. Сгусток энергии нехотя выполз из-под сиденья, тяжко вздохнул и, подобрав огнетушитель, стрелой пролетела через окно. Стекло взорвалось кучей малюсеньких осколков, падая вниз на асфальт вместе с огнетушителем. И как кстати, внизу зазубренных осколков не было. Тень вынесла стекло максимально аккуратно и нетравмоопасно для моего спасения. Вытянувшись из образовавшегося проема, схватилась за крышу машину и ловко вытащила ноги из салона. Как только я спрыгнула вниз, показался и сам владелец тачки. — Учись языку дипломатии, — говорю насмешливо я, отлично зная, что он услышит. Сдув прядь с лица, достаю нож из сумочки и от души втыкаю его в ближайшее колесо, а затем снова и снова, пока злость не перестала душить. Ничего-ничего, он богатый. Купит себе новое колесо, а то и новую машину! С последним поняла, что откровенно переборщила. Эмоции я свои-то выплеснула, а вот на чём или на ком их будет срывать гибрид думать сейчас не хотелось. Ибо плавный шаг из магазина и ядовитый взгляд обещали мне только мучительную смерть. Отступив на пару шагов назад и спрятав нож обратно в сумке, сорвалась с места. Легкий остаток удовлетворенности от вспышки ярости смешался с паникой. Никогда бы не подумала, что мне придется так часто бегать. Перейти на кроссовки, что ли? Сбивая людей и попутно отплевываясь от мокрых прядей, что назойливо залезали в рот, я бежала обратно в участок. Вернее, мне хотелось верить, что сумею добежать до Джерри и попросить приставить ко мне охрану… так, спокойного сна ради. Ошибка была фатальной и моментально наказуемой. Мысль срезать через двор оказалось сразу провальной, так как именно там кот поймал мышь. — Язык дипломатии, да? — произносит Клаус, оказавшись внезапно на моём пути. Во мраке подворотни он казался ещё более пугающим, чем когда я порезала ему шину на заправке. Глаза пылали ледяным пламенем, а на губах измывательская улыбка. Дождь усилился, принявшись барабанить по его плечам. Еле сглатываю образовавшийся ком в горле и сжимаю подрагивающие руки в кулаки. Эмоции подскакивали и опускались, как волны при шторме, грозясь в одном мгновение накрыть с головой. — С людьми нужно договариваться, а не применять силу, понятно? — произношу я, отступая спиной обратно к кованым воротам. — А утром что я сделал?! — рявкает он, взмахнув рукой. Неужели правда не понимает? — Высказал своё мнение и только! — заорала я, уперев указательный палец в него. — Ты что всерьёз полагаешь, что буду слушаться с таким отношением? Я была гладиатором, мать твою! Не схитри ты магически, то размазала по стенке ещё в твоём доме неделю назад и даже руки бы не замарала! Крылья носа мужчины раздувались, а взгляд потяжелел. Я прерывисто дышала и упрямо смотрела, не намереваясь отступать. Клаус должен понять, что со мной придётся считаться. — Верно. Но здесь стоит слово «если», — протягивает он, надвигаясь на меня. — А так как этого ещё не произойдет, то рекомендую тебе выбирать аккуратнее выражения. — Ты сам не считаешься ни с кем и требуешь меня фильтровать речь? — переспрашиваю я со смешком, смерив его раздражённым взглядом. — Да пошёл ты. Твои проблемы — не моя забота. — Неужели? — Клаус гнусно улыбулся. — Тебя уже дважды за сутки пытались убить. Остальные уже полагают, что ты служишь мне. Спрашивать о правдивости слуха никто не будет, так как легче просто прикончить опасную зверушку. Урод… вот же сын свиньи! Он с самого начала всё предугадал, зная, что и на меня откроется охота! Нет, это не Майклсоны, а настоящая чума. Задевает всех, что даже самые злые и оголодавшие крысы потом не подойдут… Побрезгуют тупо! С боевым кличем подлетела к нему. Всё с такой же улыбкой он поймал мой кулак и резко вывернул руку с хрустом за спину. Я взвыла от того, как мышца на спине натянулась, а затем с силой заехала затылком ему в подбородок. Зашипев себе под