Искушение

В третий раз снова на его территории. Они сталкиваются на парковке, куда Яо привезло такси, а Минцзюэ захлопывает дверцу большой светлой машины. При виде такси Мицзюэ приподнимает брови, видимо, не ожидая, что у него нет личной машины с водителем. Яо усмехается. — Развлечение. — Молодой господин Не, — Яо вежливо кланяется. — Господину не нравится имя этого недостойного? — Не хочешь быть моим развлечением? — Этот недостойный не смеет мечтать, — Яо смущенно опускает глаза. — Вечером у меня, — бросает Минцзюэ и уходит. Словно не сомневается, что Яо согласен. А может, ему все равно. Яо, впрочем, согласен. День заполнен отчетами и совещаниями. Делегация Не обсуждает все те же вопросы, но Яо на переговоры не допускают, намекая, что его присутствие в прошлый раз было некстати. Специфика его обязанностей не предполагает. Яо вежливо улыбается. Конечно. Специфика. Зато специфика его обязанностей отлично сочетается с визитом в номер Не Минцзюэ, куда Яо намерен отправиться сразу же, как только покончит с делами. Настроение сегодня ни к черту, секс должен помочь. Яо приезжает раньше, но решает не подниматься. У Минцзюэ четкое понимание личных границ, он не оценит сюрприза. Он пьет свой зеленый чай, смотрит на часы на стене и думает о работе. Он всегда думает о работе, больше не о чем. Минцзюэ появляется поздно вечером, когда Яо уже и не ждет. Кивает ему, проходя мимо, и сразу идет к лифту. Яо не успевает, естественно, и вынужден ехать на следующем. Как-то это мелочно для Минцзюэ. — У господина был плохой день? — спрашивает Яо, едва дверь открывается. — Это правда? — Что именно? — Яо улыбается своей лучшей улыбкой. — Что ты его незаконнорожденный сын. — Я еще не заслужил официального знания о моем существовании, — улыбка Яо не меняется. — Связь с моей матерью была бы слишком компрометирующей. — Кого, Цзинь Гуаншаня? — Минцзюэ фыркает. — Ты здесь не сам по себе. — На тот момент я о твоем существовании не подозревал, не то что в лицо знать. Ты мне просто понравился. Судя по лицу Минцзюэ, веры ему ни на грош. — Так господин желает отомстить Цзиням в лице этого недостойного или прикажет ему не показываться на глаза? — Яо замечает на столике что-то странное. — Господин? Что-то настолько странное, что он даже вынужден шагнуть в сторону, чтобы рассмотреть. Минцзюэ оборачивается и чертыхается. Яо улыбается польщено. — Не думал, что господин пожелает оказать столь серьезный знак внимания. Этот недостойный счастлив. — Это все ваши цзиньские… — Минцзюэ проглатывает окончание. — В мое отсутствие принесли. Яо хочет округлить глаза в знак грусти, но решает, что это пока слишком. — Это приветственное шампанское, его приносят всем важным гостям. И клубнику тоже приносят. — В прошлый раз не было. — Если нужно склонить чашу весов в свою пользу. У вас был важный этап. — Минцзюэ прищуривается. — Яо кивает на шампанское. — Это — признак важного этапа в переговорах. С равной вероятностью может быть и благодарностью, и извинением, и намеком. Можно я клубнику съем? — Ты любишь клубнику? — Обожаю, — Яо кивает и проходит к алой горке. — Я все ягоды люблю, но удовольствие дорогое. — Семья Цзинь богата, — замечает Минцзюэ. Это не означает, что богат лично он. Яо берет верхнюю ягоду, откусывает половину и прикрывает глаза от удовольствия. — Попробуй, очень вкусно. Минцзюэ подходит к нему, наклоняется и целует. Яо отвечает, конечно, но в процессе понимает, в чем подвох. — Можно было целую взять, а не отбирать у меня. Минцзюэ подносит его руку ко рту и откусывает от ягоды. У Яо внутри что-то дрожит, словно Минцзюэ не ягоду в рот взял. Он откусывает хвостик и целует Минцзюэ. Как они оказываются на постели, Яо снова не понимает. — Можем немного помедленнее? — Яо чувствует Минцзюэ всем телом, касается внутренней стороной бедер и смотрит в глаза. — Хочу запомнить. — Не в этот раз, — бросает Минцзюэ и