Искушение

Минцзюэ гладит его по голове с рассеянной нежностью. Яо сидит на диване в его комнате напротив окна, смотрит в свелеющее небо. Минцзюэ освободился не так давно, разумнее было бы лечь спать, а не ждать еще много часов, но Яо сегодня глух к доводам разума. Минцзюэ произносит это вслух и даже не удивляется, когда Яо отвечает, что знает. Можно было подождать эти часы, чтобы теперь Минцзюэ гладил его по голове, стоя за спиной. — Ты же не собирался, — тихо произносит Минцзюэ. Яо не сразу выплывает из дремы. — Что-то изменилось? — Нет, все осталось как было. Минцзюэ ждет, он чувствует. — Что ж, можно поздравить себя с победой, теперь ты редко врешь мне в глаза, — усмехается он через пару минут. — А что не выдумаешь отговорку? В противоположность словам рука у него все такая же нежная. — Поздно, ничего в голову не приходит. Да и зачем, ты все равно не поверишь. — Ты всегда выкручиваешься. — Ты так переводишь тему, чтобы я не вспоминал о твоих промахах? — Яо запрокидывает голову и смотрит ему в глаза. — Я же написал, что приеду. И ворота тоже не сами открылись. На лице Минцзюэ что-то мелькает. Ему явно неловко. — Ассистент про твое последнее письмо забыл. А я не слушал, подумал, кто-то из дальних родственников опоздал. Потом уже спросил, после ужина. Тебе ужин принесли? — Да, спасибо. — Утром сидишь рядом со мной. — Не думаю, что это уместно, — Яо опускает голову и снова смотрит в окно. — Я не член семьи. — Ты мой самый дорогой гость. — И все равно это плохая идея. — Лучше, если ты будешь сидеть в конце стола? — Лучше, если я не буду никому глаза мозолить. В качестве кого я буду сидеть рядом с тобой? Что будут говорить? — Скажут что я скажу, — внушительно говорит Минцзюэ. — Думаешь, Сичень на каком-то другом месте сидит? — Лань Сичень не Мэн Яо, — он слегка качает головой, чтобы ладонь Минцзюэ не прекращала движение. — Вы знакомы с трех лет. Меня они увидят впервые. Люди любят поговорить обо всем новом. — Лучше, если тебя увидят выходящим из моей комнаты? — Яо слышит иронию в его голосе. — Тогда, конечно, поговорить будет не о чем. Яо молчит, он прав. Такая простая мысль почему-то не пришла ему в голову, хотя должна была бы. Впрочем, в этой ситуации нет хороших ходов. Теперь не только Цзини знают, что Минцзюэ его для определенных целей использует, но и Не. — На сколько приехал? — Могу в любой момент вернуться, — Яо ждет, но реакции нет. — Обратный билет на восьмое, не обязательно ждать. — Восемь дней, — Минцзюэ усмехается. — И ничего не случилось? — Ничего нового. Рука с его головы исчезает. Яо чувствует разочарование и почему-то одиночество, но быстро справляется с собой. Он весь день в комнате провел, а Минцзюэ был занят делами. Самое время уйти и дать отдохнуть. Он поднимается с дивана со своей улыбкой с оттенком усталости и встречается с Минцзюэ. С Минцзюэ, который протягивает ему маленькую миску с приплюснутыми темно-синими шариками. — Голубика, — говорит он немного смущенно. — Последняя. Любишь голубику? — Не знаю, — Яо подходит к нему, обнимает за пояс и кладет руку поверх его. — Сделаем вид, что я кто-то нормальный, и будем кормить друг друга в постели? — Минцзюэ скептически смотрит ему в лицо. С его ростом это несложно. — Согласен, глупая была идея, — Яо кладет ягоду в рот. Замирает, почувствовав вкус. Нужно что-то сказать. Что угодно. Минцзюэ просто целует его в макушку. Яо закрывает глаза, Минцзюэ не представляет, что делает. Как теперь вернуть себе хотя бы немного самообладания, никому не нужен тут Яо в растрепанных чувствах. Теперь он понимает, почему мама поверила Цзинь Гуаншаню. Он хотя бы забеременеть не может, и на этом спасибо. — Ты устал сегодня, пойдем спать. — Все со