Искушение

По-хорошему, Яо должен пребывать в ярости. Его достижения вновь присвоили, не упомянув даже вскользь, премия снова не его, зато ему достается взгляд, полный брезгливости. Да, Яо должен пребывать в ярости, но ситуация настолько типичная, что не задевает. Или же Яо пребывает в ярости постоянно. Глупо, смешно и бессмысленно реагировать, ему некуда идти, он больше ничего не умеет, он поклялся матери, что заставит Цзинь Гуаншаня признать себя — а Яо очень серьезно к клятвам относится, их и было-то всего две. Цель его жизни с каждым днем не становится ближе. Яо отсылают с незначительным поручением. Нужно помочь в расследовании в одном из филиалов — ничего срочного, ничего важного, всего лишь способ удалить его на время, чтобы не помешал продвижению в иерархии. Яо бы помешал и оттуда, но последствия будут серьезнее выгоды, приходится отложить. Но не смириться, нет. Яо помнит всех, кто хотя бы раз ему помешал, придет время расплаты. Для некоторых уже пришло, но они никому не расскажут. Расследование маленькое и глупое. Яо справляется за неделю, да и то потому, что местные о нем раньше не слышали. С Минцзюэ они видятся время от времени. Он дает свои контакты, но Яо ни разу не связывается за это время, незачем. В случае чего будет использовано против него, да и против Минцзюэ, а того подставлять вовсе не хочется. Яо вспоминает, где тот должен быть в это время, и подстраивает график перелетов так, чтобы снова столкнуться в аэропорту. Секс с Минцзюэ из случайного давно превратился во что-то, чему ни один из них не хотел подбирать название. Минцзюэ так и звал его развлечением, не доверял, относился с пренебрежением к нему и его родству, осуждал характер и поведение, но в то же время был искренен и по-своему заботлив. Яо не показывал, но очень ценил. Минцзюэ был его полной противоположностью, с ним было забавно и одновременно захватывающе. А еще рядом с ним Яо становилось спокойнее. Впрочем, Яо ему тоже не доверяет, вполне отдавая себе отчет, что при случае Минцзюэ тоже их близостью в своих интересах воспользуется. Нравились ему методы Цзиней или нет, он был наследником и ответственность на нем была соответствующая. — О, молодой господин Не, какая приятная неожиданность! — Яо округляет глаза и улыбается удивленно. — Такая неожиданность, что ты тут пять часов меня ждал? — Четыре с половиной, — усмехается Яо. — Сколько у нас времени? Выясняется, что у них есть восемь часов. Яо, как обычно, в экономе, а почему Минцзюэ не пользуется частным бортом, неясно. Вряд ли из желания с ним сексом заняться. Минцзюэ сразу направляется в отель аэропорта, Яо следует за ним. В последний раз он ел в самолете весьма скудный завтрак, желудок прозрачно намекает, но терять время на еду Яо не намерен. Да и денег нет. Ничего, придумает что-нибудь. Будет чем заняться. В номере Минцзюэ окидывает его подозрительным взглядом. — Ты опять улыбаешься. — Я всегда улыбаюсь, — Яо мягко смеется. — По-цзиньски. Ты делаешь что-то мерзкое и хочешь скрыть. — Накажи меня, — легкомысленно предлагает Яо, снимая галстук. — В конце концов, разве мы здесь не за этим? — Мы здесь, чтобы ты через восемь часов сидеть не мог. — О, господин все только обещает, — Яо складывает руки в притворной жалости. — Этот недостойный все еще не был наказан как следует! Это тоже часть их игры. Яо закидывает руки ему на шею, Минцзюэ снимает его заколку и рассыпает волосы по плечам, пропускает их между пальцев. Это что-то новенькое. — Они стали длиннее. — Мне нравится, — Яо наклоняет к плечу голову. Ему нравится, когда Минцзюэ его по голове гладит, а не длина волос, но это он не уточняет. — Все в порядке? — У тебя или у меня? — У нас, — Яо улыбается ожидающе. — Мы начнем? — А мы разве