дочь сириуса блека

Холодный ноябрьский ветер бился в свинцовые стекла старого дома на площади Гриммо, словно пытаясь вымести из него всю скопившуюся там скорбь. Дом №12 стоял, укутанный мглой и печалью, притаившись от посторонних глаз. Внутри пахло пылью, воском и сухими травами, которые бабушка Вальбурга добавляла в зелья для поддержания «чистоты крови». Мирабелла Блек сидела в гостиной, склонившись над вышивкой. Ее тонкие пальцы послушно выводили серебряную нить по черному бархату, создавая причудливый узор — фамильный герб Блэков.«Всегда Чисты». Этот девиз был вбит в ее сознание, как гвозди. — Прямее спину, девочка, — раздался резкий голос с кресла у камина. Вальбурга Блек, прямая как палка, с лицом, высеченным из мрамора, не отрывала взгляда от пылающих поленьев. — Блэки не сутулятся. Мы — не эти грязнокровки с вокзала. — Да, бабушка, — тихо ответила Мирабелла. Ей было одиннадцать лет, но чувствовала она себя на все сто. Ее жизнь была ограничена стенами этого дома, правилами чистоты крови и тенью родителей, имена которых было запрещено произносить. Сириус Блек. Ее отец. Предатель. Убийца. Отправившийся в Азкабан за то, что предал своих лучших друзей — Джеймса и Лили Поттер. И Элиз Поттер, урожденная Блек. Ее брат предавший семью и кровь, вышедшая замуж за «грязнокрову» Эванс и разделившая их участь в ту ужасную ночь. О них Мирабелла знала лишь по обрывкам фраз, по ядовитым комментариям бабушки и по портретам в длинной галерее предков, где лица ее родителей были изуродованы сажей, словно их никогда и не было. Она закончила вышивать очередную звезду на гербе и отложила работу. В этот момент в оконное стекло с глухим стуком ударилось что-то большое и мохнатое. Мирабелла вздрогнула. Вальбурга резко повернула голову. За окном, яростно хлопая крыльями против ветра, сидела величественная сова. В клюве она держала конверт из пожелтевшего пергамента. Сердце Мирабеллы заколотилось. Никто не писал им. Дом Блэков был отрезан от мира, островок вымирающей аристократии в море «предателей и вырожденцев». — Что это? — прошипела Вальбурга, поднимаясь. Она подошла к окну и с силой распахнула его. Сова, не залетая внутрь, бросила письмо на подоконник и, крутанув головой, улетела обратно в метель. Вальбурга взяла конверт своими длинными костлявыми пальцами. Ее глаза сузились, когда она прочла адрес, выведенный изящным зеленым почерком: Мисс Мирабелле БлекГостиная, дом №12Площадь Гриммо, Лондон — Хогвартс, — произнесла она это слово так, словно это была болезнь. — Так скоро? Ну конечно, тебе ведь одиннадцать. Мирабелла застыла, не смея дышать. Хогвартс. Она слышала это название. Школа чародейства и волшебства. Туда хотели отдать ее отца. Туда же, по слухам, ходили ее мать и дядя. Тот самый, что погиб. Вальбурга медленно, не спеша, вскрыла конверт тяжелым серебряным ножом для писем. Она развернула лист и пробежала по нему глазами. — Стандартное приглашение. Список книг и форма. Твое зачисление на следующий год, — она говорила ровно, но Мирабелла чувствовала неодобрение в каждом ее слове. — Флитвик, кажется, все еще заведует распределением. Надеюсь, он проявит благоразумие. Она протянула письмо внучке. Мирабелла взяла его дрожащими руками. Пергамент был теплым на ощупь, словно хранил в себе частичку летнего солнца. Она впилась глазами в строки. «Уважаемая мисс Блек…Мы рады сообщить Вам…Заключенный договор…Приступите к занятиям 1 сентября…» Это был ее билет. Билет из этого мрачного дома, из-под гнетущей опеки бабушки, из мира, где единственной ценностью была чистота крови. Туда, где была какая-то другая жизнь. Жизнь, которую отняли у ее родителей. — Благодарю, бабушка, — прошептала она, прижимая письмо к груди. — Не благодари, — холодно оборвала ее Вальбурга. — Хогвартс — это обязанность для таких, как мы. Но помни, куда бы тебя ни распределили, твоя кровь — это твое клеймо и твоя гордость. Ты — последняя из Блэков, кто несет наше имя без позора. Не опозорь его общением с кем попало. Твоя мать… — она сделала паузу, и ее лицо исказила гримаса отвращения, — сделала свой выбор. И мы все знаем, чем он для нее кончился. Мирабелла кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она смотрела на пламя в камине, но видела не огонь, а поля и башни Хогвартса, нарисованные в ее воображении. Она была дочерью предателя и изгоя. Ее воспитывали в ненависти к их памяти. Но впервые в жизни у нее появился шанс найти свои собственные ответы. Узнать, кем были ее родители на самом деле. И, возможно, узнать, кто она сама. Письмо из Хогвартса было не просто приглашением в школу волшебства. Оно было ключом, который должен был открыть дверь в ее прошлое и, возможно, в ее будущее. И Мирабелла была готова использовать этот ключ, чего бы ей это ни стоило.