Несломленный код

Жизнь в кампусе MIT оказалась настолько насыщенной, что у Питера просто не оставалось времени на панические атаки или приступы тоски. Расписание было забито под завязку: лекции по квантовой механике, семинары по молекулярной биологии, практикумы в продвинутых химических лабораториях. Это был рай для его гиперактивного мозга, который месяцами томился в бездействии. Здесь, среди воронок из учебников, горстей чипов и бесконечных строк кода, он мог дышать. Правда, дышать приходилось с оглядкой. Его сосед, Харли Кинер, оказался не просто талантливым инженером. Он был дотошным, наблюдательным и обладал врожденным скептицизмом, который, как Питер с ужасом предположил, мог быть унаследован от кого-то очень знакомого. После инцидента с платой Харли первое время смотрел на Питера с откровенным подозрением, но затем их отношения перешли в фазу хрупкого перемирия, основанного на взаимном техническом превосходстве над остальной группой. Их первая совместная работа по программированию стала тому подтверждением. Задание было сложным — написать алгоритм для управления роем миниатюрных дронов. Большинство групп корпели над базовыми функциями. Питер и Харли, не сговариваясь, за ночь создали не просто алгоритм, а самообучающуюся нейросеть, которая позволяла дронам действовать как настоящий рой, адаптируясь к изменяющейся обстановке. — Ладно, Паркер, — Харли развалился на своем стуле, наблюдая, как их творение виртуозно избегает виртуальных препятствий на экране. — Ты явно не из тех, кто списывал физику у соседа по парте. Откуда ты вообще? — Из Нью-Йорка, — уклончиво ответил Питер, сосредоточенно вбивая последние строки кода. — Обычная школа-интернат. — Обычная школа-интернат, — фыркнул Харли. — Ясно. Как и мой гараж в Роуз Хилл был обычной мастерской. Говоришь, тебя опекает Stark Industries? Ты какой-нибудь протеже Поттс? Питер почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Что-то вроде того. Стипендия. Программа для одаренных. — Ага, — Харли прищурился. — Я тоже был в такой «программе». Один раз. Встретил Старка, когда мне было лет десять. Он вмазал мою самодельную пушку в его машину. Питер чуть не подавился собственной слюной. Он резко повернулся к Харли, глаза его расширились от изумления. — Постой... Это ТЫ? Тот парень из Теннесси? Теперь настала очередь Харли изумиться. Он медленно выпрямился на стуле. — Откуда ты знаешь про Теннесси? Питер понял, что совершил очередную ошибку. Его мозг заработал на сверхскорости. Тони вскользь упоминал эту историю, однажды, в мастерской, в контексте «никогда не недооценивать парней с гаражом». Он занервничал. — Я... Я читал об этом. В биографии Старка. Или в интервью. Не помню. Харли смотрел на него долгим, оценивающим взглядом. В воздухе повисло невысказанное напряжение. Он что-то понял, но не подавал вида. — Ясно, — наконец сказал он, возвращаясь к монитору. — Ну, эта биография, наверное, приукрашена. Он был... особенным. Но гением. — Да, — тихо согласился Питер, с облегчением возвращаясь к клавиатуре. — Гением. Этот разговор стал невидимой чертой, которую они не пересекали. Они стали работать вместе, как отлаженный механизм. Харли — дерзкий, прямолинейный, с феноменальной интуицией в механике. Питер — сосредоточенный, дотошный, с глубинным пониманием квантовых процессов и материаловедения, которое явно выходило за рамки учебной программы. Их совместные проекты быстро стали легендарными среди небольшой группы гиков на их курсе. Но скрывать свою сущность становилось все сложнее. Однажды, возвращаясь с ночной подготовки к экзамену, Питер зашел в их комнату и застал Харли пытающимся достать учебник с верхней полки шкафа. Книга зацепилась, и когда Харли дернул ее, на него посыпалась целая стопка других тяжелых фолиантов. Питер, не думая, бросился вперед. Его руки превратились в размытые пятна. Он поймал каждую книгу, расставив их в воздухе так аккуратно, будто они сами решили остановиться. Он замер, держа в каждой руке по три огромных тома. Харли уставился на него с открытым ртом. — Э... джагглинг, — выдавил Питер, медленно опуская книги на пол. — Хобби. Цирковая школа. В Нью-Йорке это популярно. — Цирковая школа, — мертвым голосом повторил Харли. — Паркер, если ты не работаешь на Щ.И.Т. или что-то в этом роде, то я... Я даже не знаю кто я. — Я не работаю на Щ.И.Т., — буркнул Питер, чувствуя, как горит лицо. — Жаль. У них, говорят, классный соцпакет, — Харли покачал головой и, больше не комментируя произошедшее, взял свой учебник. Но с того дня Питер стал замечать, что Харли иногда внимательно наблюдает за ним, особенно когда Питер делал что-то слишком быстро или слишком ловко. Спасательным кругом, как и всегда, были Нед и ЭмДжей. Их групповой чат стал для Питера штабом поддержки. Питер: Парень, он меня в упор спросил, не работаю ли я на Щ.