дочь сириуса блека

Безумие. Мысль была настолько невероятной, что Мирабелла сначала отмахнулась от нее. Короста — это Питер Петтигрю? Крыса, которая двенадцать лет жила в семье Уизли? Это звучало как сюжет для одной из тех дурацких пьес, что любила ставить бабушка Вальбурга про коварных предателей. Но чем больше она думала, тем больше деталей вставало на свои места. Слишком удобная смерть Петтигрю. Всего один палец. Крыса, живущая невероятно долго для обычного грызуна. И ее отец... Сириус... сбежавший ровно тогда, когда фотография семьи Уизли попала в «Пророк», и на ней была видна эта самая крыса. Она не могла ни с кем поделиться своими догадками. Все подумали бы, что она сошла с ума от стресса. Даже Фред и Джордж, при всей их любви к хаосу, вряд ли поверили бы, что их домашний питомец — замаскированный убийца. Она решила действовать сама. Ей нужны были доказательства. Следующие несколько дней Мирабелла провела, тайно наблюдая за Коростой. Она заметила, что крыса стала невероятно нервной. Она пряталась от всех, особенно от кошки Гермионы, Крюкокосья, которая, казалось, тоже что-то подозревала, не сводя с Коросты своих желтых глаз. Однажды поздно вечером, когда большинство студентов разошлись по спальням, Мирабелла прокралась в гриффиндорскую гостиную. Рон дремал в кресле у камина, домашнее задание по Трансфигурации так и осталось невыполненным на его коленях. Клетка с Коростой стояла рядом на тумбочке. Мирабелла затаила дыхание. Она медленно подкралась к клетке. Короста лежала на опилках, свернувшись клубком, но ее маленькие черные глазки были широко открыты и полны животного ужаса. Увидев Мирабеллу, она испуганно запищала и забилась в угол. И тут Мирабелла это увидела. На передней лапке, среди грязной шерсти, не хватало одного пальца. Сердце заколотилось у нее в груди. Это было одно. Но ей нужно было больше. Она вспомнила книгу, которую они проходили на Защите от Темных Искусств — «Силы Тьмы: руководство для продвинутых». Там была глава о анимагах. Чтобы разоблачить анимага, нужна была либо очень мощная магия, либо... сильный эмоциональный шок. План созрел мгновенно, отчаянный и безумный, как и все, что было связано с ее семьей. Она оглянулась. В гостиной, кроме спящего Рона, никого не было. Она достала свою палочку. Она не собиралась причинять вред. Только напугать. «Вентикулус,» — прошептала она, нацелив палочку на клетку. Из кончика ее палочки вырвался поток воздуха, который ворвался в клетку и принялся яростно кружить внутри, поднимая опилки и сдирая одеяльце с дрожащего тельца Коросты. Крыса завизжала, забилась в истерике, пытаясь уцепиться за прутья. «Что происходит?» — пробормотал сквозь сон Рон. Мирабелла не останавливалась. Ей нужно было больше. Она представила себе Сириуса Блека в Азкабане, его лицо, искаженное болью и ненавистью, которое она видела на листовках. Она представила, как он смотрит на эту крысу. «Он знает, что ты здесь, Петтигрю!» — резко прошипела она, глядя на обезумевшее животное. «Сириус знает! Он идет за тобой!» Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Крыса не просто затряслась. Она издала пронзительный, человеческий вопль, полный такого чистого, неоспоримого ужаса, что у Мирабеллы похолодела кровь. В этом звуке не было ничего от животного. Это был крик преданного человека, загнанного в угол. В ту же секунду дверь в гостиную с грохотом распахнулась. На пороге стояли Фред, Джордж и Гермиона, разбуженные шумом. «Что тут происходит?» — крикнул Фред. Рон проснулся окончательно и вскочил с кресла. «Что ты делаешь с моей крысой?!» Но было уже поздно. Все они видели. Все слышали этот крик. В гробовой тишине, последовавшей за ним, скрипнула дверь в男生 dormitory. На лестнице показался бледный, как смерть, Гарри Поттер. Его взгляд был прикован к клетке. «Что... что это было?» — прошептал он. Мирабелла стояла, опустив палочку, дрожа всем телом. Она смотрела на Коросту, которая теперь затихла, тяжело дыша, ее бока ходили ходуном, а глаза были полы слезами — слишком человеческими для обычной крысы. Она повернулась к друзьям, к Гарри, к Рону, который смотрел на нее с обидой и непониманием. «Это не крыса, — тихо, но четко произнесла Мирабелла. Ей было страшно до тошноты, но голос не дрогнул. — Это Питер Петтигрю. И я думаю... я думаю, мы все знаем не всю правду о том, что случилось с моими родителями.» Слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Безумие стало реальностью. И в этой реальности призрак ее отца обретал совершенно новые, пугающие очертания.