дочь сириуса блека

Конец учебного года наступил с горьковато-сладким привкусом. Тяжесть от неудачи с оправданием Сириуса все еще висела в воздухе, но ее отчасти разбавляла радость от победы в Кубке по квиддичу и тепло, которое Мирабелла находила рядом с Фредом. Перед самым отъездом, когда студенты уже паковали чемоданы, Фред нашел Мирабеллу в их укромном уголке у озера. Солнце играло на воде, а ива склоняла свои ветви, словно стараясь укрыть их от посторонних глаз. «Итак, — начал он, срывая травинку и нервно перебирая ее пальцами. — Лето.» Мирабелла кивнула, глядя на воду. Мысль о возвращении в холодный, безмолвный дом на Гриммо-плэйс сжимала ей сердце. Письма от бабушки Вальбурги становились все более краткими и ледяными. «Я поговорил с мамой, — сказал Фред, нарушая тишину. Его голос прозвучал необычно неуверенно. — Она… она знает. Обо мне. О нас.» Мирабелла повернулась к нему, удивленная. «И?» «И она сказала… — он сделал паузу, и по его лицу расплылась широкая, счастливая улыбка, — что ты всегда желанная гостья в нашем доме. Что наше запасное крылошко всегда для тебя открыто. Если захочешь.» Эти простые слова подействовали на нее сильнее любого заклинания. Предложение миссис Уизли было не просто приглашением в гости. Это было предложение убежища. Дома. Семьи. «Фред… — ее голос дрогнул. — Я… я не знаю, что сказать.» «Говори «да», — просто ответил он. — Говори «да», и я буду присылать тебе письма с нашим заказным совиным экспрессом каждый день. Говори «да», и я придумаю, как вытащить тебя оттуда хотя бы на пару недель. Мы с Джорджем уже работаем над Портативной Низиной. Пока что получается только переносить тараканов из кухни в сарай, но мы на верном пути!» Он говорил с такой горячей, искренней уверенностью, что все ее сомнения растаяли, как утренний туман. «Да, — прошептала она, и это слово было похоже на освобождение. — Конечно, да.» Он схватил ее руки, и его карие глаза сияли ярче летнего солнца. «Отлично! Потому что я не переживу все лето, не увидев твоего лица. Три месяца — это слишком долго для любого человека, а уж для меня — тем более.» Он замолчал, и его взгляд стал серьезнее. «Я знаю, что сейчас там тяжело. С твоим отцом… со всем. Но ты не одна. Помни это. У тебя есть я. Всегда.» Он наклонился, и на этот раз его поцелуй был не детским и не в щеку. Он был мягким, нежным и полным обещания. Обещания ждать. Обещания бороться. Обещания будущего. Когда они наконец разошлись, чтобы идти на прощальный пир, Мирабелла чувствовала себя невесомой. В ее кармане лежало письмо от бабушки, полное упреков, а впереди были три месяца одиночества и неопределенности. Но у нее также было обещание Фреда. И приглашение в дом, где пахло домашним пирогом и смехом, а не пылью и предрассудками. Стоя на перроне Хогвартс-экспресса, она поймала взгляд Фреда. Он стоял рядом с Джорджем и миссис Уизли, которая тепло ей улыбалась. Фред подмигнул ей и незаметно показал на карман своей мантии, а затем на нее. Позже, уже в поезде, она нашла у себя в сумке маленький, самодельный свиток. Это был один из их «Шепчущих Свитков». Она улыбнулась и поднесла его к уху. «До встречи, Блек, — прошептал его голос, такой живой и близкий, что ей показалось, будто он сидит рядом. — Жди меня.» Поезд тронулся, увозя ее из мира магии обратно в мир условностей и одиночества. Но на этот раз она смотрела в окно не с тоской, а с надеждой. Потому что теперь она знала — где-то там, в другом конце страны, ее ждал дом. И рыжий, безумный волшебник, который превратил ее жизнь в самое удивительное приключение.