Королевская Хватка

Я смеялась. От души, громко и с небывалым облегчением! Даже была готова расцеловать Элайджу. Хотя… нет, это слишком уже. А айпад, на котором шла трансляция, где Клаус давал клятвы верости какой-то блондинке в пышном белом платье — вполне могла. Я и невесть откуда-то взявшийся Люсьен были шафером и подружкой невесты. Роль последней досталась не мне. — Да, да, да-а-а! Я знала, что у меня и в пьяном угаре есть мозги! — радовалась я, упав на колени и комично воздев руки к потолку. — Спасибо, мироздание! Спасибо, Элайджа! Спаси… — Закрой свой рот, — прошипел мрачнее тучи Клаус, швыряя кольцо себе в тумбочку. — Ты чего ругаешься? Из-за брачной ночи, да? Не боись, шеф, найдём мы жертву твоего очарования и оставим в медовом покое на месяц, — чуть ли не пела я, поднимаясь на ноги. — Та-а-ак, у нас для почётных шаферов будет сегодня что-то вроде завтрака? — Могу проводить, — галантно предложил Элайджа, подставив свой локоть. Довольная, как слон, схватилась за его руку и потопала прочь из разгромленной спальни Клауса. Шекспир, решивший немного принести счастья в комнату гибрида, потащил за крыло голубя. Боже мой, лучше и быть не могло! Клаус женился на некой прелестнице Саманте, так что близок тот путь, когда он влюбится и всё — растеряет остатки бдительности. А влюбиться он обязан по законам жанра, так как такие случайные браки — признак вечной любви. Ибо что? Правильно! Ромкомы и фанфики врать не могут. — Шекспир, выплюнь голубя, — произнесла я коту, решившего обосноваться с добычей на лестнице. — Он его есть не будет, но поиграет, — заметил Элайджа, с интересом разглядывая кота. Тот будто чувствовал внимание к своей персоне и, прижав к ступеньке мощной рыжей лапой дохлятину, довольно щурил глаза. — По тебе не скажешь, что ты любишь животных. Пребывая в самом благостном расположении духа, непроизвольно улыбнулась и, встав на месте, потрепала животное по голове. Да и как можно было не любить эти мягкие лапки, нахальные усы, пытающиеся побывать в моем йогурте, и зелёные хитрые глаза? Просто мур-мур, я кошатник на всю жизнь, чем и буду, черт возьми, гордиться! — Раз я потомок циничного ублюдка, то значит и сама такая? — усмехаюсь я, взглянув лукаво в темные глаза вампира. — Вообще, да, но животных люблю. — Не думаю, — качает головой он, спускаясь вниз. Я с удивлением посмотрела на него. — Единственным наследникам всегда тяжело. На них есть долг держать устоявшийся имидж семьи перед публикой. И ты, Гвен, явно из этого теста. Поразмыслив пару минут над его словами, киваю. Мы направляемся к небольшому столику у фонтана, и я в который раз любуюсь этой старинной обстановкой 20-х годов. Кажется, пора купить себе парочку ваз для поднятия духа. — Верно. Только всё дело и в дрессировке этих самых наследников, — произношу я. — Мой отец меня не жалел, сразу продав Арене при оплошности. А там либо ты умираешь в первом бою, или же старшее поколение всё же получает того, кого надо. — Довольно суровое воспитание, — отмечает он. — В этом вы с Клаусом похожи. — Вообще-то я не виню своего отца. Он сделал из меня ту, что сумеет всегда выжить, — возразила я. Нет ничего у нас общего с Клаусом. — Впрочем, тебе, Элайджа, это тоже хорошо знакомо. Не хочешь рассказать часть своей истории? Уголки тонких губ приподнялись вверх. Я тоже улыбнулась и, подхватив Шекспира под ногами, села на стул. Кот распределил свою мохнатую тушку у меня на коленях и принюхивался, пока накладывала панкейков себе в тарелку. Элайджа налил нам кофе, наблюдая со всё той ж загадочной полуулыбкой сфинкса, как я заворачиваяю ломтик сыра в бекон и на салфетке подношу к Шекспиру. Меня это начало нервировать. Что он так смотрит? Да, после попойки выгляжу потрепанной, но не так, что ужас-ужас. Тоже мне Мистер Идеальность… Боже, а ведь так и есть. — Ты кормил моего кота, пока я… отсутствовала? — спросила я, решив тактично пропустить гадкое словосочетание «пропила все дни». — Спасибо. — Хоуп, ну и я. Бросить корма в миску и менять воду — не так уж и сложно, — отвечает Элайджа, помешивая ложечкой кофе в чашке. — Неужели и на лоток это распространяется? — съехидничала я. — Если я скажу, что нанял… — Загипнотизировал. — Нанял, — чуть ли не надавил вампир. — Нанял человека и закончили на этом. — Как пожелаешь. Все равно меня сейчас меньше всего интересует светская беседа, в отличие от блинчиков, — возвестила задорно его и принялась щедро поливать шоколадным сиропом панкейки. — Ум-м-м! Через минуту меня уже ничего не волновало, кроме вкусностей на столе. И в обычные дни у меня был аппетит отличный, а сейчас стал совсем зверский, что даже Шекспир пренебрежительно глядел на меня, порицая мои манеры. Нет, я правда умею себя вести прилично и даже леди английскую сумею посрамить при огромном желании. Но, эй, я — девочка на побегушках, да и ещё при вампирах, что навряд ли протирают шею жертвы антисептическим гелем и надевают салфетку на воротник перед трапезой. Смысл? А кстати… — Господин Майклсон, а можно вопрос? — спросила я, водя кусочком панкейка по тарелке, чтобы собрать остатки сладкой шоколадной прелести. Отправив его в рот, на мгновение зажмурила глаза от наслаждения, продолжая удерживать