мной хорошо, — говорит Яо, не открывая глаз. Щеке тепло от чужого плеча, он не заметил, когда прижался. — Очень вкусно. Минзцюэ берет его на руки и несет на постель. Кажется, у них все-таки будет секс, Яо не для сна ехал. Он отдает миску с ягодами и помогает себя раздеть, встречает Минцзюэ, но тот обнимает его и кладет себе на плечо. Яо пытается перевести действие в практическое русло, но Минцзюэ целует его так мягко, что он теряется. — Мы оба устали, — говорит Минцзюэ в его губы. — Я просто хочу поспать с тобой. Ты разочарован? Да, Яо разочарован. Минцзюэ, может, и прав, но это только кажется, что времени много, первый день уже прошел. Остальные пролетят еще быстрее. Яо хочет увезти с собой тянущую боль и ощущение сытой усталости. Он ведет рукой по животу и вниз, Минцзюэ перехватывает и целует ладонь. — Минцзюэ, пожалуйста. Минцзюэ переворачивает его на спину и ложится сверху. Поцелуи долгие, тело успевает отреагировать, когда Минцзюэ входит, дыхание перехватывает от удовольствия. Минцзюэ останавливается, давая ему время, сегодня он не торопится. Яо ведет ладонями по его плечам, обнимает за шею. Ему всегда не хватало поцелуев во время секса. Сегодня медленно и нежно. Яо задыхается от этой нежности, тонет в ней, возвращает поцелуями и касаниями. Минцзюэ вокруг него и внутри, Яо чувствует каждое движение, каждый вздох. Минцзюэ берет его плавно, глубокими размеренными толчками, замирает в конце каждого, давая ощутить себя полностью. Яо хорошо. Яо хорошо с ним. Вместе. Он что-то шепчет, Минцзюэ отвечает тем же сбивчивым шепотом. Они кончают одновременно. Не так ярко как обычно, не так долго и вполовину не так хорошо, как Яо привык, но сегодня, наверное, был лучший секс в его жизни. Минцзюэ сцеловывает слезы с его ресниц. — И у тебя все еще ничего не случилось, — вздыхает Минцзюэ. — Ты хоть кому-нибудь доверяешь? — Кроме тебя? Минцзюэ касается губами его губ. Яо сбрасывает сонную негу, поняв, что сказал. — Ты и мне не доверяешь, — Минцзюэ снова касается его губ. — Хотел бы я знать, что в твоей голове делается. — Там все очень просто устроено. Тебе не понравится. — Я тебя не обижу, — повторяет Минцзюэ свое обещание. Яо не отвечает. Хочется продлить эту щемящую нежность, закутаться с сегодняшнее тепло и сохранить его в сердце. Когда все закончится, Яо будет вспоминать эту ночь. Утро наступает быстрее, чем хотелось бы. За завтраком он действительно сидит рядом с Минцзюэ и на него смотрят примерно все. Перешептываются. Гадают, кто он и почему здесь. Яо улыбается вежливо, но и только. Сегодня не стоит добавлять в вежливость другие оттенки, важно первое впечатление. Он всем собой излучает уверенность и полное право находиться рядом с Минцзюэ. Кто его рад видеть, так это Хуайсан. Он по секрету, но так, чтобы Минцзюэ услышал, делится опасениями относительно его визита, Яо отвечает, что и сам не знал, что приедет. Хуайсан радуется, что здравомыслие Яо возобладало. Минцзюэ фыркает. Яо улыбается в пространство, зная, что каждое его слово, каждое движение будет замечено и оценено. После завтрака Хуайсан увязывается за ним, заверив, что соскучился и хочет поболтать. Минцзюэ отвлекается на свои дела, Хуайсану почему-то нечего делать, Яо соглашается. Почему бы и нет? Разница в возрасте не так уж и велика, у них найдутся общие темы. Наверное. Хуайсан рассказывает про свой университет и вполне искренне удивляется, узнав, что у Яо нет высшего образования. У Яо и со средним проблемы, но Хуайсану знать об этом совершенно не обязательно. Яо переводит разговор на другое, отговорившись семейными обстоятельствами. Хуайсан остро смотрит на него из-под ресниц, но ничего не говорит. Рассказывает про свое увлечение живописью. Яо