Garou - Akame ga kill

Величественные двери императорского тронного зала со скрипом распахнулись, их тяжёлый вес возвестил о прибытии двух фигур, вошедших внутрь. Первым вошёл Гару, его острый взгляд осматривал комнату. За ним следовала Эсдес, её некогда безупречная генеральская форма теперь была изорвана и запятнана кровью. Цепи сковывали её запястья, и её обычно уверенная походка превратилась в неуверенную, скованную. Однако, несмотря на состояние, выражение её лица оставалось пугающе спокойным – ни страха, ни гнева, лишь молчаливое спокойствие. Император восседал на троне, его юное лицо застыло в бесстрастной маске, хотя разум его был далеко не спокоен. Когда Эсдес достигла центра зала, его взгляд встретился с её, и поток воспоминаний хлынул на него – не только из этой временной линии, но и из той, которую он видел через видение Верховного Тейгу. Он вспомнил разрушения, которые она учинила, безжалостность, с которой она поддерживала правление Хонеста, и на что она пошла, чтобы удержать власть продажного министра. Он медленно выдохнул, поднимаясь на ноги. – Эсдес, – позвал он ровным, но твёрдым голосом. – Ты знала о продажности Хонеста. Ты видела страдания людей. И всё же, в конце концов, ты решила защитить его. Его острый взгляд пронзил её немигающий взгляд. – Почему? В комнате по-прежнему было тихо. Будо стоял у трона, скрестив руки на груди, с непроницаемым выражением лица. Акаме, всегда бдительная, держала руку возле клинка. Вэйв и остальные наблюдали со стороны, и на их лицах отражалась смесь любопытства и беспокойства за своего бывшего командира. Эсдес выдохнула, на мгновение прикрыв глаза, прежде чем снова открыть их. – Потому что я заключила соглашение, – спокойно ответила она. – Хонест дал мне полный контроль над моими войсками, полную свободу вступать в битву, когда я захочу. Таково было наше соглашение, и я его выполнила. Я не нарушу своего слова. Глаза императора слегка прищурились. – Даже зная, что ты дала слово человеку, который манипулировал и отравлял эту империю? Губы Эсдес изогнулись в лёгкой, почти ностальгической улыбке. – Слабые погибают, а сильные процветают. Это закон природы, закон этого мира. Сила определяет всё. Она слегка наклонила голову, её лицо выражало скорее задумчивость, чем жестокость. – Я жила этой философией. Для меня не имело значения, был ли Честный продажным или добродетельным — важно было, чтобы я была достаточно сильна, чтобы формировать поле боя по своей воле. Она закрыла глаза, вспоминая разговор с Гару после нападения Ночного Рейда. Она снова открыла их и сказала: – Даже если бы я и сомневалась, я уже дала слово. Я бы не отступила от него, какой бы ни была цена. После её слов повисла тяжёлая тишина. Акаме слегка сжала кулак, Ран неодобрительно нахмурился, а Вэйв стиснул зубы. Однако император остался невозмутим, ибо уже заглянул в её прошлое, стал свидетелем формирования её убеждений. Он глубоко вздохнул, прежде чем заговорить. – Тогда, согласно твоим собственным убеждениям, ты потерпела поражение. Он позволил этому заявлению утихнуть, прежде чем продолжить. – Твой титул генерала лишён. Ты больше не командуешь войсками этой империи. Он сделал шаг вперёд, его взгляд не дрогнул. – С этого дня ты будешь служить обычным солдатом, и ничего больше. Ты не будешь искать битвы без прямого приказа. Твоя жизнь больше тебе не принадлежит — она принадлежит империи. И поэтому ты клянёшься в абсолютном повиновении. Впервые по лицу Эсдес пробежала необъяснимая дрожь. Не гнев, не отчаяние – лишь мгновение тихого раздумья. Затем её взгляд переместился на Гару, человека, который победил её, того, чью силу она не могла отрицать, того, кого она любила. Она изучала его, выискивая что-то, прежде чем наконец заговорить. – Если этого желает мой завоеватель, – сказала она, и голос её был по-прежнему спокоен, – то я клянусь в своей верности Его Величеству. Гару встретил её взгляд и слегка кивнул. В