вилку во рту. Мужчина вопросительно вонзился в меня взглядом, что стало совсем неуютно, но вместе с тем Элайджа смотрел и как-то слишком… откровенно? Нет, правда, что он так странно смотрит? Может, это я голубя убила… Блин, а ведь я и убила, так как по видео пробка от шампанского, которое именно мои ручки открывали, попала в одну из птиц. Гнойные потроха, у меня паранойя после попойки. Вытащив кончики зубьев вилки изо рта, положила ту на стол. — А нет, ничего, — передумала я спрашивать насчет того, как вела себя их средневековая прислуга при приказе: «мечите харчи, бытовые огрызки! Судари обедать изволят». — Уверена? — вкрадчиво полюбопытствовал Элайджа, делая глоток кофе и не отрывая от меня прямого взгляда. Темно-карие глаза мерцали завораживающей тьмой. Я почувствовала мандраж, будто в ночь, когда температура поднимается до предела. Когда наступает долгая болезнь. Нет, не паранойя! Кажется, прямо сейчас меня планируют убить, да труп прикапывают уже мысленно в этом самом холле. А за что? Я же ещё ничего не успела натворить. Пожаловаться Клаусу может? В конце концов, он несет за меня ответственность. Тарелка, офигевающая от моих мыслей, упала поверх кота. Раздраженно мяукнув, Шекспир вскочил с моих коленей и побежал обратно к лестнице, где и обосновался на одной из ступенек. — Правда, вопросов нет, — мотаю головой я и поднимаюсь со стула. Если уж кот сбежал, то хозяйке и подавно следует! Вот только так просто свалить мне не удалось. Вниз спустился и сам новобрачный, едва не отдавив хвост Шекспиру. К слову, уже одетый, а влажные волосы свидетельствовали о недавних процедурах. Пожалуй, добавлю ещё одно уточнение — дьявольски злой и не особо счастливый. Ну ничего, стерпится — слюбится. — Поела? Отлично, пойдём исправлять то, что ты натворила, — прорычал Клаус, попутно хватая меня за руку. — Эй-эй, полече, командир! Что значит «я натворила»? — возмущенно выдавила я, пытаясь выдернуть свою бедную конечность из его. Хватка у гибрида, конечно, сумасшедшая. Да и болезненная. Шекспир на лестнице встал на дыбы, готовясь напасть на гибрида, когда моя нога задела стул, а сама я едва не оказалась внизу. Наверное, не тащи меня Клаус, то правда бы упала. — То и значит! — рявкает он, поворачиваясь в мою сторону с пылающими гневом глазами. — Я вспомнил. Это ты меня убедила жениться на этой девке, как в каком-то твоём любимом фильме! Из-за тебя я женился на потасканной шлюхе, и теперь вынужден принимать сообщения с поздравлениями о счастливой в жизни! — Первое: в твоем возрасте на большее и не стоит рассчитывать. Найди плюс в опыте. Может, даже устроите соревнование, — оптимистично подняла указательный палец вверх, пытаясь изо всех сил сдержать хохот. — Второе: я разве похожа на работника загса, чтобы кого-то разводить? Третье: прими мои поздравления, шеф! Счастья в семейной жизни, деток побольше и супружеских примирений погоряч… Ой-ой-ой! Смеясь и охая, я скрючилась, чуть ли не встав на колени. Гибрид продолжал сжимать мою руку в стремлении раздавить кость. Шекспир переводил недоуменный взгляд с меня на него, не понимая, как действовать, так как вроде и опасность ощущает, но и хозяйка гогочет. — Клаус, — окликнул его Элайджа. — Хватит. Мужчина в последний раз прожёг меня безумным взглядом и откинул мою онемевшую руку от себя. — Тебе пять минут, чтобы собраться. Отведешь меня на вашу Арену, — мрачно припечатал Клаус. Смех растаял моментально, подобно первому снегу. Мы с Элайджей обменялись недоумевающими взглядами. Благо, он и решил высказать наше общее мнение. — Ты не находишь посещение в место беспринципных головорезов, как минимум не самой удачной идеей? — Элайджа встал напротив него, засунув одну руку в карман брюк — Меня заинтересовало это место. По крайней мере тем, что они чуть не приняли меня в свои стены, как боевого раба. Без какого-либо торга, — вставил злобно Клаус, а после указал пальцем на меня. — И эта особа намеревалась меня продать в уплату своих долгов. Так что они впустят нас, ради того, чтобы обратно прибрать к рукам одну из своих должниц. — Я против! — воскликнула я, перестав строить из себя умирающую лебедь и сложив руки на груди. — Мне тоже эта затея кажется сомнительной, — поддержал Элайджа, встав рядом со мной. — Тем более, как я понял, Гвендолин сделала это, чтобы потом вас спасти. Клаус перевёл ядовитый взгляд с меня на родича. Ноздри хищно встрепенулись. Зеленовато-голубые глаза запылали яростью. Он делает шаг вперёд, не сводя с нас пронизывающего взора, от которого мурашки продрали кожу. То странное чувство, когда вроде повидала всякого, да и сама не создание света и сахарной ваты, а всё равно жутко. Страшные эти первородные всё-таки. Отец был прав, порекомендовав мне никогда не связываться с кем-то из вампирской элиты. За тысячу лет в людях от человеческого мало, что остается, зато имеется чёткое представление о потребностях. Обычно кровавых и поражающих мозг даже прошедшего вьетнамскую войну бойца. — Дорогой братец, в этом деле мне твоё мнение не требуется, впрочем, как и её. — Пренебрежительный кивок в мою сторону. — Не лезь, Элайджа, иначе хуже будет. — Скрась мне досуг, Никлаус. Попробуй показать, что будет, — с