чуть было не проговаривается, что знает, когда соглашается оценить. Хуайсан рисует неожиданно хорошо. Если бы не знал автора, Яо бы решил, что это весьма зрелый и опытный мастер, посвятивший искусству большую часть жизни. Хуайсан слегка краснеет от похвалы и говорит, что он выставляется. Под псевдонимом, конечно, но определенный успех есть. Яо перебирает портреты, большинство людей ему незнакомы. Два раза он видит Главу Не, удивительно точно повторяющего впечатление от их недолгого общения. Значительно больше портретов госпожи Не, видимо, мать соглашалась позировать чаще. Ворох неизвестных ему лиц разного пола и возраста, Хуайсан мастерски умеет пользоваться тушью, передавая настроение. Два или три портрета Сиченя, по которым у Яо создалось впечатление, что Хуайсан к Сиченю тоже относится настороженно. С десяток портретов Минцзюэ с таким настроением, которого Яо не видел, от задумчивого до любящего. Он касается листа кончиками пальцев, проводит по щеке. Со следующего листа на Яо смотрит он сам. На лице вежливая улыбка, в уголках рта прячется предупреждение, но глаза лучатся добротой и теплом. Понятно, почему он бесит Минцзюэ, обладатель такого лица не может не быть лицемером. — Нравится? — Хуайсан выжидающе смотрит в глаза. — Похож, — нейтрально говорит Яо. — Брат сказал, одно лицо. Такая же лживая… ой, прости. — Ничего, я знаю, какого он обо мне мнения, — улыбается Яо. — Он не скрывает. — Я бы нарисовал еще что-нибудь, но не получилось, я же по памяти, — Хуайсан машет рукой куда-то в сторону. — Да и не слишком хорош в портретах. Согласишься мне позировать? Яо, разумеется, соглашается. Обводит взглядом комнату, замечает учебники. — Химия? Неожиданный выбор. Хуайсан кривится. — Это не мой. Отец сказал, что у меня должна быть нормальная профессия, раз уж семейный бизнес я не веду. Буду заниматься исследованиями. — Почему не ведешь? Когда-нибудь это все станет твоим. Хуайсан закатывает глаза. — Ну да, но я надеюсь, брат спасет меня от необходимости всеми руководить и всем управлять. Ему нравится, пусть он и делает. Ему и положено. — По старшинству? — Яо откладывает портреты. Хуайсан согласно мычит, но Яо слышит за этим историю. — Отец с братом договорились, что он живет с кем захочет и наследует управление, а я продолжаю род Не. Они много лет приходили к соглашению, было непросто. — Да уж наверное, думает Яо. — Брат очень хороший, — серьезно говорит Хуайсан. Яо неожиданно вспоминает про подарок. Судя по глазам, Хуайсан не обманывается, но позволяет ему сменить тему. Он не собирается ждать нужного времени и готов пожертвовать этикетом и репутацией Яо, чтобы получить его побыстрее. Комната Яо его впечатляет, но совсем не в том смысле. Хуайсан клянется его отсюда переселить. А подарок ему нравится. Увидев качество работ, Яо понимает, что продешевил, но Хуайсан умеет быть вежливым не хуже него. После положенных восхищений и благодарностей Хуайсан заговорщицки понижает голос и признается, что, кроме Яо, додумался подарить тушь только Сичень. Яо смеется. С Минцзюэ они видятся вечером. Ужин торжественный, как и полагается праздничному ужину в большой богатой семье, но не такой торжественный как вчера. Яо выдерживает его стоически, почти ничего не съев. Минцзюэ заметит, конечно, но тут уж ничего не поделаешь. Он заходит к себе за подарком, а когда возвращается, у Минцзюэ его ждут голубика, сыр и творог. Яо автоматически подцепляет один кусок, когда видит выходящего из душа Минцзюэ. — Нам вставать через четыре часа, — Минцзюэ сразу понимает его взгляд. — Ты кофе пьешь, мы справимся. — А тебе голову мыть. — Я привык не спать, не беспокойся. Когда ты стал таким рассудительным? — Вчера, — ворчит Минцзюэ. — Ты