Предначертано судьбой

Пролог

День выдался как по заказу: солнечный и теплый, не сказать жаркий, несмотря на приближающуюся уже осень. Гюль ханым с самого раннего утра распорядилась как следует прибраться в доме и подготовить комнату для своего единственного сына. Прислуга, разумеется, рьяно взялась за дело, подгоняемая излишне строгой хозяйкой. Молодой хозяин возвращался из армии и должен был приехать через пару дней, но его родители не могли дождаться радостного момента, вот Гюль ханым и начала подготовку как можно раньше. Кухарка Фатьма чистила овощи, приговаривая, мол, наконец-то ее «милый Насух бей» приедет домой, и по такому случаю она расстарается и приготовит его любимые блюда. Время от времени она сердито покрикивала на свою помощницу по хозяйству Сехер и племянника Фахри. Ей нужно было как можно скорее приготовить обед, а после — отправить людей за продуктами. А ведь ее еще ждет уборка, да и в прачечной белья для стирки скопилась чуть не целая гора. А рук у Фатьмы всего две! На неряху Сехер и вторую горничную, Хаят, взятую в дом недавно, не говоря уж о Фахри, надежды мало. За всем глаз да глаз нужен! Вот и сейчас Фахри не столько помогал, сколько путался под ногами и так и норовил стянуть что-нибудь вкусное со стола, за что получал от тетушки мокрым полотенцем по рукам. Хозяин же дома, Азат Ага, несмотря на плохое самочувствие, вышел в гостиную, где его супруга как раз отчитывала горничную Хаят за опрокинутую случайно вазу. Хаят, глотая слезы, повторяла, что это вышло случайно, и она сейчас все поправит. — Поправить тут можно одним способом: отрубить тебе руки, безмозглая тупица! — в сердцах воскликнула хозяйка. — Простите, ханым, это… это вышло случайно! — опустив глаза в пол, пролепетала Хаят. — Так вот и пришибла бы тебя на месте, дуру косорукую! — в сердцах замахнулась на нее Гюль ханым. — Дорогая моя, что тут у вас случилось? — спокойно спросил у жены вошедший в комнату Азат Ага. — Ничего, муж мой, — передернула плечами Гюль ханым. — Просто прислуга в этом доме совсем никуда не годится! Пошла прочь! — прикрикнула она на Хаят. — Можешь собирать свои вещи и возвращаться домой, в свою деревню! — Но, ханым! — заплакала Хаят. — Нечего тут слезы лить попусту! — одернула ее хозяйка. — Мне такие в доме не нужны! — Ага… — робко взглянула Хаят на хозяина, но тот лишь развел руками. Всеми хозяйственными вопросами в доме занималась жена. Так уж повелось, как говорится, испокон веков: это ведь исключительно женские обязанности — следить, чтобы в доме все было ладно. Собственно, в этом плане Азату Аге грех было жаловаться, ему исключительно повезло с женой. Он нисколько не пожалел, что взял в жены эту женщину, несмотря на то, что кое-кто, возможно, и осудил бы его, сказал, мол, человек его положения, из такой уважаемой семьи мог найти и кого получше. Дело в том, что некогда Гюль была просватана за другого. Родители жениха и невесты обо всем договорились, осталось только назначить дату свадьбы, как вдруг выяснилось, что на чести семьи невесты лежит позорное пятно. Дело касалось происхождения девушки: оказывается, она была всего-навсего незаконной дочерью, прижитой хозяином от служанки. Вернее, жена хозяина в свое время закрыла глаза на интрижку мужа с экономкой, а после воспитала их ребенка как своего. Поговаривали даже, что супруга сама привела своему мужу наложницу именно для того, чтобы