вызовом бросает вампир, источая даже движением головы угрозу. Их взгляды скрещиваются, обстановка в таком огромном доме накалилась и даже обжигала. Будь у меня концентрация и часть силы, то я бы моментально метнулась в угол и убралась поскорее, найдя убежища в тенях. Боже мой, они все тут долбанутые на голову! Правда, не уверена, что у меня с Риком будут лучше отношения спустя столько лет, но я вообще ни хрена не понимала сути их загадочного диалога. Братские разборки, чтоб их. В следующее мгновение мои глаза стали, как два теннисных шарика. — Рыбья харя! — в шоке воскликнула я, хлопнув ладонью по лбу. — Рик! Быстро промчавшись мимо озадаченных братцев, вскочила на лестницу и прокричала: — Тысяча благодарностей за завтрак, Элайджа! Мы с Шекспиром уже вдвоём побежали в мою спальню. За пару минут приняв душ и накинув первые попавшиеся джинсовую юбку, майку и пиджак, пару раз провела расчёской по волосам и обратно устремилась вниз с телефоном и сумкой наперевес. На пропущенные было страшно смотреть! Мама, отчим, Рик, дядя Эрни, отец, Тристан и даже Джерри. Эсэмэски решила предусмотрительно не читать. Но и вместе с тем стало обидно. В обычные дни обо мне никто не вспоминает, а стоило загулять, так давай сразу искать с собаками. Как ни странно, мужчины продолжали находиться внизу о чем-то тихо, но достаточно напряженно переговариваясь. Ах, наверное, обсуждали пополнение в их непристойном семействе. Ничего, я поняла в чём их проблема. Все холостые просто, надо бы найти кому жен, кому мужей, тогда и время на пакости не будет. Мой отец всегда так делал, когда скучал. Новая жена — новые заботы. — Алло? Да, мамуль. Всё со мной в порядке. Живу у подружки. Почему не отвечала? Так мы в поход ходили, чтобы насладиться девственной природой без смартфонов. Она на экологии помешана. Натуралистка, — быстро проговорила я, ответив на звонок и облокачиваясь спиной о перила. — Вишенка, ты только не забудь со своими подружками, что завтра у твоего папы приём. Он получил место в Совете Директоров, — произнесла мама тягучим голосом. — И мы все должны присутствовать. Это важный день для нашей семьи. — Да, я помню. Как думаешь, он слишком взбесится, если я благословлю его своим отсутствием? — фыркаю я, удеживая телефон плечом и закалывая волосы крабиком. — Гвен, перестань, — отдернула меня мама уже грозно. — Мы с ним на днях разговаривали, и у него к тебе важное дело есть. Карен, хоть и человек резкий, но он тебя любит, раз собирается доверить дело. Чего?! От неожиданности сумка выпала из рук. Я поспешно оглянулась на прислушивающихся братьев в моему разговору. Вот же уши развесили! Прикрыв ладонью телефон, шепнула: — Позже поговорим. Абьюзер подруги вернулся. — Ах да, Ричард рассказывал. Бедная девочка, такие горести на неё свалились. Она не вегетерианка? — сочувствующим тоном спросила мама. — В точку, ма. Всё, конец связи. До завтра. Целую. Отключив телефон, подобрала сумку и принялась быстро спускаться вниз. Как назло, те не сводили с меня заинтересованных взглядов. Боже мой, будто мы резко поменялись ролями и теперь они детективы! — Всем пока. Кого надо прищучить — звоните, — пропела я, стараясь не срываться на бег. Хотя бы в пределах дома.

***

Не любила никогда полицейские участки всё-таки. Потому что на одной скамье могут соседствовать и алкоголик, и прыщавый подросток, и случайно залетевшая девушка. А запах! Господа ради, миру был подарен дезодорант, как оружие во благо. Вышедший из своего кабинета Джерри подозрительно взглянул на мило махнувшую ему одну сокурсницу. Карие глаза на узком лице мрачно на меня смотрели, а я продолжла шире улыбаться другу. — Сандерс, в кабинет, — строго сказал товарищ. — О, бог мой, лейтенант, вы всегда так привлекательны с этой пенной усней над губой? — мурлыкнула я, по-царски поднимаясь с кушетки и идя к нему. Стук каблуков от моих сапог задорно отдавался эхом от плиток. Джерри закатил глаза, убирая рукой остатки своего латте с губ. Грудь под грязно-бежевой рубашкой со значком полицейского третьего округа приподнялась от глубокого вдоха. — Ещё секунда и можешь проваливать. — Так грубо. Ух, я аж вся взмокла. Боже правый, ещё немного, и сорву с вас брюки прямо здесь, — продолжала я дразнить его, наблюдая, как кончики его ушей запылали красным. — Гвен, мать твою! — взревел он. Тогда уже с весёлым смехом влетела в кабинет, стараясь не смотреть на изумленную толпу. Я столько раз здесь бывала, что ощущала уже себя, как дома. Расположилась сразу на столе, закинула ногу на ногу и тоже сделала глоток кофе, взявшись за одну из папок на столе. О, это же моё заявление! Захлопнув сердито дверь, Джерри вмиг оказался рядом и вырвал кружку из рук, бросив: — Как понимаю, ничё у тебя не крали, засранка. Зачем пришла? — Тебя увидеть захотела. И принесла твоей любимой сырной шаурмы с двойной порцией мяса. — Я подняла пакет с горячей шаурмой и зазывно им потрясла возле его носа. — Запрашивать у судьи ордер на обыск больше не буду. — С чего ты взял, что я за этим пришла? — Гвен, я тебя знаю с колледжа. Почти восемь лет. Если ты приносишь чипсы с пивом — значит тебе нужен доступ к архиву. Хот-дог — изучить тайно вещдоки. А шаурма… боже, растворить