комнате ещё мгновение повисло напряжение, прежде чем император откинулся на спинку трона, давая понять, что вопрос решён. Будущее ещё больше сместилось от предначертанного, и вместе с ним навсегда изменилось место Эсдес в империи. Прошёл месяц с момента публичной казни Хонеста, но Революционная армия не была расформирована. Реформа империи шла полным ходом, но армия оставалась раздробленной. Некоторые лидеры, ослеплённые амбициями, отказывались расстаться с властью, в то время как другие скептически относились к предполагаемым переменам в империи. Однако среди рядовых солдат всё больше людей начинали сомневаться в своём предназначении. В условиях активного искоренения коррупции и установления справедливости многие были склонны покинуть поле боя и вернуться к обычной жизни. На скрытой базе «Ночного Рейда» царило напряжение, пока Надженда читала последние отчёты. Её пальцы сжимали пергамент, лицо потемнело от гнева. Леоне, Лаббок и Тацуми настороженно наблюдали за ней, чувствуя её растущее разочарование. С тех пор, как Акаме покинула их, Надженда с головой погружалась в каждую новость об империи, реагируя на неё всё более враждебно. – Это трюк, – пробормотала она себе под нос, пристально глядя на слова перед собой. Тацуми неловко поерзал на месте, прежде чем откашляться. – Может быть, империя действительно меняется, – нерешительно предположил он. – Ты слышала, как император помиловал Акаме, разоблачив злодеяния премьер-министра. Думаю, пора прекратить борьбу и присоединиться к реформам. Надженда метнула на него взгляд, пронзительный, словно сталь. – Не упоминай этого предателя при мне, – выплюнула она. – Империя всё так же коррумпирована. Вспомни, какие наказания они вынесли — в лучшем случае лёгкие пощёчины! Егерей, совершивших непростительные преступления, перевели на другие должности, как ни в чём не бывало. Даже Эсдес не столкнулась с серьёзными последствиями; её просто лишили генеральского звания. Она сможет вернуть его в мгновение ока! Леоне вздохнула, скрестив руки. – Босс, впервые за много лет люди в столице живут мирно. Егеря и даже Эсдес способствуют этому. Возможно, именно ваша ненависть к Эсдес мешает вам поверить в реальность. Надженда сжала кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. – Ты не знаешь её так, как я, – резко сказала она. – Ты не знаешь, какое она чудовище, какими чудовищами она командовала! Они ни за что не собираются искупать свою вину или меняться! Это просто очередной трюк, чтобы усыпить бдительность людей! Леоне выдохнула, покачав головой. – Не знаю, босс. Может быть, это вы отказываетесь видеть правду. Она выпрямилась и повернулась к выходу. – Я решила — я возвращаюсь в столицу. Я не собираюсь здесь больше оставаться. Глаза Надженды сузились от ярости, но прежде чем она успела что-либо сказать, Тацуми сделал глубокий вдох и шагнул вперёд. – Я тоже иду, – тихо сказал он. – Я верю в то, что сделала Акаме. И если империя действительно меняется, то пора помогать этим переменам, а не бороться с ними. Взгляд Надженды метнулся между ними, ярость кипела в глубине души. – Так ты тоже собираешься предать наше дело? – обвинила она. – Так же, как Акаме? Леоне обернулась, её золотистые глаза не дрогнули. – Наша цель достигнута благодаря Акаме. С этими словами она вышла, а Тацуми молча последовал за ней. Лаббок остался позади, выражение его лица было обеспокоенным. Он повернулся к Надженде, и на его лице отразилось беспокойство. – Надженда, пожалуйста, успокойся. Не делай ничего поспешного. Он боялся, что растущий гнев и отчаяние подтолкнут её к безрассудному поступку. Он знал, что в ближнем бою преимущество у Леоне и Тацуми. Если она попытается остановить их силой, это закончится катастрофой. Надженда тяжело опустилась на землю, уткнувшись лицом в ладони. – Империя им лжёт, – пробормотала она. – Их всех обманывают. Её голос был пустым, полным разочарования и отрицания. Затем, после