та родила, поскольку сама она оказалась бездетной. Семья жениха со скандалом разорвала помолвку, а семья невесты и сама несчастная девушка была в отчаянии. Азат, узнав обо всем (женихом тем был его хороший знакомый, Хамит Асланбей), выразил для начала семье Гюль и ей самой свое сочувствие и заверил, что ни за что не отвернется от них. Как-никак, но отец ее был также уважаемым в округе человеком, и если разобраться, он повел себя порядочно в той ситуации. Не бросил своего ребенка, принял в семью, вырастил и воспитал. Гюль оказалась девушкой скромной, воспитанной и, чего уж там, очень красивой. Она понравилась Азату, и очень скоро он сделал ей предложение и не прогадал. — Чистое наказание! — голос жены мигом вернул его из прошлого в настоящее. — Пусть мерзавка убирается на все четыре стороны, — продолжала горячиться Гюль ханым, — мне не нужны в доме такие нерасторопные люди! Да и потом… сын ведь приезжает, ни к чему, чтобы перед ним тут крутились всякие ушлые девицы. Им же, сам понимаешь, палец в рот не клади, дай облапошить наивного простачка! А Насух, уж прости меня, Азат Ага, у нас умом не блещет, увы! — Ну, это уж слишком, Гюль ханым! — покачал головой Азат Ага. — Я знаю, что говорю! — одернула его жена. — Как скажешь, дорогая, — ответил Азат Ага, решив, что спорить со вздорной супругой себе дороже, — тебе виднее. — Но только… Не будет ли Фатьме слишком тяжело справляться со всем одной? Фатьма служила еще его отцу и помнила Азата Агу мальчишкой, поэтому он был привязан к этой женщине. — Придется потерпеть, — отозвалась Гюль ханым, — пока мы не найдем кого-нибудь еще. — Да, — согласился Азат Ага, — видимо… — Как ты себя чувствуешь? — спросила тем временем жена, вглядываясь в его лицо. — Лучше, дорогая, — улыбнулся Азат Ага, — а когда Насух будет дома, силы, я думаю, ко мне вернутся! — Я и сама считаю часы до его возвращения, — впервые за все время их разговора Гюль ханым тепло улыбнулась, вспомнив о сыне, — надеюсь, он не станет нигде задерживаться и приедет как можно скорее. — Дай Аллах, дорогая! — кивнул Азат Ага.

***

— На, возьми! — Нихат Асланбей протянул своему шоферу и телохранителю Ферхату пару новеньких купюр. — Нихат бей, — вздохнул тот, — да зачем же? — Бери-бери! — снисходительно улыбнулся Нихат. — Подцепи себе какую-нибудь цыпочку поаппетитней и своди ее в кино. — Благодарю вас, хозяин! — почтительно склонил голову Ферхат. — Ну и, — усмехнулся Нихат, — ты, конечно, помнишь, что не следует болтать попусту! — Разве я когда вас подводил, Нихат бей? — тихо спросил Ферхат. — Знаю, — в ответ Нихат похлопал его по спине. — Это я так уж… для порядка. Ну ладно, ступай отдыхать. — Да, подумал он, глядя Ферхату вслед, он ни за что не выдаст. Ферхат служил в доме уже довольно давно, отец взял его еще совсем мальчишкой. Довольно долгое время он ходил в помощниках у правой руки отца, Якупа, а вскоре отец приставил его к Нихату. Как он сам любил повторять, чтобы «хорошенько приглядывал за балбесом». Правда, Нихат очень скоро сумел, так сказать, привлечь Ферхата на свою сторону. И если, скажем, Нихату удавалось улизнуть из дома, чтобы спокойно отдохнуть, то Ферхат от него не отставал. Таким образом и ему перепадало, если так можно выразиться, угощение с барского стола. Вот и теперь: отец очень удачно отправил вчера Нихата в компанию подписать какой-то очередной дурацкий договор с