в кислоте тело? Нет, Клаус всё-таки прав, когда пару дней назад сказал, что репутация у меня не самая приятная, но не полагала, что настолько. Надо будет как-нибудь вплотную заняться своим имиджем. Шлёпнув по его округлившемуся пузу за пару лет хорошей службы, обиженно надула губы. Джерри не повёлся на уловку и, уперев руки в бока, продолжал твёрдо смотреть на меня из-под вздернутых светлых бровей. — Ладно, есть дело, — сдалась я. — Так и знал! — Джерри поставил белую кружку с подисью «Секси-коп» (мой подарок на прошлое Рождество) обратно на стол и достал из пакета шаурму. — Рассказывай, динамщица. Потом посмотрю смогу ли тебе помочь, или из вредности за невзаимные чувства пошлю к чёрту. Опять двадцать пять! Я обожала Джерри всей душой, да и была бы счастлива испытывать к нему романтические чувства, так как парень он классный и веселый на самом деле. Только со временем появились две загвоздки: мне не хотелось терять свою полезную способность принимать обличья людей, ради сомнительного удовольствия вроде секса, а также я вдруг поняла, что мужчина для счастья мне не нужен. — Джерри, ты меня не любишь, ясно? Эта дурь навеяна тебе тем, что ты подходишь к возрасту создания семьи, а моя мордашка всегда рядом. Помни: я — бяка, а ты — милаха. Милахе нужна маленькая няха, а бяке большая вкусняха. Разные виды, как чистюля и неряха… Тьфу, блин, ё-моё! — с досадой сплюнула, когда он заржал. — Это все из-за тебя. Причем оба заговорили в рифму, как в колледже на спор. Целый месяц скороговорками да стишками болтали. Людей эта наша неожиданная дурная привычка конкретно вымораживала. — В таком случае убери свою жопу со стола. Не для тебя уборщица терла его, не под тобой ему потеть, — пробухтел Джерри с набитым ртом, откидывая русую челку с глаз. — Ну и? Я села в компьютерное кресло и пару раз покрутились вокруг своей оси на нем. — Припиши меня в какое-нибудь дело, как свидетеля. Мол, выезжать из города нельзя, иначе облава, санкции и всё такое. Джерри перестал двигать мощными челюстями, пару секунд глядя на меня, как на полоумную. А потом медленно прожевал еду проглотил. — Сандерс, чё у тебя за тараканы в голове? С чего вдруг желание оказаться под следствием? — Меня могут вывести из города принудительно, понимаешь? А нужна хоть одна причина этого не делать. — Напиши на него заяву. — Не поможет. Человек из этих, блин, влиятельных, так что вся надежда на милость закона, — грустно поведала я. В самом деле после того, как услышала, что Клаус намеревался сделать, то всё моё естество взбунтовалось. После посещение дома дяди Эрни и выписанных законно подзатыльников от брата, пришлось подумать, как сделать так, чтобы не покидать пределы города. Уж что-что, но в этот гадюшник я больше никогда не вернусь. Пускай сам едет, карту нарисую и даже инструкции дам с паролями, но без меня. Отвращение от себя до сих пор не утихло, как и воспоминания… Матерь божья, я продолжала по ночам просыпаться от криков ослепших мной людей, чьи органы рассыпались по песку. А запах крови в носу… словно и не намеревается меня покидать. Но ещё больше пугали образы, которые напрочь засели в голове, где женщин-гладиаторов и... юных девушек лет двенадцати-тринадцати, прежде чем убить, на глазах всей публики насиловали. А толпа всё орала взбудораженно и поддерживала победителя, подбадривая действовать жёстче и наслаждаясь диким шоу. И таких «пикантных гвоздей» программы было на дню раза два-три. Нет, Майклсон, хоть режь и голос срывай на мне, но не покину Нового Орлеана. Дудки. Почувствовав моё настроение, Джерри молча подтолкнул ко мне кружку. Я снова сделала глоток кофе и облизнулась. Вишнёвый латте — мой любимый. — Ладно. Будешь вместо одной свидетельницы. Она не давала ещё показаний официально и просто случайный прохожий, но не хочет выступать в суде. — Почему? — Боится. Как ты говоришь, дело замешано с людьми из влиятельных кругов, — отвечает Джерри, порывшись в тумбочке, достает папку и вручает мне. — Здесь дело и листок с показаниями, так что выучи. Я девушку предупрежу и при её согласии вышлю тебе номер, чтобы вы поговорили. Думаю, она согласится. Сама-то не боишься? — Нет. Моя фамилия сторону подсудимых сразу заткнёт за пояс, — довольно ухмыльнулась, принявшись заталкивать папку в сумку. Он фыркнул, но ничего не сказал. Моя фамилия нам обоим в колледже помогала. Да и папа был не против. — Спасибо, Джер. — Да что там? Не чужие же люди. Вечером или завтра утром зайдёшь и дашь уже показания следователю, заодно все бумаги подпишешь. — Угу. Слезы неожиданно навернулись на глаза при виде даты на календаре. В голове всплыло, как один могучий оборотень растерзал на части совсем юного мальчика. Лет тринадцати. В тот день я занималась отчётностью, расписывая сколько погибло гладиаторов. А его мама… она так и не успела его вытащить, не понимая, как так произошло, что её муж продал своего ребёнка за час, а через два его уже не было в живых. — Гвен, ну ты чего? Я тихо всхлипнула, закрывая лицо ладонями. Тень отделилась, метнувшись в угол и принявшись изображать видения море с чайками, но даже это не помогло. Джерри заметил пантомимы тени и поднялся с места. — Опять накрывает, — констатировал