долгой паузы, она выпрямилась и выдохнула. – Нет смысла оставаться здесь. Мы направляемся в главный лагерь Революционной армии. Лаббок почувствовал, как у него внутри всё сжалось, глядя на неё. У него было ужасное предчувствие, куда приведёт этот путь, но пока ему оставалось лишь следовать за ней и надеяться, что что-то — или кто-то — изменит её решение, пока не стало слишком поздно. Империя менялась, и вместе с ней люди с трудом приспосабливались к новой реальности. Пока одни пытались найти своё место в меняющемся мире, Гару проводил дни, либо тренируя близнецов, либо оттачивая контроль над Шамбалой. Каждый день в течение последнего месяца он пытался добыть предметы из своего старого мира с помощью Тейгу, и в конце концов ему это удалось. Его одежда из додзё и несколько других предметов теперь принадлежали ему — небольшая, но значимая победа в овладении таинственной реликвией. Однако сегодня в приюте были гости. Сэрю и Ран направились по оживлённым улицам к приюту. Ран, в своей новой роли чиновника, курирующего образование и приюты, хотел проверить условия. У Сэрю была более личная причина — она хотела встретиться со старым учителем. Прибыв, они увидели Гару во дворе, окружённого детьми. Близнец стоял перед ним, подражая его позе, пока он поправлял их. Рядом другие сироты неуклюже копировали движения, их смех разносился по воздуху. Сидя на скамейке неподалёку, старик Бэнг наблюдал за ними с довольной улыбкой. Подошли Ран и Сэрю и почтительно поклонились, приветствуя пожилого мастера боевых искусств. – Рад снова видеть вас, мастер Бэнг, – тепло сказал Ран. Бэнг усмехнулся. – А, Ран. Вижу, ты хорошо освоился в новой роли. А Сэрю... ты как-то по-другому выглядишь. Сэрю глубоко вздохнула, прежде чем шагнуть вперёд. Не колеблясь, она опустилась на одно колено и склонила голову. – Мастер Бэнг... Я наконец-то поняла. Я вижу, как я ошибалась, как ошибочно было моё чувство справедливости. Я причинила столько боли людям, и всё потому, что слепо следовала тому, что считала правильным. Она сжала кулаки, и в её голосе послышалась решимость. – Я хочу измениться — я меняюсь. Пожалуйста, научите меня? Бэнг долго изучал её, его проницательный взгляд выискивал на её лице малейший намёк на неискренность. Затем он улыбнулся. – Вы многого достигли, юная леди. Ваше сердце теперь на правильном месте. В глазах Сэрю мелькнула надежда, но Бэнг покачал головой. – Я на пенсии. Я взял последнего ученика. Дни преподавания позади. Её лицо дрогнуло, но прежде чем она успела ответить, Бэнг поднял руку и указал на Гару. – Однако... если ты действительно хочешь узнать, спроси его. Как по команде, столб фиолетового света взмыл в небо, привлекая всеобщее внимание. Когда сияние погасло, торжествующий смех Гару разнесся по двору. – Это действительно сработало! Старый мастер, Сэрю и Ран подошли поближе и увидели Гару, стоящего на коленях возле подноса, заполненного круглыми сэндвичами, хрустящей жареной картошкой и несколькими стеклянными бутылками, наполненными темной шипучей жидкостью. – Ха! Наконец-то я получил колу! – воскликнул Гару, держа одну из бутылок, словно ценный трофей. Прежде чем он успел сделать глоток, позади него мелькнуло размытое движение. БАХ! Ладонь Бэнга с невероятной точностью и силой ударила Гару по затылку, отчего тот швырнул его лицом в грязь. – Когда я думал, что ты наконец повзрослел, ты начал воровать во времени и пространстве? – разгневанный голос Бэнга перекрыл стон Гару. Гару поднялся, потирая ноющую голову. – Это не воровство! Я пытаюсь овладеть Тейгу! Это просто счастливое совпадение! Глаза Бэнга опасно сузились. – Когда мы вернёмся в додзё, в наказание ты целый месяц будешь мыть пол. В сторонке Ран, Сэрю и дети разразились смехом. – Разве вы не должны его арестовать? – сказала Ран, толкнув Сэрю. – Формально он вор. – Другие миры находятся вне юрисдикции полиции, – пожал плечами Сэрю. Ран усмехнулся. – Верно подмечено.