поставщиком, после чего он счел себя свободным и отправился в одно премилое увеселительное заведение. Ферхат, разумеется, пошел с ним. Нихат вручил ему немного денег, сказав, что он может развлекаться как его душе угодно, а сам направился прямиком к хозяйке, дабы подобрала ему девицу посимпатичнее. Словом, вечер удался на славу. Чего, увы и ах, никак нельзя было сказать про утро. — Ты где шлялся? — поприветствовал Нихата отец. Он сидел в кресле посреди гостиной, закинув ногу на ногу и нервно постукивал пальцами по коленке. Всю ночь, что ли, не спал, хмуро взглянув на него, подумал Нихат. Сидел тут и караулил… старый пень! — Я не обязан перед тобой отчитываться! — презрительно бросил Нихат. — Обязан! — взорвался отец и вскочил со своего места. — Сопляк! — проговорил он, подойдя к Нихату вплотную. — Что ты устроил вчера в офисе, почему Эмрулла бей позвонил мне в крайнем раздражении и заявил, что, дескать, мой сын «ни бельмеса не смыслит в том деле, за которое взялся»?! — Откуда я знаю? — огрызнулся Нихат. — Этот старый идиот решил со мной поторговаться, хотел сбавить цену, чтобы мы продали ему материалы по дешевке. Не на того напал! — Кретин! — процедил сквозь зубы отец и вновь устало опустился в кресло. — Я попросил тебя лишь подписать договор. Мы обо всем уже условились! Кто тебя просил лезть куда не следует? — Я старался ради тебя! — выкрикнул Нихат. — Лучше бы ты ради меня прекратил шляться по притонам с непотребными девками! — О, началось! — закатил глаза Нихат. — Ты лучше отдохни, папа, а то тебе вредно волноваться. А я устал и пойду к себе. Хорошего тебе дня! Не желая продолжать дальше глупую перепалку Нихат отправился на кухню, оставив отца в гостиной одного. Хамит Ага в очередной раз тяжело вздохнул и покачал головой: никакого сладу с этим лоботрясом. Окончательно отбился от рук, и что только с ним делать?.. На кухне Бегюм как раз заканчивала готовить завтрак. — А, Нихат бей, вы уже встали? — улыбнулась она. — Чаю хотите? И хлеба с сыром?.. Вы садитесь, я сейчас… Нихат улыбнулся ей в ответ: хоть кто-то в этом доме способен спокойно разговаривать, а не орать на него по поводу, а чаще без оного. — Я, собственно, и не ложился, — заявил он, усевшись за стол. — Но чаю твоего выпью с радостью! — Тетушка Бегюм, вот, я принесла зелень, как вы просили. Ой! — незнакомая Нихату, но стоит заметить, довольно-таки миловидная девица вошла в кухню с пучком зелени в руке. — А, спасибо, Мюжгян, давай сюда! — кивнула Бегюм. — Простите, хозяин, я… с вашего позволения! — пролепетала тем временем Мюжгян и пулей вылетела за дверь. — Это что еще за цветочек такой тут у тебя расцвел? — спросил Нихат и принялся жевать сыр. — Мюжгян? — отозвалась Бегюм. — Она будет помогать мне на кухне и прибирать в комнатах. Хамит Ага попросил взять новую горничную, Хюлья-то ушла. — А, ну да, — кивнул Нихат, тут же вспомнив, что этой самой Хюлье пришлось немало заплатить, дабы возместить, так сказать, ущерб. Хотя она ж только поначалу строила из себя невинную овечку, а на деле оказалась той еще штучкой. Да… не самое плохое воспоминание, что и говорить. — Эта, кажется, тоже ничего, — пробормотал Нихат. И в самом деле: вьющиеся темные волосы и чувственные пухлые губы этой самой пташечки Мюжгян так и манили… — Что вы сказали? — переспросила Бегюм. — Нет, ничего, — махнул он рукой. — Я пойду отдохну немного. Спасибо тебе, Бегюм!

