Осторожней за рулем

Едва переступив порог кинозала, Хэ Цин нахмурился и потянул Ин Юйцзяна за собой к самым что ни на есть центральным местам в первых рядах. Ин Юйцзян, пользуясь своим ростом, одним взглядом оценил обстановку и едва сдержал усмешку. Кто, интересно, додумался бы тащить на свидание смотреть оглушительный боевик? И, что хуже, усаживаться в самой середине зала, где на тебя волей-неволей пялятся все окружающие? Хэ Цин устроился в кресле, но мысли его явно витали где-то далеко от экрана. Надетые для вида 3D-очки казались ему дурацкими. Они будто приковывали взгляд Ин Юйцзяна к гигантскому полотну с его неестественно вытянутым изображением. Какая уж тут, к чёрту, романтика? Фильм начался, и Хэ Цин, уже успевший наесться попкорна, отставил ведёрко. Сделав пару глотков газировки, он поморщился. Ин Юйцзян, заметив его гримасу, кашлянул и бросил под шум взрывов: — Не нравится, так не пей. — Да брось, как это не пить? — буркнул Хэ Цин, стараясь не смотреть на него в полумраке. Его голос прозвучал приглушённо, будто он говорил сам с собой. — Хочешь попробовать? Он не успел договорить. Внезапно его рука, сжимавшая газировку, ощутила тепло. Ин Юйцзян накрыл её своей ладонью. Наклонившись, он коснулся губами соломинки и сделал небольшой глоток. Проглотив сладкую жидкость, он откинулся в кресло и, не глядя на Хэ Цина, прошептал: — Сладко. Пряча смущение за наигранным покашливанием, Хэ Цин почувствовал, как воздух между ними наэлектризовался. Момент был слишком подходящим, чтобы его упускать. Собравшись с духом, он начал, растягивая слова: — Слушай, я там друзьям наболтал… — Мм? — отозвался Ин Юйцзян низким, чуть хрипловатым голосом, от которого у Хэ Цина по спине побежали мурашки. Чёрт, почему его голос действует так гипнотически? Хэ Цин тут же пожалел, что начал этот разговор. Щёки запылали, и он уткнулся в шарф, пытаясь скрыть жар. Когда же это вечное смущение наконец оставит его? Ин Юйцзян, не подозревавший о буре в голове юноши, заметил его хитрющую ухмылку и понял, что ничего путного тот не затеял. — Я жду ответа, — невозмутимо напомнил он. — Да так, ничего… сказал им, что мы с тобой… ну, типа… — Хэ Цин выпалил на одном дыхании, — а Фэн Тан тут как заорёт: «Да вы ж и за руки-то не держались!» Короче, я им всё и выложил. Они хотели сегодня ко мне вломиться, но я их до завтра отшил. Пока он тараторил, на экране разворачивалась кульминационная сцена: взрывы, пальба, оглушительный грохот. Хэ Цин в мыслях костерил себя за выбор фильма. Зачем он потащился в этот шумный балаган, вместо того чтобы остаться с Ин Юйцзяном наедине и посмотреть что-нибудь… ну, более располагающее, например фильм для взрослых? Сорвав с лица 3D-очки, он откинулся в кресле. Спецэффекты с их ослепительными вспышками, похожими на молнии бога молний, только раздражали и вызывали тошноту. Ин Юйцзян, выслушав его сбивчивый лепет, придвинулся ближе. Его губы почти коснулись уха Хэ Цина, и тёплое дыхание заставило того вздрогнуть. — Что это было? — спросил он. Хэ Цин сидел, не в силах вымолвить и слова. Заметив его молчание, Ин Юйцзян добавил: — Фильм слишком громкий, не расслышал. Чёрт, он слишком близко! — пронеслось в голове у Хэ Цина, и его стало затягивать в этот омут с головой. Он попытался выпрямиться, но повернуться к Ин Юйцзяну лицом не посмел, их губы оказались бы в опасной близости. Закатив глаза к потолку, он буркнул: — Ну, ты понял! Поцелуй, чёрт возьми! Неужели забыл? Или специально добивается, чтобы я это проговорил вслух? В ответ послышался тихий, сдавленный смешок. В следующее мгновение Хэ Цин почувствовал тепло на своей руке. Просунув ладонь под подлокотник кресла, Ин Юйцзян накрыл его пальцы своими. Горячая, сильная ладонь сжала его кисть, и Хэ Цин оцепенел, боясь пошевельнуться. В мерцающем свете экрана профиль Ин Юйцзяна ярко выделялся. Он наклонился чуть ближе, подхватил свисающий на колени Хэ Цина конец шарфа и накрыл им их сцепленные руки. Ин Юйцзян впервые делал что-то столько невинное. — Вот, держу тебя за руку, — сказал он. Чёрт, а шарф гениальное изобретение, — подумал Хэ Цин, чувствуя, как сердце начинает колотиться всё чаще. *** Фильм тянулся мучительно долго, но Хэ Цин уже почти не следил за происходящим на экране. Их сплетённые под шерстяным покровом ладони, постепенно нагревались, но ни один из них не решался нарушить это хрупкое единение. Сердце Хэ Цина стучало так громко, что, казалось, заглушало все взрывы и выстрелы. Когда главный злодей наконец получил по заслугам, Хэ Цин с облегчением подумал, что кошмар скоро кончится. В этот момент Ин Юйцзян наклонился к нему и сказал: — Выйду, звонок. Хэ Цин лишь кивнул, подобрав ноги, чтобы дать ему пройти. Оставшись один, он полностью потерял интерес к финальным титрам. Достав телефон, он открыл Weibo и сразу же наткнулся на пост от аккаунта @ChengduLuxuryCarStreetPhotography. На фото красовался