входит. Яо принимает его со стоном. Он еще не готов, у него все еще недостаточно опыта, Минцзюэ все еще слишком большой и напористый, но ему хорошо. Пожалуй, сегодня он так и хотел. Он пытается расслабляться, ложиться удобнее, но не выходит. С Минцзюэ не так просто расслабиться. С Минцзюэ внутри тем более. Минцзюэ берет его размеренно и до конца, не обращая внимания на реакцию, заботится о своем удовольствии, не замечает, что Яо приятно все меньше. Когда он уже почти готов протестовать, Минцзюэ переворачивает его, ставит в коленно-локтевую и давит на шею. Обычно Яо не столь покладист, но Не Минцзюэ невозможно противиться. Минцзюэ снова берет его, Яо стонет в голос. Его трясет, Минцзюэ упирается между лопатками, мешая двигаться, сзади тесно, неудобно и горячо, он задыхается. Удовольствие совершенно несексуальное, поза унизительная и открытая, Яо жмурится и тянет руку к лицу. Минцзюэ это, кажется, возбуждает. Он вбивается с низким звуком, похожим на рычание, не дает пошевелиться, вытряхивает из Яо стоны и мольбы и кончает на спину и ягодицы, выйдя в последний момент. Он весь липкий и мокрый, с отставленной задницей, с выступившими слезами и красными искусанными губами, его трясет от желания, по спине течет сперма — вряд ли Минцзюэ мог придумать что-нибудь более унизительное. Разве что видео снять. Теперь еще за дверь выставить, отличная месть будет. Минцзюэ так и делает. Поднимает его с постели, ставит на ноги. Яо сверлит его злым взглядом. Минцзюэ усмехается и указывает на дверь в дальнем углу. Яо решает не спорить, просто потому что подрочить в душе проще, чем ждать второй раз, но Минцзюэ прижимает его спиной к стене и целует. Яо не оценивает. — Кончишь когда я скажу, — Минцзюэ сжимает его сосок. Его трясет, он рефлекторно зажмуривается и стонет. Яо ненавидит их обоих за это яркое удовольствие. — Господин… господин доволен? — Еще нет. — Это из-за… — Это из-за вашей подлой натуры. — Я могу что-то… — Расплатиться за всех? Да, пожалуй. Яо стонет, потому что это уже невозможно. Минцзюэ включает воду и моет его, не давая к себе прикоснуться. Яо не хрупкая барышня, но оба его запястья Минцзюэ держит легко. Поворачивает его спиной, прижимает к стене и гладит ягодицы. Яо даже дыхание задерживает от того, как это приятно. — Нравится, когда тебя контролируют? — Минцзюэ усмехается. Яо ни разу не любит ни унижение, ни контроль, он бесится, когда Минцзюэ лишает его подвижности, но тому знать вовсе не обязательно. Яо жалобно стонет. — Потерпи, в конце будет лучше. — Не хочу лучше, — хнычет Яо волне искренне, — можно я сейчас кончу? Пожалуйста! — А как же твое «господин»? — Господин! Позвольте мне кончить! — Минцзюэ медлит и Яо открывает глаза. — Я… переигрываю, да? — Немного. — Я правда хочу. — Доверься мне. Довериться? В мире, где доверие — это смерть? Яо сдавленно смеется. — Как скажешь. Минцзюэ ласкает его, прижимая к стене, пока Яо не сдастся и не начнет умолять, поворачивает и целует. Яо обнимает его, трется о бедро, но Минцзюэ не позволяет. Обхватывает его член и да, это лучше. Яо не плачет от наслаждения и благодарности, но близок. Минцзюэ не нежен, он дрочит сильно и быстро, Яо не успевает толкаться в его руку и перестает отвечать на поцелуй. Его всего трясет, перед глазами цветные круги, колени подгибаются, от наслаждения больно и хорошо. Минцзюэ продолжает еще немного и прижимает его к себе, Яо выгибается и кончает, наконец, стонет громко, разорвав поцелуй. — Ты громкий, — говорит Минцзюэ. Яо мысленно велит ему заткнуться. — И долгий. Яо приходит в себя. Глаза закрыты, он обнимает Минцзюэ ослабевшими руками, прижавшись щекой к его плечу, но вообще, конечно, это Минцзюэ его держит. Теплая вода все еще падает на них сверху, Яо продолжает вздрагивать от удовольствия, на животе понятно что. На животах их обоих. Ладно, Минцзюэ был прав, оно того стоило. — Можешь меня