себя в зеркало видел? Ты спал сидя. — Господин совсем не хочет меня? — Яо наклоняет голову к плечу. Минцзюэ чертыхается. Подходит совсем близко, подхватывает его голову под затылок и смотрит в глаза. Яо прищуривается и откидывает голову, открывая шею. Они оба хотят, но Минцзюэ опять сдерживается. — У меня есть для тебя подарок, — зрачки у Минцзюэ расширены, если постараться, все у них будет. — Хочешь его? — Сам найду, — у Минцзюэ голос становится ниже и обретает властную хрипотцу, когда он хочет. У Яо всегда начинает дрожать внутри от этого голоса. — Твой подарок. Минцзюэ быстро освобождает его от одежды, ставит на постель, не давая себя коснуться. Кладет руку на его поясницу и Яо чувствует его пальцы. А потом и не пальцы, он вздрагивает и закусывает губу, еще рано. Яо небольшой любитель жесткого секса, но сейчас винить некого, сам торопился. Руки устают, он опускается лицом вниз, Минцзюэ так нравится даже больше. Он любит покорность и подчинение. Минцзюэ тянет его за волосы, вынуждая подняться, боль приятная и такая нужная, что Яо забывает обо всем. Минцзюэ снова позволяет ему лечь, держит за бедра. Яо сжимает плотную ткань и дышит сквозь зубы, болезненно остро ощущает каждое движение Минцзюэ, желание густое и мучительное, хочется прекратить. Минцзюэ усаживает его сверху. Яо опускается на его член и вздрагивает от удовольствия. Минцзюэ позволяет ему привыкнуть, гладит его тело и обхватывает член. Яо одобрительно стонет, эта часть всегда ему нравилась, жаль, что Минцзюэ редко ему дрочит. Яо двигается на нем, толкается в руку, чувствует, что Минцзюэ недолго. Он сжимает Яо, не давая пошевелиться, вбивается снизу и кончает, оставляет Яо беспомощным и ничего не видящим от желания. Укладывает его рядом с собой прежде, чем Яо понимает, и целует. Яо протестует, но когда это помогало. Он опускает руку, но Минцзюэ перехватывает ее и заводит за голову. Яо разрывает поцелуй и смотрит со злостью, Минцзюэ смеется. — Я кончить хочу! — Оно того стоит, — Минцзюэ держит его запястье одной рукой. — Смотри. Яо смотрит на себя, но ничего привлекательного не видит, разве что член стоит. Минцзюэ ведет ладонью по его груди и животу, прижимает ее внизу, пока Яо не начнет подмахивать, и возвращается обратно. Гладит его шею, проводит по щеке большим пальцем. Снова целует, ловит его рваные выдохи и отпускает. Яо приподнимается на локтях, готовый сыпать проклятьями, но Минцзюэ разводит его ноги и берет в рот. Яо стонет в голос, кусает ладонь. Его трясет, хотя Минцзюэ только примеривается, ласкает чувствительную кожу. Яо что-то говорит, не понимая. Минцзюэ проводит языком по всей длине, ничуть не смущаясь, забирает головку, помогая себе рукой. Яо старается не двигаться, но не может, толкается в эту жаркую глубину, направляет рукой. Минцзюэ позволяет ему все. Яо давит ему на затылок и кончает, падает на смятую ткань и пытается отдышаться. Минцзюэ ложится рядом, Яо притягивает его за шею и целует, чувствуя свой вкус. — Рад, что тебе понравилось. Яо снова целует его, не находя слов. — Не было настолько хорошо. — Позволь мне судить, — Яо покрывает его лицо легкими поцелуями. — Думаешь, у меня часто берут? — Думаю, что надо было раньше так сделать. Яо закрывает глаза и снова тянется поцеловать. Сегодня ему хочется близости и плевать, чем придется за нее заплатить. Сегодня он верит, что нужен, что что-то значит, что Минцзюэ тоже в него немного влюблен. Сегодня он не будет думать о будущем. Позже посвежевший Яо со влажными после душа волосами разыскивает коробочку со своей первой булавкой. Ложится рядом с Минцзюэ и послушно открывает рот, съедая сыр. Аппетит вернулся и теперь Яо очень даже хотел бы чего-то мясного. — Вот, — он