не начали? — Моя рубашка все еще не расстегнута. Минцзюэ многозначительно улыбается. Яо опускается на колени, расстегивает его штаны, приспускает белье и запрокидывает голову. Минцзюэ перебирает его волосы. — Господин, это недостойный боится показаться невежливым, — Яо щурится от удовольствия. — Перелет был долгим. Минцзюэ хмыкает. — Тебе понадобится сухая рубашка. Душ маленький и для двоих тесный, он и для одного Минцзюэ тесный. Яо ждет, пока Минцзюэ не откроет дверь, и опускается на колени под струи воды. Рубашка промокает и липнет к телу, движения скованные, он помогает себе рукой и облизывает головку. Минцзюэ действительно учит его делать минет, Яо старательно повторяет все, что выучил, пока не рискуя менять последовательность действий. Яо небольшой любитель процесса, но ощущение власти над Минцзюэ многое искупает. Минцзюэ нравится, когда он берет. Нравится, когда сосет, когда позволяет держать себя за волосы, когда берет глубже и когда давится, не справившись с размером. Яо чувствует, как ему нравится. Хотя он прекрасно знает, что Яо солгал про отсутствие опыта. Минцзюэ любит кончать ему в рот, Яо все еще не может определиться, бесит его этот факт или приносит мрачное удовлетворение. Минцзюэ велит ему начинать, Яо сжимает себя в руке и стонет от удовольствия. Надолго их не хватает. Яо сбивается с ритма почти сразу, старается держать рот открытым и давится, задыхаясь, когда Минцзюэ держит его за шею, кончая. Отпускает почти сразу, Яо проглатывает сколько может и смаргивает выступившие слезы. Кончить все еще хочется. Яо дрочит себе, не открывая глаз, постанывает, вздрагивает всем телом. В рубашке неудобно, полы мешают, Минцзюэ смотрит на него сверху и время от времени поправляет, когда Яо все же кончает, облегчения это не приносит. Минцзюэ дает ему отдышаться и выходит. Некоторое время Яо просто сидит. Потом берет себя в руки, стаскивает рубашку и моет голову. У них не так много времени, следует позаботиться об одежде в первую очередь. Если все сделать правильно, рубашка высохнет, можно будет гостиничным феном досушить в крайнем случае. Есть все еще хочется, но Яо не может заставить себя тратить столько денег, у него руки буквально не поднимутся это сделать. Что такое клубника по сравнению с сэндвичем по десятикратной цене? А клубнику Яо себе позволяет. Он чистит зубы и выходит, благоухая свежестью. Минцзюэ указывает ему на толстый махровый халат с логотипом гостиницы, Яо мельком думает каково это — не считать деньги, просто потому что они есть все время. Яо садится на колени к Минцзюэ. Минцзюэ обнимает его и, черт, Яо не на это рассчитывал. Выглядит будто они влюбленные. Минцзюэ обнимает его, прижимает к себе, Яо кладет голову ему на плечо и чувствует себя спокойным и защищенным. Насколько он вообще знает спокойствие и защищенность. — Чай или кофе? — На твое усмотрение. — На мое усмотрение плотный обед, — Минцзюэ хмыкает. — Тебе не надоело? — Что именно? — Ты никогда не звонишь. — И не буду. — Мы так и продолжим встречаться в случайных местах? — Так безопаснее. Могут найти и звонки, и переписку. — А наши встречи, значит, не отследят? — Наши встречи понятно для чего, про них все знали еще с первого раза. В случае чего мы оба скажем, что налаживали связи. — Не вижу разницы с перепиской, — Минцзюэ отводит волосы с его виска. Яо вздыхает. — Есть разница, просто поверь. Минцзюэ, к счастью, не уточняет, что Яо лгал ему столько раз, что поверить уже затруднительно. Для Минцзюэ, по крайней мере. Не уточняет вслух, но про себя наверняка произносит. Впрочем, что он там говорит про себя, Яо не беспокоит. Он прикрывает глаза. Минцзюэ больше не говорит. Обнимает его, кладет руку на скрытое халатом бедро, Яо ждет, чем дело