он, сев рядом и приобняв. — Ну-ну, не плачь. Это все уже позади. — Да знаю я… — Шмыгая носом, кашляю и прижимаюсь к другу. — Просто мне до сих пор тошно, что выть охота. А если всё повторится?.. Я уже не выберусь оттуда, понимаешь? — Никогда мне не понять твоего с отца с этим «обучением», — произнес Джерри и, целуя меня в лоб, ободряюще обнимает. — Ну все, хватит плакать. Не попадешь ты больше туда. Ты же Гвен Сандерс! Девушка, которая создала кодекс «Запойной Среды» в общежитии и ни разу ему сама не последовала за четыре года. — Сбор компромата — дело такое, — сдавленно хохотнула я, вытирая слезы. — Иначе я бы никогда «Аналитику» не сдала мистеру Беркинсу. — Вот и всё! Вспомни о своём добром имени, бяка. — Друг протянул мне недоеденную половину шаурмы. Улыбнувшись, откусила огромный кусок и принялась шустро жевать. — И не только о нем. Тебе покрасить волосы не мешало бы. Он поднял показательно двумя пальцами серебристый волосок. Я прошлась рукой по волосам, смотря на синюю прядку в темной копне. Блин, и правда седина снова пробилась. — Зайду на днях в салон и обновлю цвет, — произнесла я и откусив ещё немного от шурмы, встала с места. — Всё, я полетела, милаха ж моя в погонах. Дай мне потом знать об этой девушке, хорошо? Джерри кивает, наблюдая, как я поспешно себя привожу в порядок. Быстро расцеловав в щёки, он велел мне позвать следующего к нему в кабинет. Моросящий дождь заставил поежиться. Я подняла обвинительный взгляд на затянутое темно-серыми тучами небо, а также на то, как проходящие люди стремятся быстрее спрятаться в здании. Да, дождивость в такое время — единственный изъян этого города. Терпеть не могла пасмурную погоду. Мне бы солнышка ясного и неба чистого, да закатов поживописнее, чтобы на веранде сидеть со стаканом ледяного лимонада. Тяжело вздохнув от несправедливости жизненной, ступила на улицу прямо под холодные струи. Такси в такую погоду стоит баснословных денег, а у меня всё-таки бюджет! И так, из-за Рика пришлось его непозволительно расширить, да и ещё приключения в Вегасе тоже сказались на кошельке. Нет, мама с отчимом деньги на содержание брата присылают, но эта хитрюга решил вдруг копить на мопед. Я вышла из закутка Городского парка и направилась ближе к Ботаническому саду, возле которого должна быть остановка. Не особо люблю район Мид-Сити. В принципе, туристов здесь бывает вечером мало, в отличие от той же площади Джексона. Но именно здесь путешественники снимают квартиры и комнаты. За пару метров от остановки, встаю на месте. Влага безостановочно течет по лицу. Что-то мне показалось странным. А точнее одна деталь на четырех колёсах, стоящая около десяти миллионов. Клаус. Это его машина. Быстро иду к припаркованной машине, а затем дергаю за ручку. Заперто. И давно она тут стоит? Пощупав выхлопную трубу, цокаю языком. Давненько уже, раз успела остыть. Минут сорок есть. Только что он забыл в этом районе? — Искать, — приказываю я и хлопаю в ладони. Если этот змеёныш где-то рядом, то лучше выяснить в чём причина его нахождения в месте, что по статусу не положено. Тристану нужна будет информация. Тень, будто тихонько вздохнула у меня под ногами, а после сжалась в один комок и через секунду выпустила сотни маленьких черных стрел в стороны. Я оглянулась по сторонам и встала под деревом, продолжая дрожать от влаги. Секунды росли в минуты, а те начали собираться в двухзначные числа. Зевнув, посмотрела на одинокую остановку, которую еле-еле видно из-за дождевой завесы. Перевела взгляд на наручные часы. Без тридцати минут семь. Скоро совсем стемнеет. — Бо-о-оль, — раздался рядом шёпот. Я поворачиваю голову в сторону шелеста. Серая материя размером с человека рассыпалась в одну кучку, а эта призрачно-темная пакость юркнула мне под каблук. Возле носка сапога оказался сиренево-розовый цветочек с зеленой колючей юбочкой внизу. Тревога окутала меня. Чертополох, причём обагренный кровью. По мощной энергетике будто от ста тысяч людей. — Приехали, мать его, — выругалась, сжав в кулаке цветочек и кинув последний взгляд на остановку. Видимо, никуда я не еду. — Где достала? А ну показывай, подлюка! Тень неохотно вышла из-под каблука и поползла с ленцой по дороге прямо в Ботанический сад. Ну, зашибись! Через полчаса блужданий по аллее, вышли старинному белоснежному дома с четырьми колоннами. Тень закивала в ту сторону, а после изобразила количество людей в доме. Двое. — Вымани одного из них, — попросила я и подобрала с мусорки бутылку из-под пива. Моя вечная спутница замотала отрицательно всей своей бесформенной массой и изобразила на гравии клыки. То есть бутылка нам никак не поможет, как и розочка из неё. — Никакой от тебя пользы, — обвинительно произнесла я, уперев руки в бока. В это же мгновение из здания показалась крепкая мужская фигура. Даже отсюда из кустов видела какой мощный причесон из темных волос у него, как и дикобраза. С такими волосами ему либо в рок-группе играть, либо быть Рапунцель. Видимо, почувствовал постороннего на территории. — Давай по старой схеме, — шепнула я тени, когда вампир решительно двинулся ко мне по доржке. Тень резво метнулась вперед и влетела пыльным пузырём в лицо вампира. Он не мог ничего