дочь сириуса блека

Третий курс превратился в испытание на прочность. Присутствие дементоров на территории Хогвартса ощущалось постоянно — леденящий холод, подступающий к сердцу, и внезапные вспышки самых ужасных воспоминаний: леденящий шепот бабушки Вальбурги о «позоре», холодные стены дома на Гриммо-плэйс, осуждающие взгляды. Мирабелла научилась держаться подальше от ворот и всегда носить с собой плитку горького шоколада, которую ей вручила мадам Помфри «на всякий случай». Но хуже дементоров были взгляды и шепоты. «Дочь убийцы», «гляди, Блэк, как она», «он, наверное, пришел и за ней». Даже в Гриффиндоре некоторые первокурсники побаивались ее. Только ее ближайшие друзья — близнецы, Пенелопа и Гермиона — не изменили своего отношения. Их поддержка была тем якорем, который не давал ей утонуть в отчаянии. Однажды вечером, когда они впятером — Мирабелла, близнецы, Пенелопа и Гермиона — сидели в укромном уголке библиотеки, делая домашнее задание по Зельеварению, разговор зашел о Сириусе Блеке. «Я просто не понимаю, — сказала Гермиона, откладывая пергамент со схемой приготовления Оборотного зелья. — Если он действительно был Пожирателем Смерти и верным слугой Волан-де-Морта, почему он не скрылся после его падения? Зачем ему было идти и мстить Поттерам так открыто? И почему ждать двенадцать лет, чтобы сбежать и попытаться убить Гарри? Это нелогично.» «Он же сумасшедший, Гермиона, — пожал плечами Фред, строя из книг и пергаментов подобие замка. — Сошел с ума в Азкабане. Кто его знает, что у него в голове.» «Но дементоры высасывают счастье, а не разум, — парировала Гермиона. — Они оставляют тебя с самыми ужасными воспоминаниями. Если он и так был злодеем, то что могло быть для него так ужасно?» Мирабелла молча слушала, ее собственные мысли текли параллельно. Вопросы Гермионы будто озвучивали ее собственные сомнения. «А что, если... — тихо начала она, и все взгляды устремились на нее. — А что, если не все так однозначно?» «Что ты имеешь в виду?» — спросил Джордж, перестав крутить в руках самодельный «взрывающийся» игральный кубик. «Я не знаю, — призналась Мирабелла, глядя на свои руки. — Просто... бабушка всегда говорила о нем с ненавистью. Но она ненавидела и мою мать за то, что та вышла замуж за маглорожденного. Она ненавидела всех, кто не соответствовал ее идеалам. Что, если история, которую все знают... не вся правда?» В библиотеку вошел профессор Люпин, новый преподаватель Защиты от темных искусств. Он выглядел уставшим и бледным, но улыбался мягко. «Все готовы к завтрашнему уроку? Мы будем изучать боггартов. Интересная тема, — его взгляд скользнул по их лицам и на секунду задержался на Мирабелле. В его глазах мелькнуло что-то сложное — не жалость, а скорее... понимание. — Мисс Блек, могу я с вами на минутку?» Сердце Мирабеллы упало. Что ей теперь нужно? Она кивнула и последовала за ним в один из книжных рядов, подальше от чужих ушей. Люпин обернулся к ней. Его лицо было серьезным. «Я знал ваших родителей, — тихо сказал он. — И Джеймса, и Лили, и... Сириуса. И Элиз.» Мирабелла замерла, не в силах вымолвить ни слова. «Я хочу, чтобы вы знали, — продолжал он, — что история редко бывает черно-белой. То, что говорят о вашем отце... не вся правда. Но полную правду я не могу вам рассказать. Не сейчас. Не здесь.» «Почему?» — выдохнула она. «Потому что это опасно. И потому что некоторые тайны — не мои. Но я прошу вас... будьте осторожны. И не верьте всему, что слышите.» Он посмотрел на нее с такой глубокой печалью, что у Мирабеллы перехватило дыхание, и ушел, оставив ее одну в проходе между стеллажами с книгами. Он знал их. Он знал правду. Эта мысль не давала ей покоя. Если профессор Люпин, который казался таким добрым и мудрым, сомневался в официальной версии, значит, в ней действительно было что-то не так. Вернувшись к друзьям, она увидела, что они что-то оживленно обсуждают, разглядывая старый номер «Пророка», который Гермиона достала из глубин своей сумки. «Смотри, — сказала Пенелопа, указывая на фотографию. — Это статья о том дне... когда Поттеры погибли.» Мирабелла взяла газету. Пожелтевшая первая полоса. Заголовок кричал о предательстве Сириуса Блека. Но ее взгляд упал на маленькую заметку в углу, которую она раньше никогда не видела. В ней упоминался другой человек, которого подозревали в связи с Поттерами. Питер Петтигрю. Маленький, тщедушный волшебник, друг Джеймса Поттера. Считалось, что Сириус Блек убил его в ту ночь, взорвав улицу вместе с двенадцатью магглами. От Петтигрю остался лишь... палец. Что-то щелкнуло в сознании Мирабеллы. Палец. Всего лишь палец. Она посмотрела на Фреда и Джорджа, которые возились с Роном и его старой, жирной крысой Коростой. Крысой, которая, по словам Рона, была в их семье уже двенадцать лет. Крысой, у которой не хватало одного пальца на передней лапе. Это было безумием. Чистейшим, беспочвенным безумием. Но почему тогда ее сердце бешено колотилось? Почему кусочки пазла, разбросанные в ее голове, вдруг начали складываться в совершенно новую, пугающую картину? Она не знала правды. Но она знала, что та правда, которую ей всегда вбивали, была ложью. И она была готова пойти на все, чтобы узнать, что же случилось на самом деле в ту роковую ночь. Даже если эта правда будет опасной. Даже если она сломает все, во что ее заставляли верить.