нос, он ещё сильнее вывернул мне руку и принялся толкать с стене. Так как возможность быть прижатой щекой к грязным кирпичам, обклееными некогда листовками, меня мало прельщала, то свободной рукой уже уперлась в стену. — Тихо-тихо. Не сотрясай воздух. — Я убью тебя! — взревела я, пытаясь остервенело вырваться. Вот только добивалась того, что площадь пространства между мной и стеной сильнее сокрощалась. — Это уже навряд ли. Как показала практика, меня ты в обиду не дашь, — рассмеялся он подозрительно близко к уху. Боже правый, как мне хочется плюнуть в его наглую рожу! Поворачиваю голову в его сторону, дабы осуществить мелкую пакость. Губы задевают нечто горячее и мягкое. По телу проходит электрический разряд, когда чужое дыхание с легким алкогольным оттенком обдаёт моё лицо. И тут-то я замечаю в каком положении нахожусь. В метре от стены, за которую держусь, как за спасательный круг. Спина вплотную прижата к Клаусу, что не только удерживал меня за руку, но и вторую положил на бедро. Ощущение невесомого касания его дыхания до кожи щеки, и сердце сжимается в комок, как бумага. С хрустом и чувством того, что как раньше уже не будет. Какая-то приятная слабость блуждает по телу, сметая остатки злости. — Чёрт возьми, — застонала я. — Неужели ты… — Закрой свой дьявольский рот, — тут же перебила гибрида, ощущая, как уже мурашки поползли по коже от его голоса. — Ты мне сейчас кажешься привлекательным, так что дай мне убить эту иллюзию боли. Его грудь задрожала от смеха. Ладонь на бедре поднялась вверх к животу. Тёплый рот припал к шее; язык прошёлся по коже, а после зубы смыкаются на кожице, оттягивая её. Мои глаза закатились от наслаждения. Тело непроизвольно вжимается сильнее в него, найдя опору. Пальцы конвульсивно дёргаются на кирпичах, сползая в небольшую бетонную щель. — Ну как полегчало? — мурлычет Клаус, скользя вверх нижней губой по шее к мочке уха. — Ты — редкостный дебил, — выпалила я. — И тебе это до чёртиков нравится. Так нравится, что даже твоя базовая потребность быть злючкой отошла на второй план. Поднимаю на него осторожный взгляд. Темные глаза всматриваются в меня пытливым взглядом, азартно сверкая в темноте. Дождь усилился, принявшись бить по нам с особой жестокостью. Мы будто оказались скрыты от остального мира кирпичными стенами и плотной завесой дождя, позволяя частично обнажить самые глубоко запрятанные мысли и чувства. Клаус отпустил мою руку, но я продолжала стоять на месте, как потерянная. Только пару минут назад желала его растерзать, а сейчас была в чёртовом замешательстве от той неожиданной бури, что пробудилась во мне и о которой даже не ведала. — Гвен, — окликнул он меня с какой-то просьбой в голосе, когда я сделала пару шагов прочь. Ноги утопали в луже по щиколотки. Останавливаюсь на месте, будто натыкаюсь на невидимую стену. Я не могу сделать вдоха, ощущая потребность вернуться. Обратно разворачиваюсь, устремившись прямо к Клаусу. Всего секунда, и влетаю в его объятия, распахнутые специально для меня. Ещё одна секунда. Мы замираем друг напротив друга, тяжело дыша и не осмеливаясь прервать ту мизерную дистанцию. Внутри словно взрывается склад с динамитом, когда первая впиваюсь в его губы и встречаю такой же жадный ответ. Страсть багровым цветком раскрывала лепестки, подпитывающиеся напором и каждым прикосновением мужчины. Его руки то сжимали талию, то путались в волосах, исследуя грубовато моё тело сквозь одежду. Самозабвенно целуясь, нас уводило из стороны в сторону, как пьяных. Вскоре Клаусу это надоело, и он попросту вдавил меня в стену. Никогда бы не подумала, что подвержена порывам безумия, а иначе это и не назвать. Но не могла остановиться. Мне хотелось его целовать, чувствовать жар тела под ладонями, пробовать на вкус кожу и слизывать капельки дождя с уголков губ. А кто я такая, чтобы себе