И.Т. Нед: ЧТО?! Он раскусил тебя? Надо бежать! Собирай вещи! Я могу взломать систему заказа пиццы в общежитии и устроить диверсию, чтобы ты мог сбежать в суматохе! ЭмДжей: Нед, успокойся. Харли Кинер. Я погуглила. Встречался со Старком в детстве, известен своими изобретениями в школьные годы. Не удивительно, что он чует неладное. Он из твоей породы, Паркер. Техногенных гиков. Питер: Спасибо, что успокоила, Эм. А то Нед уже, наверное, пакует слезоточивый газ в посылку с пиццей. Нед: Это был бы эффективный отвлекающий маневр! ЭмДжей: Просто будь осторожнее. И перестань ловить падающие многотомники на людях. Ты же не на выставке фокусников. Помимо Харли, существовала и другая проблема — его тело. Его метаболизм ускорился в ответ на умственные нагрузки, и он постоянно был голоден. Его паучье чутье, приглушенное депрессией, теперь возвращалось с удвоенной силой. Прогуливаясь по кампусу, он слышал обрывки разговоров за закрытыми окнами на третьем этаже, чувствовал вибрации от метро, проходящего далеко под землей, а один раз, когда кто-то случайно бросил баскетбольный мяч со всей силы в его сторону, он инстинктивно уклонился с такой скоростью, что окружающим показалось, будто мяч прошел сквозь него. Люди начали шептаться. «Паркер? С ним что-то не так». «Он какой-то странный». «Видел, как он на лабораторной по химии держал паяльник и не морщился, когда прикоснулся к раскаленному жалу?». Питер чувствовал себя лабораторной крысой под микроскопом. Он начал сознательно замедлять свои движения, сильнее концентрироваться на том, чтобы ходить «нормально», не вздрагивать от резких звуков и притворяться, что не слышит того, что ему не положено слышать. Это было изматывающе. Кульминация наступила на занятиях по ядерной-физике. Профессор Эмброуз, сухарь и педант старой закалки, читал лекцию о свойствах новых полимерных материалов. И в качестве примера привел публикацию анонимного автора под псевдонимом «П.П.», которая пару лет назад взорвала научное сообщество своими расчетами прочности и эластичности гипотетической углеродной нанонити. — Расчеты, конечно, умозрительные, — сухо комментировал Эмброуз, — и практического применения пока не нашли, но как упражнение для ума — вполне себе... — Они не умозрительные, — прозвучал голос Питера, прежде чем он успел остановить себя. В аудитории воцарилась тишина. Все смотрели на него. Питер сидел, широко раскрыв глаза, поняв, что только что наговорил себе на голову. Профессор Эмброуз медленно опустил свои записи. — Мистер Паркер? Вы что-то хотели добавить? Питер почувствовал, как по телу разливается жар. Но отступать было поздно. — Я... я просто хотел сказать, что... расчеты верны. И у них есть практическое применение. Например, в... в производстве сверхпрочных и легких защитных материалов. Или в биомедицине, для создания каркасов для регенерации тканей. — И откуда вам это известно? — профессор скрестил руки на груди. — Вы же первокурсник. — Я... читал исследования, — сглотнул Питер. — И... моделировал. — Моделировали? — Эмброуз подошел ближе. — На каком оборудовании? Расчеты «П.П.» требуют вычислительных мощностей, недоступных обычному университету, не говоря уж о школьнике. Питер промолчал. Он не мог сказать, что проводил эти расчеты на серверах Stark Industries, просто чтобы убить время между миссиями в костюме Человека-паука. — Ваша самоуверенность поражает, мистер Паркер, — ледяным тоном сказал профессор. — Ваше домашнее задание на следующую неделю — практическое подтверждение ваших слов. Подробный отчет с расчетами и моделью. Если вы считаете, что можете спорить с устоявшимися научными мнениями, будьте готовы это доказать. После лекции к Питеру подошел Харли. В его глазах читалось не осуждение, а живой, неподдельный интерес. — «П.П.», а? Питер Паркер. Ну конечно. Это же так очевидно. Ты и есть тот самый анонимный гений? — Я не гений, — автоматически ответил Питер, сгребая вещи в рюкзак. — Мне просто повезло. — Да брось, — фыркнул Харли, следуя за ним по коридору. — Со Старком «повезло», с Поттс «повезло», с цирковой школой «повезло», и с революционными материалами тоже «повезло». У тебя какая-то магическая фортуна, Паркер. Ты как счастливый билет в лотерее, который постоянно выигрывает. Питер ничего не ответил. Он просто шел, чувствуя на себе тяжелый, аналитический взгляд Харли. Он был как открытая книга, написанная шифром, который его сосед был полон решимости разгадать. Вернувшись в комнату, Питер упал на кровать и уставился в потолок. Его телефон завибрировал. Пеппер: Как ты? Хэппи говорит, ты не отвечаешь на его мемы. Опять. Питер: Все ок. Просто много учебы. Пеппер: Ты в порядке? Питер: Абсолютно. Он положил телефон. Он был не sure. Он был