дочь сириуса блека

Напряжение, связанное с открытием Коросты, витало в воздухе, но доказать что-либо без самой крысы было невозможно. Напуганный до полусмерти Рон ни на секунду не отпускал клетку от себя, а Питер Петтигрю, если это действительно был он, притворялся беспомощным животным так убедительно, что даже Гермиона начала сомневаться в здравомыслии Мирабеллы. Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, Мирабелла с головой окунулась в учебу и… в шалости. Ей нужно было чувствовать себя живой, а не просто пешкой в какой-то старой, мрачной игре взрослых. Идея новой проделки родилась из обиды. Профессор Снейп, который и так никогда не упускал случая уколоть Гарри или унизить Невилла, на последнем уроке зельеварения, который был совмещен с 5 курсом, вылил на Мирабеллу целый ушат сарказма. «Мисс Блек, ваше зелье успокоения обладает беспокойным фиолетовым оттенком, — сипел он, заглядывая в ее котел. — Напоминает мне вашего отца в его лучшие дни. Та же показная, бесполезная яркость.» Фред и Джордж, сидевшие с ней за одним столом, застыли, сжимая свои мешалки. Они видели, как дрогнули губы Мирабеллы. Обида, горячая и едкая, подступила к ее горлу. Но она не расплакалась. Вместо этого в ее глазах зажегся холодный, стальной блеск, унаследованный от всех Блэков. «Он перешел черту, — тихо сказала она, когда Снейп отошел. — Не со мной. С памятью.» «Что предлагаешь?» — без лишних вопросов прошептал Джордж. «Нечто… элегантное, — ответила Мирабелла, стирая с лица все эмоции. — Не взрывающееся. Не пахнущее. Нечто, что бьет точно в цель.» Идея пришла ей, когда она перечитывала «Метаморфозы для начинающих». Речь шла о временных трансформациях. Они создали «Зелье Ревности Змеиного Когтя» — сложный состав, который требовал филигранной точности. Его эффект был прост: в течение нескольких часов любой, кто его выпьет, начинал видеть в своем отражении не себя, а того, кого он подсознательно считал своим главным соперником или обидчиком. И чем больше человек злился на этого «соперника», тем сильнее искажалось его отражение, шепча обидные истины. Целью был, разумеется, сам Снейп. Подменить его утренний чай должен был почти невидимый Джинн-Невидимка, которого Фред и Джордж сконструировали из скрученного воздуха и капли лунного света. Все шло по плану. Пока не появился Пибби — призрак Гриффиндора, известный своей любовью к хаосу и полному отсутствию такта. Просвистев мимо, он от нечего делать дёрнул за невидимую нить, ведущую к механизму, и Джинн, вместо того чтобы аккуратно подменить чашку, уронил весь флакон с зельем прямо в суп Снейпа, который тот как раз собирался есть на ужин в Большом зале. Эффект был мгновенным и публичным. Профессор Снейп, поднеся ложку ко рту, вдруг застыл, уставившись на свое отражение в боковой поверхности серебряного супника. Все увидели, как его лицо, и без того бледное, стало мертвенно-серым. Он смотрел не на себя, а на… Джеймса Поттера. Молодого, красивого, ухмыляющегося Джеймса Поттера, который из отражения показывал ему язык. «ИСЧЕЗНИ!» — прошипел Снейп, вскакивая и опрокидывая скамью. Но отражение не исчезало. Оно смеялось. Оно дразнило его. Оно шептало что-то о Лили. Снейп, обезумев от ярости, выхватил палочку и послал в супник сокрушительное заклинание. Супник взорвался, разбрызгав луковый суп по всему преподавательскому столу и облив им Дамблдора и МакГонагалл. В наступившей оглушительной тишине было слышно только тяжелое дыхание Снейпа. Их вычислили быстро. Джинн-Невидимка, хоть и невидимый, оставлял за собой легкий мерцающий след, который привел прямиком к «лаборатории» близнецов. А там, среди чертежей, нашли платок Мирабеллы с ее инициалами. Теперь они стояли втроем в кабинете Снейпа, который пахло сушеными змеиными когтями, как и предполагало название их зелья, и кислым луковым супом. Кабинет был мрачным, как склеп. На полках в закупоренных банках плавали мертвые животные и части тел неизвестных существ. Воздух был густым и тяжелым от ароматов странных зелий. «Поздравляю, — сипел Снейп, pacing перед ними, его черные глаза пылали холодным огнем. — Ваш идиотский, инфантильный трюк стоил Гриффиндору ста очков. И вашего свободного времени на ближайший месяц.» Он указал длинным желтым пальцем на самый темный и пыльный угол кабинета. «Вы будете проводить здесь каждую субботу. И вы будете перебирать, чистить и каталогизировать… это.» «Это» оказалось гигантской коллекцией засохших грибов, ядовитых кореньев и склизких водорослей, собранных в самых опасных уголках магического мира. Некоторые из них шевелились. Другие тихо постанывали. Работа была отвратительной, скучной и опасной. Грибы иногда плевались ядовитой слизью, коренья норовили укусить за палец, а водоросли пытались обвить запястье и не отпускать. Но даже здесь, в этом подземном царстве злобы и зелий, дух Гриффиндора не угасал. «Эй, Блек, смотри! — прошептал Фред, показывая на особенно мерзкий фиолетовый гриб с жёлтыми пятнами. — Похож на Снейпа в фиолетовом тюрбане, не находишь?» Джордж фыркнул и чуть не уронил банку с клыками грамбляра. Мирабелла, стирая со лба пот и слизь, не смогла сдержать улыбку. Да, они спалились. Да, они отбывали наказание в самом жутком кабинете Хогвартса. Но они были вместе. Они сделали это вместе. И глядя на разгневанную спину Снейпа, она понимала — их зелье сработало. Оно попало точно в цель. Оно показало всем, что под маской холодного презрения скрывается старая, не заживающая рана. И это знание стоило всех грибов и кореньев в мире. «Думаю, в следующий раз нам стоит сделать что-то менее… личное, — тихо сказала она, сдирая с руки упряжную водоросль.** «Согласен, — кивнул Джордж. — В следующий раз просто взорвем что-нибудь. По-старинке.»** Фред одобрительно хмыкнул. Снейп обернулся и бросил на них леденящий взгляд, но было поздно. Они уже снова были командой. Готовой к новым подвигам. Как только отмоют эту вечную слизь.