в чём-то отказывать? — Руки прочь от пиджака, — тут же прохрипела я, когда Клаус попытался стянуть с меня вещицу. Гибрид тяжело вздохнул, окидывая меня мутным от страсти взглядом и снова припал к моим губам, целуя уже нежно и так сладко, что пальцы сжались на его плечах. Появившейся трепет расцвел внизу живота, из-за чего хотелось свести ноги вместе. Но как только его руки вновь попытались схватиться за пиджак, я поймала их за запястья и непреклонно положила на талию. Клаус разочарованно застонал, прикусывая до болезненной вспышки мою нижнюю губу. — Обязательно быть такой врединой? Я даже не распробовал всё, моя сладкая, — вкрадчиво произносит он и ведёт кончиком языка линию от ключиц до челюсти. Уж что-что, но эту границу я не собираюсь переходить. Одно дело невинные поцелуи, которых и в колледже хватило (не счесть побегов из комнат моих бойфрендов, принимавших душ), а совсем другое уже процесс с полным оголением. — Я тебе что, вино в погребе? — хохотнула я, выскальзывая из кольца его рук. — Дегустация окончена, винолюб. И это всё, что тебе причитается. Мне стало так весело, что я почти не сердилась на Клауса с его кознями. В конце концов, у меня они тоже есть против него. Идём поровну. — Знаешь, если женщина целует тебя, то уже дело времени, когда её платье окажется на полу в твоей спальне, — выдал секс-мудрость Клаус с широкой улыбкой, поравнявшись со мной. Он большим пальцем проводит по своей нижней губе, на которой остался вишнёвый след от моего блеска, затем засовывает его в рот и хулиганисто смотрит на меня. Щёки запылали. Я сама еле сдерживалась, чтобы не облизнуть губы, на которых остался его вкус. Алкоголя и чего-то горьковато-сладкого. Очень приятно. Но следует установить сразу границы. Остановившись возле ворот, поворачиваюсь к нему и вновь нахожу его губы. Ворота жалобно скрипнули, когда мужчина порывисто пригвоздил меня к ним, накрывая рот воистину голодным поцелуем. Голова закружилась, как на взбесившемся аттракционе. Удерживаясь одной рукой за прутья, а второй за его шею, также быстро отвечала на жгучие ласки. А после резко отстранила от себя, дернув его за мягкие вьющиеся волосы. — Если это и случится, то ты от меня не отделаешься, — шепчу, не спуская с него взгляда и разжимая пальцы на волосах. — Думаешь, достаточно захотеть и перекроить жизнь человека на свой лад? Дудки, я тебе скажу. В особенности, когда не знаешь, какие цели у женщины в этом плане. — И какие же у тебя цели? — с издёвкой любопытствует он, склонив голову набок. — Большая и светлая любовь? Боже, придётся Ребекке сказать, что теперь найден второй самый большой романтик в мире. И кто? Стервозная вампирша и продажная девчонка-тень. Мне определенно нужно познакомиться с Ребеккой Майклсон. Есть такое чувство, что мы хорошо поймем друг друга. — Смейся-смейся, — вздернула гордо подбородок я. — Но не вижу ничего предосудительного в том, чтобы хотеть быть для кого-то значимым, а не минутным зудом в штанах. Здесь наши пути уже расходятся, так что забыли и поехали дальше, шеф. Возможно, Клаус и прав, заявив, что я романтик. Пускай и так, но, когда у тебя был образец того, как надо, то к меньшему и не стремишься. Так что пускай думает, как кто я ему полезнее буду, но играть собой не позволю. Выбор был кристально очевиден. Я видела, как его откровенно перекосило, в глазах появилась твёрдая решимость и мягкость с облика ушла, являя того самого высокомерного и расчетливого гибрида. Ух, наконец! А то я уже стала волноваться. — Пошли. Благодаря твоим стараниям, пришлось вызвать эвакуатор и отправить машину в ремонт. Полагаю, Элайджа уже приехал, — говорит мрачно Клаус, распахивая калитку и пропуская победно улыбнувшуюся меня. И всё-таки обожаю, когда оказываюсь права. Объект недоволен от перспектив и трепещет в святом ужасе. Город может спать спокойно.