кладет коробочку на раскрытую ладонь. — Мой ответный подарок. — Минцзюэ открывает коробочку и вытаскивает булавку. — Моя первая булавка для галстука. Ты не будешь ее носить, разумеется, просто хочу, чтобы она была у тебя. — Почему? — Минцзюэ вопросительно смотрит. — Почему я не буду ее носить? — Потому что она из дешевого сплава и не подходит по стилю. Яо купил самую дорогую, на которую тогда денег хватило, и месяц жил впроголодь, но вложение себя окупило. Сейчас он бы не взглянул на такую, а у Минцзюэ аксессуары изготовлены на заказ. — Ты же мою носишь. — Она, дай подумать, стоит две мои месячные зарплаты? — Яо поднимает брови, но Минцзюэ не улыбается в ответ. — Ты же знаешь, почему. — Нет, не знаю. Ты все время придумываешь новую ложь и я понятия не имею, как узнать, когда ты говоришь правду. Помнишь ли ты сам, где правда. — Минцзюэ, я такой, — Яо целует его в подбородок. — Никогда не буду другим. Ты знаешь. — Да, я знаю, — но принять все еще не может. Настроение уходит, Яо отворачивается, собираясь подняться. — Так сложно быть честным? — Ты не представляешь, о чем просишь. — Ты не рассказываешь. — Потому что тебе не понравится что услышишь. В сентябре мне поручили устранить одно досадное обстоятельство в жизни Главы Цзинь и я его устранил. Мой единокровный брат никогда ничего не получит, а его мать будет молчать до конца жизни. Я сделаю это снова, если понадобится, и не буду переживать, она не первая. Не сочувствовал ей ни секунды, хотя моя мать была в похожей ситуации. Я это сделал именно потому, что моя мать была в похожей ситуации, я должен помнить, что со мной разберутся так же легко. — Ты прав. Мне не нравится. Минцзюэ обнимает его со спины. Яо прижимается к нему, накрывает руку своей. — Цзинь Цзысюнь ждет подписания новых договоров, чтобы отчитаться о своем успехе, хотя все знают, кто и где обеспечил этот успех. Хотя это повышение и теперь нельзя, как раньше, игнорировать мои запросы, потому что это запросы Цзинь Цзысюня.  За последний месяц мне нанесли визитов вежливости больше, чем за год. Когда я вернулся из Цинхэ, Глава Цзинь рассказал о моем самоотверженном труде публично и каждый мой родственник восхитился им в личной беседе. Кроме госпожи Цзинь, для нее я всего лишь еще один из сонма внебрачных детей ее мужа. Знаешь, как я хочу, чтобы она ненавидела меня, Мэн Яо? Хотя и ей когда-нибудь понадобятся мои услуги. В день рождения мне запрещено покидать квартиру, потому что это День рождения наследника Цзинь, и я пока ничего не могу сделать с этим запретом. — Я понял. — Рассказываю не для того, чтобы ты начал сочувствовать. Когда после смерти мамы я пришел к Цзинь Гуаншаню, меня спустили с лестницы. Не знал, что это не только мой День рождения. Ты видел поместье, лететь было долго. Сломал пару ребер, руку вывихнул, губу рассек, шрам остался. — Хватит. — Конечно, хватит, кому интересно, в чем он варится. — А я спрашивал, кому ты доверяешь. Как ты в себе еще до сих пор. — Ты начинаешь меня жалеть. — Я начинаю хотеть сломать что-нибудь Цзинь Гуаншаню. А тебя забрать сюда и кормить клубникой. Яо закрывает глаза, позволяя себе поверить в то, что это возможно. Тишину нарушает протяжный звук. Минцзюэ фыркает, Яо смущенно смеется. — Прости, так и не поел. — Я серьезно насчет забрать. Место моего помощника свободно. Буду звать тебя «мой личный Мэн Яо». — «Мой драгоценный» мне нравилось больше. Спасибо, — Яо сжимает его плечо. — Постараюсь, но… Постараюсь. Минцзюэ целует его в макушку. Яо засыпает под звук его дыхания со странным чувством. Минцзюэ, конечно, не всерьез все это говорил, но было приятно. Место, где его ждут. Место, где он нужен. Место, где он может быть счастлив. С Минцзюэ.