совсем не в порядке. Он пытался быть обычным студентом, но его прошлое, его способности, его интеллект — все это тянуло его обратно в мир, из которого он пытался сбежать. Вечером, когда Харли ушел в библиотеку, Питер не выдержал. Он открыл свой секретный чат. Питер: Ребята, я не справляюсь. Они все смотрят. Профессор завалит меня работой. Харли что-то подозревает. Нед: ДЕРЖИСЬ, ПИТ! Я тут кое-что настроил. Удаленный доступ к университетскому серверу. Могу поднять тебе вычислительные мощности для твоих моделей. Не как для Человека-паука, а как для ботаника-отличника. Это же нормально, да? ЭмДжей: Нед, это взлом. Нед: Это оптимизация образовательного процесса! ЭмДжей: Питер, послушай. Ты пытаешься вписаться в рамки, которые для тебя слишком тесны. Перестань. Ты не обычный студент. Ты никогда им не был и не будешь. Используй это. Шокируй этого профессора. Пусть шепчутся. Пусть смотрят. Ты заслуживаешь быть здесь несмотря на кто ты есть, а потому что ты кто ты есть. Питер перечитал сообщение ЭмДжей несколько раз. В его груди что-то щелкнуло. Она была, как всегда, права. Он прятался. Он играл в роль, которая ему не подходила. Тони никогда не притворялся кем-то другим. Он шокировал, раздражал, но он был собой. Он глубоко вздохнул, сел за стол и включил свой ноутбук. Он открыл программу для моделирования. Затем он написал Неду. Питер: Нед. Давай твой «оптимизированный доступ». Но только к университетскому серверу. Ничего больше. Нед: УРА! Время проявить себя, лучший друг человека-паука в деле! Следующие несколько дней Питер прожил в состоянии, близком к трансу. Он почти не спал, питался энергетическими батончиками, которые Пеппер тайком закупила для него целыми коробками, и дни напролет проводил в лабораториях и за компьютером. Он не просто повторил расчеты «П.П.». Он пошел дальше. Он синтезировал в лаборатории образец своей нити — не паутины, а именно того углеродного полимера, о котором писал. Это требовало нечеловеческой точности и скорости реакции, и ему пришлось дожидаться моментов, когда в лаборатории никого не было. Харли помогал молча, становясь на удивление проницательным ассистентом. Он вовремя отвлекал лаборантов, прикрывал Питера, когда тот работал со скоростью, недоступной обычному человеку, и подавал нужные реактивы, почти предугадывая его действия. — Ты знаешь, — как-то раз вечером сказал Харли, наблюдая, как Питер с ювелирной точностью наносит катализатор, — я начинаю думать, что Старк бы тебя точно ненавидел. Или обожал. Сложно сказать. Питер лишь хмыкнул в ответ, не отрываясь от работы. Настал день сдачи проекта. Профессор Эмброуз сидел за своим столом, принимая отчеты. Когда подошла очередь Питера, тот молча поставил на стол не стопку бумаг, а небольшой прозрачный контейнер, внутри которого лежал моток тончайшего, почти невидимого волокна, и небольшую флешку. — Что это? — нахмурился Эмброуз. — Практическое подтверждение, сэр, — тихо сказал Питер. — Образец углеродной нанонити на основе расчетов «П.П.», ее химическая формула, этапы синтеза и результаты нагрузочных испытаний — на флешке. Аудитория замерла. Профессор Эмброуз с недоверием посмотрел на контейнер, потом на Питера, потом снова на контейнер. Он подключил флешку к своему терминалу. Минуту, другую он молча листал файлы. Его лицо постепенно менялось от скептического к заинтересованному, потом к потрясенному. — Мистер Паркер, — наконец произнес он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение. — Это... это работа не студента-первокурсника. Это работа целого НИИ. Вы понимаете, что только что совершили прорыв в материаловедении? — Я просто доказал, что расчеты были верны, сэр, — сказал Питер, чувствуя, как по его лицу разливается румянец. В тот вечер слух о «гении-первокурснике Паркере» разнесся по всему факультету. Шепоты стали громче, но теперь в них было меньше подозрения и больше благоговения. Питер лежал на кровати и смотрел в потолок. Он не чувствовал триумфа. Он чувствовал... облегчение. Он перестал давить себя. Немного. Его телефон завибрировал. Сообщение было от Харли, который ушел на вечеринку к старшекурсникам. Харли: Слышал, ты потряс старика Эмброуза до глубины души. Тут все говорят о «новом Старке». Забавно. Питер: Я не Старк. Харли: Я знаю. Ты страннее. Питер убрал телефон. Он подошел к окну и посмотрел на освещенный огнями кампус. Где-то там, в ночи, жила его нормальная жизнь. А здесь, в этой комнате, был он. Питер Паркер. Гений. Чудо-ребенок. Бывший супергерой. И, возможно, будущий. Его паучье чутье, которое он так старался заглушить, вдруг тихо зашептало. Оно не предупреждало об опасности. Оно просто говорило: «Проснись. Пришло время действовать». Он вздохнул. Покой был окончен. И, как ни странно, ему стало от этого немного спокойнее.