дочь сириуса блека

Оставшаяся часть поездки пролетела в вихре смеха, взрывов цвета (один из «безопасных фейерверков» Фреда и Джорджа оказался не таким уж безопасным и выкрасил нос Мирабеллы в синий цвет) и откровений. Близнецы наперебой рассказывали о Хогвартсе, о привидениях, о строгих преподавателях и, конечно, о Квиддиче. «Наш брат Чарли был капитаном команды! — с гордостью говорил Джордж, размахивая бутербродом с ветчиной. — А теперь играет за румынскую сборную!» «А Билл взламывал проклятия в Гринготе! — подхватывал Фред. — Хотя мама до сих пор ворчит, что ему нужна была «нормальная» работа.» Мирабелла слушала, раскрыв рот. Ее мир, состоявший из тихих комнат, вышивки и лекций о чистоте крови, трещал по швам. У этих людей была не просто семья. У них была жизнь. Яркая, шумная, полная любви и сумасшедших поступков. Когда поезд наконец замедлил ход, а по вагону пронесся голос Хаффлпаффского старосты: «Перокурсники, за мной!», Фред и Джордж вскочили. «Удачи на Распределении, Блек! — крикнул Фред, хватая свою клетку с теперь уже ярко-оранжевой крысой (побочный эффект фейерверка). — Надеемся, ты попадешь в Гриффиндор! Там самое веселье!» «Только не говори Перси, что мы с тобой знакомы, — добавил Джордж, подмигивая. — Он начнет читать лекцию о репутации.» И они исчезли в толпе старшекурсников. Мирабелла осталась одна, но уже не чувствовала прежней пустоты. В груди тепло шевелилось от их дружелюбия. Поездка на лодках через черное как чернила озеро была волшебной. Замок Хогвартс, сияющий сотнями окон в ночи, заставил ее сердце забиться чаще. Он был величественнее, чем она могла представить. Вестибюль встретил их гулом голосов и сиянием факелов. И вот они стояли в притихшей кучке перед огромными дубовыми дверями, за которыми шумел весь Хогвартс. Рядом с Мирабеллой дрожала русоволосая девочка, а мальчик с круглыми очками все время их поправлял. Двери распахнулись, и их впустили внутрь. Великий зал захватил дух. Парящие под потолком свечи, мерцающие звезды на ночном небе и четыре длинных стола, за которыми сидели студенты. А впереди — стол преподавателей. Профессор МакГонагалл, строгая и прямая как шпага, поставила перед ними старую потрепанную шляпу. Мирабелла знала о Распределяющей Шляпе, но видеть ее вживую было совсем другое дело. Шляпа зашевелилась, и ее широкий раструб изогнулся, словно рот. Она запела. Мирабелла слушала, завороженная, слова о дружбе, отваге, мудрости и честолюбии. Каждый куплет будто бил прямо в ее сердце. Где ее место? В семье Блэков все поколения попадали в Слизерин. Честолюбивые, хитрые, ценящие чистоту крови. Ее отец... ее отец был Гриффиндорцем. Изгой. Предатель. А мать? Она не знала. «Блек, Мирабелла!» Ее имя гулко прозвучало под сводами зала. Шепот прошелестел по Слизеринскому столу. Все знали эту фамилию. С ногами, ватными от страха, она подошла к табурету. Профессор МакГонагалл опустила Шляпу ей на голову, и мир погрузился во мрак. О-о-о, — прозвучал у нее в голове тихий, но ясный голос. — Интересно. Очень интересно. Миабелла сглотнула. Передо мной юная Блек. Да, я вижу традиции... темные, запутанные, как корни старого дерева. Честолюбие... о, да, оно есть. Желание доказать, что ты чего-то стоишь, несмотря на тень, что тяготеет над твоим именем. Слизерин помог бы тебе с этим. Там ценят происхождение... хоть и с оговорками. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Бабушка будет в ярости, если она не попадет в Слизерин. Но что это? — голос Шляпы стал задумчивым. — Здесь есть нечто... более яркое. Смелость. Да, не та показная удаль, что рвется наружу, а тихая, глубокая. Смелость выжить. Смелость идти против того, во что тебя заставляли верить. Ты села в одно купе с Уизли, хотя знала, что твоя семья презирает их. Ты заговорила с ними. Это был выбор. Очень смелый выбор. Образы Фреда и Джорджа, их заразительный смех, вспыхнули в ее сознании. И есть жажда... не власти, как у твоих предков, а жажда принадлежности. Найти свой дом. Настоящий дом. Ты хочешь быть не последней из Блэков, а первой Мирабеллой. Верной себе. Шляпа помолчала, и Мирабелла замерла, чувствуя, как ее судьба висит на волоске. Слизерин мог бы выковать из тебя сталь, но он же мог бы и сломать. Там слишком много призраков твоего прошлого. Нет, милая child... тебе нужна не змеиная хитрость, а львиная отвага, чтобы построить новую жизнь! Так что лучше бы тебе отправиться в... Шляпа крикнула на весь зал:«ГРИФФИНДОР!» На секунду в зале воцарилась тишина, а затем за столом в красно-золотых цветах раздались самые громкие аплодисменты. Фред и Джордж свистели и стучали кулаками по столу, а рядом с ними их брат Перси смотрел на Мирабеллу с нескрываемым ужасом. Стукаясь коленками о скамью, Мирабелла спустилась с табурета и побрела к гриффиндорскому столу. Ее сердце бешено колотилось. Гриффиндор. Как ее отец. Бабушка никогда не простит ей этого. «Я же говорил!» — крикнул Фред, расчищая для нее место. «Добро пожаловать в лучший дом Хогвартса!» — добавил Джордж, пододвигая ей блюдо с жареной курицей. Она села, и на нее обрушились вопросы и приветствия других первокурсников. Ее окружали улыбки, любопытные, но добрые взгляды. Никто не смотрел на нее как на дочь заключенного. Они видели в ней просто новую однокурсницу. Мирабелла подняла глаза на возвышение. Там, в центре стола преподавателей, сидел седой волшебник с длинной бородой, в половинчатых очках — сам Альбус Дамблдор. И ему показалось, что его пронзительный голубой взгляд на секунду остановился на ней, и в уголках его глаз дрогнули лучики морщинок — подобие улыбки. Она взяла кусок хлеба и медленно намазала его маслом. Руки все еще дрожали. Она сделала это. Она выбрала свой путь. Путь, полный света, шума и, возможно, настоящей дружбы. Ее жизнь в Хогвартсе началась. И это было только начало.