видеть, слышать, говорить и осязать сквозь пыль. Только бесконтрольно махать мощными кулаками, как таракан, нанизанный на булавку. Вынырнув из кустов, направилась спокойно к дому, попутно одолжив тень нашего пленника. Убить не смогу без какого-либо оружия, а насчёт деревянных палок… Пф-ф-ф, я не Рэмбо или вампир. Силой такой физической на обладаю, как и скоростью. Поднявшись на крыльцо уже этой горой мышц поняла, что как же неудобно! С таким телом нужно постоянно держать равновесие. Обойдя холл, пошла прямиком в бальный зал, откуда доносился запах жженной травы и плавленного воска. На секунду в шоке замерла. Рычащий Клаус распластался спиной на полу в круге из того самого чертополоха. Кровь лилась рекой из распоротых вен, весь круг блестел глянцево-алым, но дальше жидкость не распространялась. Стало обидно, но за светло-бежевый мрамор. Вандалы. Что в сарае нельзя было проводить обряд? — Лучше остановись, пока можешь, Нинелия. Потом будет поздно, — шипел гибрид, блеснув клыками. Но при этом выглядел он крайне слабым. Статная женщина в строгом чёрном платье листала потрепанную книгу. Темная копна собрана на затылке, светло-голубые глаза спокойно проходились взглядом по тексту. Расставленные по периметру свечи поднимали язычки вверх. — Не могу. Ты сам говорил, Клаус, что расплата обязана всегда быть, — отвечает грудным голосом ведьма, поворачиваясь к месту обряда лицом. — Кто там был, Том? — Туристы забрели, — отвечаю я низким басом, встав возле стены и сложив руки на груди. Невольно залюбовалась огромными руками вампира. Надо же, какие божественные мускулы, а мне в итоге — спасай эту доходягу агрессивную. — Вечно они некстати, — сморщилась Нинелия, сев на колени перед кругом. Клаус усиленно задергался в кругу, но даже и руки поднять не мог. Его будто пригвоздило к полу. — Закрой двери. У меня почти всё готово. — Хорошо. Захлопнув двери, бесшумно беру со стола тяжёлую каменную статуэтку с какими-то датами. Вроде, это награда какая-то. — Энеми… Женщина успела произнести только одно слово, прежде чем я точно ударила её прямо в висок. Кровь выступила между темными прядями, а после заскользила по щеке. — А ты кто ещё такой? — холодно спросил Клаус, переводя цепкий взгляд с тела лежащей женщины на меня. — Прислужник в беде не бросит, лишнего не спросит, — иронично пропела я, проведя указательным пальцем вниз от локтя к кисти и встав в своем истинном облике перед ним. — Шеф, как ты вообще жил без меня все это время? Клаус с изумлением в своих кошачьих глазах осмотрел меня, будто и впрямь ожидал увидеть кого угодно, но только не девчонку, которую сосгрёб с асфальта. Даже не обратил на подколку, хотя всегда отвечал, что жил без меня, подобно Дионису на Олимпе. — Гвен? — всё ещё в неверии выпалил мужчина. — Н-да, нехило тебя приложило. Да-да, Гвен, — произнесла я и подхватила книгу с пола, которую тут же запихала себе в сумку. Такие вещи всегда пригодятся, так что возьму, как трофей. — Как тебя освобождать? Слова заветные или что? — Барьер тебя не пропустит. Лишь ведьма мож… Слова первородного так и зависли на месте, когда я через минуту вернулась со шваброй, а после концом деревянного черенка стерла полосу из чертополоха. Клаус шевельнул рукой, а после стремительно поднялся на ноги и вышел из круга. — Что ты здесь делаешь? — сухо спросил он, подхватив своё пальто со стула и идя к выходу. Попутно гибрид принялся опускать вниз рукава водолазки на окровавленные предплечья. — Увидела твою машину, были дела в этом районе. А там, где ты, всегда творятся темные делишки. Подожди, а добить врага? — произнесла я, указывая в сторону бального зала. — Сразу видно, что нет в тебе понятия о боевой чести. Убить в обмороке — недостойно, — хмыкает Клаус, а после ставит одну из свечей бизко к шторе. Огонь моментально взметнулся вверх по ткани к потолку. — А это уже оплошности техники безопасности. Надо быть аккуратнее. Ничего себе боевая честь! С круглыми глазами вышла из дымящегося дома за тяжело идущим гибридом. А тот был зол и сильно, что за секунду вырвал сердце вампиру, что пытался всё еще стряхнуть тень. Последняя тоже была в ужасе и дрожащим ужиком скользнула под меня. Я отставала на три метра от Клауса. Тот пошатывающейся походкой шёл вперёд, не обращая внимания ни на дождь, ни на пылающий дом позади. В воздухе теперь невыносимо пахло гарью и дымом. Может, зря остановила Нинелию? В конце концов, он явно заслуживал той участи. Почему-то во мне зрела уверенность, что это была месть. — Почему спасла? Ты была бы свободна от меня, — вдруг громко сказал Клаус, не сбавляя шага. А действительно… Ладно, предположим, что за мертвого Клауса мне много не дадут. — Понятия не имею, — спокойно ответила я, приобнимая себя за плечи. — Может жалко стало. Может сыграли заводские установки — защищать того, кто нанял. Заметив горечь в последнем предложении, больше гибрид ничего не спрашивал до самого выхода из Ботанического сада. Когда тебя ставят перед фактом — просто тяжело, но если у тебя и выбора с рождения нет, то тут уже ничего не поделаешь. Сколько бы не сопротивлялся, но все равно будешь следовать своему фатуму. — Клаус! — вскрикнула я, когда тот свалился на землю.