***

Айше поставила на стол блюдо с нарезанным хлебом и разлила по стаканам чай. — Завтрак готов! — позвала она брата и сестер. Мамин стул оставался пустым, и Айше заметила, как потемнели глаза брата Месута, когда он вошел в их тесную кухоньку. — Вот, тут еще немного фруктов осталось, — сказала Айше, положив младшим сестрам на тарелку по половинке апельсина. — А тебе, сестра? — спросила Элиф. — Я уже ела, — соврала Айше. Пусть девочки порадуются хотя бы фруктам… Месут молча пил чай и время от времени вздыхал. Айше знала, о чем он думает: конечно же, вспоминает маму. Она и сама все еще не может сдержать слез, когда думает о ней. Мамы не стало полгода тому назад, она уже давно болела и время от времени принималась говорить, что ей становится страшно, потому что она оставляет своих любимых детей сиротами. Стоит сказать, хозяин поместья, Азат Ага, узнав о болезни мамы, распорядился пригласить врача, чтобы тот осмотрел ее, да только ей уже ничем нельзя было помочь. «У Азизе ханым слишком изношено сердце», — вынес он свой вердикт. Последнюю неделю мама почти не вставала с постели, говорила, что устает сразу же, стоит только подняться с кровати… Айше приносила ей еду, сидела рядом, говорила о всякой чепухе вроде того, что Месут теперь ходит работать на виноградники вместо нее, и управляющий на него не нарадуется. Это была правда, но мама и без того все знала. Тем не менее, она внимательно слушала Айше и грустно улыбалась. Утром рокового дня Айше, как обычно, принесла маме завтрак и увидела, что та еще спит. Лицо мамы было таким спокойным, будто она впервые за долгое время смогла спокойно заснуть и видела хорошие сны. Айше поставила поднос на стол, наклонилась, чтобы разбудить маму и поняла, что та не дышит… Тетушка Фатьма, кухарка, работающая в хозяйском доме, помогла им с братом организовать похороны. После она еще несколько дней жила с ними: прибиралась в доме и помогала по хозяйству. Айше тогда была будто сама не своя: она не понимала, как теперь им дальше жить без мамы, ведь та всегда была рядом, всю их жизнь. А Элиф с Ханифе совсем еще маленькие, что же с ними будет?.. Постепенно им приходилось учиться жить одним. Брат Месут и раньше помогал матери. Еще до того, как они перебрались в эти края и нашли приют в поместье Шадоглу, Месут работал помощником пекаря в булочной. Айше также не оставалась в стороне, она вместе с матерью ходила стирать белье в богатые дома, а здесь она частенько вместе с братом работала на виноградниках, особенно когда мама уже слегла. — Что ж, Айше, пойдем, нам ведь уже пора, — брат допил чай и встал из-за стола. — Да, брат, пошли скорее, нехорошо опаздывать! — отозвалась Айше, подвязывая волосы и надевая платок. После смерти мамы Айше стала постоянно ходить на работу вместе с братом, благо, один из работников как раз уволился, и на виноградниках срочно были нужны люди. Айше оставила младшим сестрам хлеба, немного помидоров и зелени на обед, наказала им не ссориться, прибраться как следует в комнатах и не скучать. Элиф и Ханифе обняли ее на прощание и пообещали «быть послушными девочками». — Айше, не хочешь пойти со мной в город и посмотреть новый фильм? Говорят, смешной — обхохочешься! — помахал им с Месутом рукой его приятель Хакан, который также работал на виноградниках. — Нет, Хакан, мне не до фильмов! — отозвалась Айше. — Ну, как знаешь! — вздохнул Хакан. — А может… — попытался он было сказать что-то еще, но тут же осекся под взглядом Месута. Айше улыбнулась: брат тщательно оберегал ее от внимания, как он сам выражался, излишне назойливых нахалов. — С ними нужно быть начеку! — частенько повторял он. — Ой, брат, что ты выдумываешь! — смеялась она. — Все правильно говорит, — услышав один раз их разговор, заявила тетушка Фатьма, — ведь глаз да глаз за такой красавицей, а то украдут! — подмигнула она Айше. — Пусть только попробуют! — сурово сдвинул брови Месут, и в следующий миг они с Айше задорно рассмеялись… Солнце медленно, будто нехотя, поднималось, обещая погожий жаркий день, и народ медленно тянулся к виноградникам, чтобы начать работу. — Доброго дня! — поприветствовал Месут остальных работников. — Доброго дня! — сказала Айше. — Что ж, — сказал почтенный Хасан бей, — пора начинать, у нас сегодня много работы. Как, впрочем и всегда… — И да поможет нам Аллах! — тут же отозвался Месут.