отпустить. Минцзюэ хмыкает, но не отпускает. Он снова прав, сил стоять самому у Яо нет и будут нескоро. Они приводят себя в порядок, Минцзюэ заботится о нем и после душа. Обтирает полотенцем, оборачивает мокрые волосы другим, подхватывает его на руки. Яо обнимает его за шею и смущенно улыбается, он и в самом деле признателен. Секс отнял слишком много сил, окончания он просто не помнит. — Развлечения Гуаншаня все такие? Стоит попробовать? — Не входит в мои прямые обязанности, не могу ответить на этот вопрос, — Яо сворачивается на постели, но вовремя вспоминает где он и с кем. Соблазн и скромность. Соблазн и скромность,  Мэн Яо. Минцзюэ стягивает полотенце с его головы. Мокрые волосы рассыпаются по плечам, холодят кожу. Яо нравится, как смотрит Минцзюэ. — Насчет безопасности. — Это должен быть мой вопрос. — Взгляд Минцзюэ тяжелеет. — Я ничего нового не получу? Яо полагает, что сексом Минцзюэ занимается чаще него, но кто поверит? — В семье Цзинь тщательно следят за здоровьем, — он вежливо улыбается. — Полагаю, будет справедливо, если мы разделим обязанности. Ты носишь защиту, я смазку. — Минцзюэ выпрямляется и смотрит на него пару секунд с середины комнаты. Яо ловит себя на том, что любуется. — Потому что мой размер тебе не налезет. Минцзюэ некоторое время не двигается. — Носить презервативы для любовника плохо для моей репутации, — уточняет Яо. Минцзюэ фыркает. — Смазка, значит, не повредит, а презервативы испортят репутацию. Как? Ориентацию обозначат? — Не ориентацию, а позицию, — Яо вздыхает вполне искренне. — Это вопрос не секса, а власти. Имеет значение, как именно и кто. Ты удивишься, но я снизу не так часто. Минцзюэ ему снова не верит. Ожидаемо. А вот то, что он приносит Яо клубнику, удивляет. Ставит возле него на постель и уходит за шампанским. Яо смотрит на клубнику и сомневается. Ну нет. Не Минцзюэ не может его клубникой кормить, это слишком. Мало ли что он там до секса сказал, Минцзюэ к нему относится — да они оба знают, как Минцзюэ к нему относится. Он, в конце концов, Цзинь. — Ешь, — Минцзюэ протягивает ему бокал шампанского. — Или хочешь, чтобы я кормил тебя с рук? — Хочу, чтобы тебе тоже досталось, — Яо улыбается соблазнительно. — Это для тебя. Он и клубника, поднимает брови Минцзюэ. Яо всерьез сейчас? Минцзюэ скорее можно представить с сырым мясом на блюде. Он и шампанское взял скорее для Яо. Минцзюэ берет клубнику за хвостик и подносит к его губам. Проводит по ним, раскрывает, Яо подается вперед, смотрит на него сквозь ресницы и обхватывает клубнику губами. Минцзюэ делает характерное движение, клубника двигается на языке, Яо тихо стонет от того, как это хорошо. Минцзюэ говорит ему кусать, Яо слушается, рот заполняется клубничным соком. Он сглатывает. — Впечатляющая демонстрация. Если бы Яо умел краснеть, сейчас самое время. — Просто клубнику люблю. — Я так и понял. — И я вовсе не… не… — не представлял член Минцзюэ, это-то чистая правда. Яо наслаждался ощущениями от ягоды, ему никакой заменитель не нужен. — Ты понимаешь, о чем я. — Не любишь оральный секс? У тебя нет опыта? — Никакого. Лгать для него всегда было естественно, откровенность давалась гораздо сложнее. Минцзюэ хмыкает. — Тогда сам ешь, раз нет опыта. Если хочешь, чтобы я тебя не сразу учил. О. — О, — Яо опускает глаза. Зрелище Минцзюэ и впрямь заинтересовало. — Я… люблю учиться, но хотелось бы и старый материал закрепить. Мы можем отдать должное нашей традиционной форме общения? — Позже. Мне понравилось, какой ты сегодня. — Яо улыбается вопросительно. — Минуты полторы заканчивал. Долго, красиво, так стонал, так благодарил, — досада Яо так сильна, что вырывается из-под контроля. — Тренируешься ради меня? — Приятно доставлять удовольствие, — Яо берет себя в руки, но уже поздно. — Ты все равно не поверишь. Минцзюэ кивает. Сексу это не помешает, скорее, наоборот. Яо берет клубнику и кладет ее в рот.