дочь сириуса блека

Гриффиндорская гостиная оказалась именно такой, какой ее описывали близнецы — уютной, шумной и полной жизни. Портрет Полной Дамы, пропустив их после пароля («Капут Драконис»), захлопнулся за спиной Мирабеллы с довольным видом. Комната была круглой, с высокими окнами, за которыми теперь клубилась ночная мгла, и огромным камином, в котором весело потрескивали поленья. Стены были увешаны алыми и золотыми гобеленами, изображавшими храбрых львов и сцены великих битв. Ее чемодан уже ждал ее у одной из винтовых лестниц, ведущих в женские спальни. Поднявшись, она нашла свою кровать — у окна, с балдахином из алого бархата. На соседней кровати, уже разложив свои вещи, сидела та самая русоволосая девочка, что дрожала перед Распределением. «Привет, — застенчиво улыбнулась она. — Я Пенелопа, Пенелопа Клегг.» «Мирабелла Блек, — ответила Мирабелла, опуская сумку на одеяло.» Пенелопа широко раскрыла глаза. «Блек? Правда? Ты из тех самых Блэков?» Мирабелла почувствовала, как внутри все сжалось. Вот оно, начинается. «Да, — коротко сказала она, принимаясь расстегивать сумку.» «О, не волнуйся! — тут же сказала Пенелопа, видя ее напряженную спину. — Моя мама — маглорожденная, так что я, наверное, последний человек, который будет судить о чьей-то семье. Просто... твоя фамилия такая известная.» Это было сказано так просто и искренне, что Мирабелла выдохнула. Возможно, не все здесь будут смотреть на нее сквозь призму прошлого. Первый урок — Заклинания с профессором Флитвиком — был назначен на следующее утро. Маленький профессор, стоя на стопке книг, с энтузиазмом объяснял теорию заклинания «Левитацию». Мирабелла, привыкшая к дисциплине и зубрежке, ловила каждое его слово. Это было то, в чем она могла преуспеть. То, что зависело только от нее самой. «Запомните, дети! Изящный взмах и четкое произношение! Винггардиум Левиоса!» Зал наполнился взмахами палочек и неуверенными возгласами. Перья на партах у большинства учеников лишь беспомощно дергались. Мирабелла закрыла глаза на секунду, вспомная точные движения, которые она отрабатывала дома с учебником в руках (бабушка запрещала ей использовать палочку до Хогвартса, но теорию знать было можно). Она представила, как перо становится легким, как пушинка. «Винггардиум Левиоса,» — произнесла она четко и уверенно, совершая отточенный взмах. Перо на ее парте плавно поднялось в воздух, качнулось и зависло на уровне ее глаз, мягко покачиваясь. «Браво, мисс Блек! — пискнул профессор Флитвик, захлопав в ладоши. — Отлично с первого раза! Пять очков Гриффиндору!» Мирабелла почувствовала, как по ее щекам разливается румянец. Она украдкой посмотрела по сторонам. Пенелопа с восхищением смотрела на нее. А за соседней партой мальчик с круглыми очками и шрамом на лбу, Гарри Поттер, смотрел на ее парящее перо с откровенной завистью, его собственное перо лишь безнадежно подрагивало. В этот момент дверь в класс тихо приоткрылась, и в щелке мелькнуло бледное, отчужденное лицо с черными, зализанными волосами. Мальчик в мантиях Слизерина. Его холодные глаза на секунду встретились с взглядом Мирабеллы, и в них мелькнуло что-то, что она не могла понять — то ли презрение, то ли любопытство. Это был Драко Малфой. Ее двоюродный брат, сын Нарциссы Блек. Их семьи были связаны, но Вальбурга всегда говорила о Люциусе Малфое с пренебрежением — «выскочка, возомнивший себя равным древним родам». Драко что-то пробормотал профессору Флитвику, передал какую-то записку и удалился, в последний раз бросив на Мирабеллу оценивающий взгляд. Шепоток прошел по классу. Все знали, кто он, и все видели, что он смотрел именно на нее. Радость от успеха померкла, сменившись знакомым холодком тревоги. Она была Блэк в Гриффиндоре. Для своих бывших — предатель. Для новых однокурсников — загадка. И где-то здесь, в этих стенах, бродили призраки ее семьи, готовые в любой момент напомнить о себе. На перемене, когда она пробиралась сквозь толпу к следующему уроку, Трансфигурации, ее догнал голос, полный сладкой ядовитости. «Ну что, кузина? Нашла себе новых... друзей?» Она обернулась. Драко Малфой стоял, прислонившись к стене, в окружении двух коренастых мальчиков, похожих на телохранителей. «Они оказались куда приятнее, чем я ожидала, Драко, — холодно ответила она, вспоминая уроки бабушки по сохранению достоинства.» Он фыркнул. «Мой отец говорил, что твоя мать тоже любила водиться с отбросами. Посмотри, чем для нее это кончилось. Слизерин был бы для тебя безопаснее.» «Возможно, но скучнее, — парировала Мирабелла, к собственному удивлению. — А я, кажется, устала от безопасности.» Она развернулась и пошла прочь, чувствуя его взгляд у себя в спине. Сердце стучало как молот, но на губах играла странная, торжествующая улыбка. Она только что наговорила Малфою. Бабушка сочла бы это ужасным нарушением этикета. А она чувствовала себя... свободной. Фред и Джордж, ставшие свидетелями этой сцены, догнали ее. «Что, Малфой уже приставал? — спросил Джордж, нахмурившись.» «Не обращай внимания на эту вспученную жабу, — добавил Фред, бросая через плечо злобный взгляд в сторону Драко. — Он только и умеет, что трепаться, как его папочка.» «Я сама справлюсь, — сказала Мирабелла, и сама поверила в это.» Она вошла в класс Трансфигурации, где профессор МакГонагалл с ледяным спокойствием ждала их, чтобы превратить спички в иголки. Предстояло новое испытание. Но теперь она знала — что бы ни случилось, она не одна. И этот хрупкий, новый мир, полный дружбы и магии, она была готова защищать. Даже от призраков собственного прошлого.