***

Пыхтящая и красная от напряжения Гвен еле его дотащила до ближайшей беседки. Дождь убаюкивал своим ленивым стуком по земле и крыше. Дело было не в жажде. Конечно, с кровью без примеси вербены ему станет лучше, но Клаус чувствовал смертельную усталость. Нинелия славно постаралась, высосав часть жизненных сил, что ему придется несколько дней восстанавливаться. Злопамятная дрянь намеревалась отомстить за погубленного возлюбленного. Именно поэтому Клаус терпеть не мог ведьм. Мстительные истерички. После их небольшой словесной потасовки с Элайджей, Клаус мог бы сказать, что начало дня не задалось. Но проведенные часы вместе с Хоуп и неприятным котом Гвен компенсировали с лихвой все неприятности. Он учил Хоуп смешивать краски, и ей правда нравилось это занятие, к его восторгу. Когда Хейли забрала дочку, унеся спать, он отправился к Люсьену. Насчёт затяжной попойки с Сандерс ему меньше всего хотелось об этом говорить с ней же. Да и Гвен сама ничего не помнила. Вторым приятным сюрпризом стало, что Клаус достаточно стремительно овдовел. Его полуобнажённая супруга валялась с прогрызанной глоткой в пентхаусе Люсьена. Последний был тоже не в самом лучшем расположении духа. — Извини, Ник, за жену, но в этот раз правда что-то с алкоголем перемудрили. Я из-за вас конференцию пробухал, — выпалил угрюмый Люсьен и бросил ему одно из тех идиотских колец, что были у него и Гвен. Правда, в этом была фотография ослепительно улыбающейся блондинки. Клаус хмыкнул и расположился в кресле. Его старый друг положил ноутбук на колени и что-то быстро печатал. Века идут, а привычки остаются. Люсьен так и остался трудягой, хоть и обожал закатывать скандальные вечеринки. — Сам не понимаю, как так получилось, — признался мужчина, взяв с журнального столика бутылку минералки. На алкоголь ему сейчас смотреть не хотелось. — Слушай, как тебе эта Сандерс? — Редкая стерва, — честно выдал Люсьен, подняв на него взгляд. — А что? — Нужен соблазнитель для неё, если понимаешь о чем я. Элайджа, кажется, начал питать к ней чувства, что даже выступает против меня, а это идёт вразрез с моими планами. Ему не понравится, если я поломаю её. Это его больше всего утром взбесило. Элайджа принял сторону Гвен, и что паршивее всего — своих намерений не скрывает. Она братцу правда нравилась. А Клаусу сейчас меньше всего хотелось, чтобы брат вмешивался в процесс воспитания его будущего солдата. Раз у девчонки служение — прирожденный профиль, то это стоило использовать первым. Касл понял его мысль. Даже отложил ноутбук, чтобы сосредоточиться на разговоре. Клаус коварно улыбнулся. Он знал, что его заинтересует это предложение, да и будут сразу два вызывающих сомнения объекта под контролем. — Впрочем, с такими девушками бывает весело в постели. — Люсьен откинулся на спинку дивана с плотоядной ухмылкой на губах. — Но чего сам не хочешь? — Не в моём вкусе, — отзывается Клаус и делает глоток воды из бутылки. — К тому же по натуре мелочная торговка. Из твоей среды обитания. — Мудак, — беззлобно провозгласил Касл, закатив глаза. — Ладно, скоро займусь этим вопросом. Я тебе говорил, как сильно скучал по нашим затеям? Спустя пару часов меньше всего он ожидал, что та самая торговка найдет его и сорвёт ритуал. А после без вопросов поможет дотащить до беседки и будет рядом, пока его трясет от бессилия. Клаус скосил взгляд на девушку. Гвен как раз пыталась расчесать руками волосы. Тонкие пальцы, унизанные парой серебряных колец, мелькали между мокрыми темными прядями. Нижняя губа подрагивала от дрожи. Но несмотря на откровенную измождённость и пробирающий холод, она сидела прямо, сохраняя осанку и держа голову высоко. «Породистая» — мелькнуло у него в голове, когда гибрид понял, что уже несколько минут любовался движениями её рук у головы. Почему-то Клаус был уверен, что та не воспользуется его положением. Чувство какой-то надёжности приятно его обняло со всех сторон. — Ты как? — спросила она, заметив его внимание к себе. Обычно жесткая сталь в глазах смягчилась. — Жить буду, — отзывается Клаус, скользя задумчивым взглядом по ней. — Всем врагам назло? — улыбнувшись, поддразнила Гвен его. — И им тоже. Гвен вдруг нахмурилась, поднялась со скамейки напротив и оказалась рядом с ним. От соприкосновения ледяных пальцев с его горячим лбом, он вздрагивает. Напряжение в нем поднялось до предела. Вдохнув в себя воздух, Клаус ощутил, как в него попал аромат морозной вишни и женского тела. Ему тут же вспомнилось, как сегодня она сладко спала на нём. Неожиданно что-то зашевелилось под кожей на виске. Боль вспышкой пронзила мозг, но вместе всплеск силы наполнил его до самой макушки. А та нечеловеческая усталость исчезла, будто никогда и не было. — Тонко порезанная могильная игла. Тень почувствовала, — произнесла Гвен, откидывая смертоносный артефакт за беседку в кусты. — Умеешь ты, шеф, женщин драконить. Вот чувствуется рука профессионала. Клаус улыбнулся, подняв на неё хитрый взгляд. Её забота заставила что-то в груди трещать. А ведь он помыслить не мог, как девушка привлекательна, когда не строит из себя циника и улыбается так по-доброму. Судя по всему, это маска и была. Но почему же это его так радовало? — Вовсе нет. Просто женщины с возрастом дуреют, — насмешливо бросает мужчина. Гвен фыркает от его слов и тянется за своей сумкой на скамейке. Кажется, она решила, что на этом её миссия выполнена. Нет, милая, никуда ты не уйдешь. Схватив её за руку, он резко дёрнул на себя. Оторопевшая Гвен неуклюже упала ему на колени. Тем временем пламя взметнулось в его душе, принявшись пожирать изнутри. Её запах, задержавшееся дыхание, тело, распахнутые потрясенно глаза… боже, это кружило голово, как какой-то наркотик. Свет фонаря отсвечивал тускло-жёлтым на них наполовину. Дождь продолжал