кончится, и незаметно для себя засыпает. — Добрый вечер, спящее сокровище, — Минцзюэ аккуратно тормошит его за плечи. — Составишь компанию? — Да, — Яо с трудом поднимает голову. — Конечно, а в чем? Он трет глаза и внезапно холодеет, как водой окатили. Он заснул. Не сделал вид, не погрузился в дремоту, которую мог в любой момент сбросить, он заснул по-настоящему, перестав контролировать происходящее. Минцзюэ в это время что угодно мог делать. У Яо пароль на телефоне, конечно, а не отпечаток пальца, да и с собой ничего тайного нет, но все равно. Яо всегда засыпал в одиночестве. Минцзюэ усаживает его на свой стул и идет к двери. Яо думает, что он мог потерять и на что оно повлияет, пока официант сервирует обед. Память у Яо отменная, пароли он не хранит, отчетов не возит, ключей, чтобы сделать с них дубликаты, у него тоже нет. Карты? С их помощью можно местоположение отследить что еще? Минцзюэ фыркает, глядя на его лицо. — Не беспокойся, я ничего не трогал. Все твои грязные секреты все еще только твои. — У меня нет ни единой причины поверить. Ты же не веришь. — Потому что ты Цзинь, а Цзини всегда лгут. Ты используешь меня, как только повод появится. — Ты тоже используешь, — Яо холодно улыбается. — Ты — наследник семьи, которая ведет переговоры о совместном проекте с моей семьей по ее инициативе. Разве не логично узнать больше, собрать информацию, использовать в своих целях? Как рычаг давления я не очень подхожу, но как агент влияния вполне. — Я не буду использовать ваши методы, — Минцзюэ хмурится. — Не против тебя же. Ты мне доверился. — Я тебе доверяю еще меньше, чем ты мне. — У нас с тобой, — секс, продолжает Яо. Отличный способ втереться в доверие, стать ближе и узнать все, что хочешь. И навязать все, что хочешь, — отношения. Близкие. Не знаю, как это у вас называется, но в нашей семье не принято предавать того, с кем делишь постель. — Прости мое недоверие, но в моей семье именно этим способом пользуются. — Хочешь, дам тебе слово? — Да, — говорит Яо, не раздумывая. Минзцюэ по-другому относится к обещаниям, он свое не нарушит. — Да, хочу. — Даю слово, что я не двигался все то время, что ты спал. Все твои вещи остались в неприкосновенности, сюда никто не входил или по крайней мере, мне о том неизвестно. Я не касался и не имел намерения касаться твоих вещей. — И в то время, когда я в душе был? — быстро говорит Яо. — И тогда тоже. Формулируй как хочешь, со мной ты в безопасности. — И ты не хотел узнать, что в моем телефоне? — Хотеть и узнать — разное. Все еще хочу знать о тебе больше, но не таким способом. Спрашивать не буду, ты не расскажешь. Яо отпускает немного. — Прости мое недоверие, я… — Теперь лучше понимаешь, почему я всех вас презираю, — перебивает Минцзюэ. — Да. И поэтому тоже. Яо задевает. Не то, про что Минцзюэ говорит, а то, что теперь он знает. Не так уж Яо умен, если его обычный план раскусили. — В моем телефоне нет ничего важного. Я не храню информацию там, где ее можно найти. Минцзюэ кивает. — Ешь, остынет. Надеюсь, мы все выяснили. У нас несколько часов, хочу потратить их с толком. Яо придвигает к себе свою порцию. Минцзюэ он не верит по-прежнему, а его слову — да. И в какой-то момент перестал воспринимать как угрозу, что, несомненно, ошибка. Минцзюэ тоже ему не верит, но платит за него и воспринимает всерьез настолько, что готов дать слово. И Яо ни секунды не хотел сделать то, о чем только что думал — ни взломать телефон, ни обыскать вещи, ни запомнить номера карт и счетов, ни повесить устройства. Да даже собрать информацию, чтобы потом было чем шантажировать. Ему, конечно, и не говорил об этом никто, но теперь Яо сомневается, что без прямого приказа согласится. Ему нужно подумать надо всем этим как следует.