дочь сириуса блека

Прошло несколько недель, и Хогвартс постепенно становился для Мирабеллы домом. Она научилась ориентироваться в постоянно меняющихся лестницах, привыкла к призраку Почти Безголового Ника, гордо парящему в гриффиндорской гостиной, и даже начала понемногу понимать шутки Фреда и Джорджа, хотя их последняя выходка с волшебными хныкающими носовыми платками заставила ее смеяться до слез во время урока зельеварения. Но тень ее прошлого не исчезла. Она видела ее в косых взглядах студентов Слизерина, в шепотах, которые затихали, когда она проходила мимо, и в строгом, изучающем взгляде профессора Снейпа на уроках зельеварения. Казалось, он ждал, когда же она совершит ошибку, подтверждающую ее «истинную природу» Блэка. Однажды вечером, когда Мирабелла сидела в библиотеке с Пенелопой, готовясь к тесту по истории магии, ее взгляд упал на толстый фолиант в потрепанном переплете, стоявший на дальней полке: «Генеалогическое древо великих волшебных родов Великобритании». Сердце ее екнуло. Она оглянулась. Мадам Пинс, библиотекарь, была занята расстановкой книг в другом конце зала. Пенелопа увлеченно конспектировала жизнь какого-то древнего гоблинского восстания. Мирабелла встала и, стараясь не шуметь, подошла к полке. Ее пальцы дрожали, когда она потянулась к тяжелой книге. Она села за отдельный стол в углу и открыла ее. Пахло пылью и старой бумагой. Она листала страницы, испещренные именами и ветвистыми древами: Малфои, Лестрейнджи, Макмилланы... И вот, наконец, она нашла его. БЛЭК. Древо было огромным, с множеством ветвей. Ее взгляд скользнул по знакомым именам, о которых твердила бабушка: Сайрус, Эллада, Арктурус... И вот она — Вальбурга Блек, вышедшая замуж за своего двоюродного брата, Ориона Блека. От них — две линии. Сириус Блек... и Беллатриса Блек. Ее отец и ее тетя. Рядом с именем Сириуса стояла дата рождения, но не было даты смерти. Лишь зловещая пометка: «Азкабан». А от него стрелочка, ведущая вниз, к единственному имени: Мирабелла Блек. Она провела пальцем по строчке. А где же мама? Она принялась искать имя Элиз. Его не было на основном древе. Но в самом низу страницы, в разделе «Отвергнутые и Изгои», она нашла его. Маленькая, почти стершаяся веточка, отходящая от Поттеров. Элиз Блек. И стрелка, соединяющая ее с именем Джеймс Поттер. А от них... тоже ничего. Лишь даты их гибели. Она была последней. Последней живой ветвью на этом древнем, прогнившем дереве. И ее имя было здесь, в этой книге, на века. «Ищешь свою историю, кузина?» Она вздрогнула и захлопнула книгу. Над ней стоял Драко Малфой с самодовольной ухмылкой. «Удивительно, как много ветвей пришлось обрезать, чтобы сохранить дерево здоровым, не правда ли? — продолжил он, глядя на книгу. — Жаль, что некоторые... сорняки... все же прорастают в самых неподходящих местах.» «Отстань, Малфой,» — прошипела Мирабелла, чувствуя, как гнев подступает к горлу. «Я просто выражаю семейную озабоченность, — сказал он сладким голосом. — Моя мать, твоя тетя Нарцисса, очень переживает. Говорит, что Вальбурга должна была быть строже. Не позволять тебя... запятнать.» Это было последней каплей. Мирабелла резко встала, отчего стул с грохотом упал назад. «Меня не волнует, что думает твоя мать или кто бы то ни было! — ее голос дрожал от ярости, и несколько студентов на другом конце зала обернулись. — Я здесь, и я в Гриффиндоре. И это мой выбор!» «Твой выбор? — Драко фыркнул. — Или ты просто, как твой отец, не смогла соответствовать стандартам своей семьи?» Она не нашла, что ответить. Ком в горле мешал ей дышать. Она оттолкнула его и выбежала из библиотеки, оставив книгу и сумку. Она бежала по коридорам, не разбирая пути, пока не уперлась в огромную дубовую дверь. Это была аудитория заклинаний. Дверь была не заперта. Она влетела внутрь и прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. Слезы жгли глаза. Почему это все еще так больно? Почему его слова ранят так сильно? Внезапно она услышала шорох. Не решаясь пошевелиться, она замерла. Шорох повторился. Он доносился из-за занавески в дальнем углу комнаты, за которой, как она знала, хранились манекены для отработки заклинаний. Осторожно подкравшись, она отдернула занавеску. Там, прижавшись спиной к манекену, сидел мальчик. Тот самый, Гарри Поттер. Его лицо было бледным, а в руках он сжимал какое-то старое, потертое зеркало. Он смотрел в него с такой тоской и болью, что у Мирабеллы екнуло сердце. Услышав ее шаги, он вздрогнул и чуть не уронил зеркало. «Прости, — смущенно прошептала Мирабелла. — Я не знала, что тут кто-то есть.» «Ничего, — быстро сказал он, пряча зеркало за спину. Его зеленые глаза за стеклами очков были полны слез. — Я... я просто...» Они смотрели друг на друга — сирота, знаменитая своим шрамом, и изгой, знаменитая своей фамилией. Два одиноких ребенка, прячущихся от мира в пустом классе. «Мальфой?» — угадал Гарри, видя ее заплаканное лицо. Она кивнула. «А тебя?» «Не важно, — он потупился. — Просто... иногда все это слишком.» «Да, — тихо согласилась она. — Слишком.» Они молча постояли в тишине, и это молчание было полнее любых слов. В нем не было осуждения, не было любопытства. Было лишь понимание. «Знаешь, — сказал Гарри, наконец поднимаясь. — Рон говорил, что Фред и Джордж собираются устроить что-то веселое в гостиной. Может, пойдем? Наверное, лучше, чем тут сидеть.» Мирабелла вытерла лицо рукавом мантии и слабо улыбнулась. «Да. Думаю, ты прав.» Они вышли из класса вместе. Тень прошлого все еще витала где-то позади, но впереди ее ждали друзья, пусть и странные, и шумная, теплая гриффиндорская гостиная. И этого пока было достаточно.