идти, разбивающиеся капли о беседку попадали на плечи и волосы Клауса. От шоссе гремела песня We Drink Your Blood группы Powerwolf. — Ради приличия, попрошу один раз по-хорошему пустить меня, списав все на ранний маразм, — едко говорит девушка. — Потом начну буянить и бить чью-то гибридскую морду. Он тихонько рассмеялся, запуская руку ей в волосы и заглядывая в глаза. Несмотря на показную уверенность, девушка с откровенной паникой смотрела на него. На щеках выступил нежно-розовый румянец. — Попробуй, — шепнул Клаус, слегка подув на её шею. Зрачки в её глазах расширились. В серых глазах глубоко внутри желтели крапинки, сам же ободок был зеленовато-карим. Такие загадочные и неоднозначные омуты, как и их обладательница. Клаус положил вторую ладонь ей на колено, двигаясь вверх к краю юбки. Мягкая влажная кожа начала покрываться мурашками под его рукой. Голубая жилка на шее запульсировала. — Давай, Гвен, за своё спасение я разрешу ударить меня без последствий. — Тогда ты захочешь забрать, куда больше, чем получу я, — прошелестела Гвен, останавливая его за запястье. — Я в любом случае заберу больше, чем кому-либо положено. Натура такая, — насмешливо бросает Клаус, пропуская ее волосы между пальцев. — Я знаю, что ты можешь меня остановить. Смелее. Клаус подается к её шее, ловит губами кусочек тонкой кожи и прикусывает, перекатывая между зубов. Её судорожный вздох и усиленная хватка на его руке. Веки девушки на мгновение прикрылись, а длинные ресницы затрепетали. Дьявол, какая реакция! Яркая и такая эмоциональная. — Зачем тебе это надо? Ты же меня терпеть не можешь, — сипло выдавила Гвен. — Игры ради. Мне интересно, — произносит он, скользя ртом по её шее к подбородку. Добраться до губ ему не удалось. Клаус понял, что сам же и испортил момент, когда та отталкивает его за грудь. Проломить её оборону будет совсем непросто. — Слушай ты, игрок залетный, а не пошел бы ты в бордель? — резко отвечает она и дёргается всем телом наверх, поднимаясь с его коленей. — К слову, достаточно было бы корзины с колбасой и запиской «Благодарю. Клаус», а не устраивать этот цирк! Твою мать. Был тот тип женщин, что не находят удовольствия в левом мужском внимании и уж точно не любят игры на чувствах. К его удивлению, Сандерс оказалась одной из них. Клаус понял это по её взбешенному огню в глазах. — Гвен, — окликает он её, поднимаясь со скамейки, — подож… Девушка тут же отскакивает от него и рявкает: — Стоять! — Скосив на него недобрый взгляд и подхватив сумку, уже добавила презрительное: — Урод. Он останавливается на месте. Тем временем Гвен закидывает лямку сумки за шею, поправляет волосы на плечах и, сверкая воинственно глазами, направляется быстрым шагом по гравийной дорожке прочь от беседки. Затаившийся комок тени в углу ползет за ней. Вскоре невысокая фигурка затерялась между деревьев. Клаус с силой сжал раму беседки, а затем резко от нее оттолкнулся. Свинцовое напряжение сковало вены и мышцы, из-за чего он не мог найти себе места. Вся та тьма внутри него требовала догнать девушку, подчинить, заставить остаться, пока он не пожелает сам отослать ее. Вот только она права. Ему не стоило к ней лезть. Специально для этой миссии уже есть подходящий человек. По всем статьям выходит права, чертовка! Но тем не менее, это не уменьшало возникшей страсти. Адреналин смешался с кровью. Сегодня Гвен просто пришла за ним. Одна. Именно в эпицентре круга что-то в нем сломалось, заставив смотреть на нее другими глазами. Спасла она его, не являясь ни другом, ни членом семьи, приятелем или влюбленной девушкой. Наоборот Гвен знала о его планах на её счёт и всё равно была с ним до конца, случайно приоткрыв ему свое истинное лицо. Лицо человека сострадательного и глубоко нежного. — Алло? — ответив на звонок, говорит Клаус. Он морщится от возмущённого голоса сестры. — В городе. Был похищен некогда обиженной мной ведьмой и даже уже спасён, Ребекка. Это так к сведению. — Рада, что у тебя день удался, — произносит Ребекка. — Возвращайся скорее. Есть ещё одна новость о возвращении твоих старых друзей. — Каких ещё друзей? — поинтересовался Клаус. Что-то ему все меньше нравился сбор старых друзей. В особенности, та же Нинелия. Как она сумела добраться из Чикаго и так точно вычислить его? Тогда он не заострил на этом внимания, так как мысли были спутаны из-за артефакта в голове, а сейчас осознал — что-то здесь было не так. — Тебе это не понравится. Оборвав связь, Клаус нашел номер недавно сбежавшей от него девушки. Гвен подобрала книгу ведьмы, а именно там они любили хранить не только заклинания, но и разного рода заметки. Книга ведьмы — это своего рода магический дневник. — Что, решил сыграть в «Секс по телефону»? — тут же раздается её ехидный голос. — Оставь свои фантазии до лучших времен, Сандерс, — елейным голосом рекомендует он, выходя на улицу. — Жди возле машины. Есть разговор. — Я уже еду в автобусе к себе домой. И маршрут менять не хочу. — В каком автобусе? — пропустив ее слова мимо ушей, спросил Клаус. — Ты не понял. Я еду в поместье к отцу, и он уже знает об этом. — Гвен вздохнула. — Я не могу опоздать. — Мне нужна книга Нинелии сейчас! — Даже так… Хм-м. Этот её хитрый тон Клаусу сразу не понравился. Что-то затеяла уже, черт побери. — Адрес скину в сообщении. Если так нужна, то приезжай и забирай её, — проворковала она. — Гвен, не играй со мной. Моё хорошее отношение к тебе может поменяться! — начав терять терпение, гаркает Клаус. Но, как известно, месть — это блюдо, которое подаётся холодным. Гибрид понял, что играть с ней в теме интима — оказалось очень плохой идеей, так как первые звонки моральной экзекуции не заставили себя ждать. — Не могу больше говорить. Чмоки-чмоки в твои общедоступные губки! — пропела Гвен, прежде чем сбросить звонок.