его Ламборджини Centenario, летящий по улице Дацысы. Красные стены и серая черепица на заднем плане сливались в цветное пятно, а яркие фаги выхватывали из темноты хищный силуэт машины. Подпись гласила: Случайная встреча с юбилейной «коровой» господина Хэ. В среде автолюбителей Ламборджини было принято называть «большой коровой» или «маленькой коровой» из-за эмблемы с быком. Но сейчас эти «коровы» напоминали Хэ Цину лишь красные логотипы Red Bull на его гоночном комбинезоне, от которых начинало ломить виски. Он увеличил фото. Качество снимка было безупречным, явно работа профессионала. Приглядевшись, Хэ Цин не сдержал улыбки. Чёрт, а я-то ничего так выгляжу, — подумал он. И Ин Юйцзян рядом… просто картинка. Пролистывая комментарии, он едва не фыркнул. Самый популярный, с кучей лайков, был от Фэн Тана: @FtAnG: Пожаловался! Хэ Цин, не долго думая, отправил жалобу на его комментарий. Столько лайков, чёрт побери! — усмехнулся он про себя. Фэн Тан что, ботов накрутил? Решил влезть между влюблёнными? Следующий комментарий был от незнакомого автолюбителя: Эй, а это почему босс Ин в машине у господина Хэ? Хэ Цин открыл ветку ответов. Там разгорелся настоящий спор: Они же вместе в ралли участвовали, тебе-то что? Сначала поругаться, потом подружиться. Может, на ринг вызвали? Или сразу на трассу, раз уж гоняют лихо. Чуть ниже комментарий от какой-то девушки: Ин Юйцзян такой красавчик, аааа!!! /doge Хэ Цин нахмурился, но в глубине души почувствовал укол гордости. Ладно, — решил он, раз хвалят моего человека, можно и простить. И, чуть помедлив, поставил лайк. Затем, с верифицированного аккаунта, просто сделал репост без лишних слов. В этот момент его окликнули. Хэ Цин поднял голову, это вернулся Ин Юйцзян. Фильм наконец-то закончился. Зрители, многие из которых едва не уснули, лениво потянулись к выходам. И тут, как назло, зазвонил телефон. На экране высветилось имя Фэн Тана. Хэ Цину ничего не оставалось, кроме как ответить. На том конце стоял оглушительный гвалт, похоже, Фэн Тан снова созвал толпу друзей и отправился играть в бильярд или ещё в какую-то движуху. Его голос звучал нарочито грустно: — Десять лет жизни и смерти, всё как в тумане. Не думаешь о прошлом, но забыть не можешь. А моя любовь детства ушла к другому! Хэ Цин, не растерявшись, подхватил в том же духе: — Повидал я моря и океаны, и мне подойдёт любой другой, только не Фэн Тан! На заднем плане послышался голос Лань Чжоу, явно подслушивавшего разговор: — Цин-эр, а я тебе подхожу? — выкрикнул он, вырывая телефон у Фэн Тана, который, судя по звукам, был на грани театрального обморока. Хэ Цин закатил глаза: — Лучше не мечтай, забудь меня и живи спокойно. Слушая этот спектакль, Ин Юйцзян лишь покачал головой. Обычно Хэ Цин в соцсетях ограничивался лаконичными «Круто!» или «666», а сообщения длиннее пяти слов были для него настоящим подвигом. Откуда вдруг такая риторика? Он шагнул ближе и легонько сжал шею Хэ Цина сзади, поторапливая: — Все уже ушли. Хэ Цин вздрогнул от неожиданного прикосновения, чуть не выронив телефон, и пробормотал: — Сейчас, уже… Услышав его внезапно смягчившийся голос, Лань Чжоу завопил: — Чёрт, ты там что, стонать начал? Хэ Цин, смущённый тем, как его голос дрогнул под рукой Ин Юйцзяна, огрызнулся: — Какой, к чёрту, стон? Я в кино, фильм только что кончился! Он поспешил выключить микрофон и, повернувшись к Ин Юйцзяну, уже сердито спросил: — Я что, правда стонал? Ин Юйцзян прищурился, чувствуя, как внизу живота разливается теплота. Понизив голос, он ответил: — Ты вообще в курсе, какое впечатление производишь? *** После фильма время уже подбиралось к вечеру. Наевшийся попкорна и напившийся газировки Хэ Цин чувствовал себя так, будто проглотил воздушный шар. Ин Юйцзян, глядя на то, как тот в одиночку управился с «семейным» ведром, подумал, что наелся уже просто от одного вида этой трапезы. Они шли к парковке, и Хэ Цин, плетясь сзади, проворчал: — Не мог бы помедленнее? Ноги длинные, вот и притормози! В Тайгули у Хэ Цина было своё постоянное место в подземном гараже, отгороженное лентой. От случайных царапин это, конечно, не спасало, но хоть какая-то иллюзия безопасности. Охранники, видимо, не ожидали его столь скорого возвращения, и возле машины никого не было. Хэ Цин потер замёрзшие руки, в сердцах прикидывая: Этим ребятам явно пора урезать премию. Его засунутые в карманы пальцы начинали коченеть без тепла ладони Ин Юйцзяна. Выдохнув облачко пара, он плотнее закутался в шарф и ускорил шаг, догоняя спутника. Хэ Цин хотел что-то сказать, но слова путались, уступая место настойчивому воспоминанию о тепле их сплетённых рук. С заискиванием в голосе он выпалил: — Слушай, а в Тайгули на первом этаже есть бутик Givenchy. Говорят, у них отличные кашемировые шарфы. Может, зайдём, выберем тебе? Ин Юйцзян, услышав его шаги позади, чуть сбавил ход, но не обернулся. — Не ношу шарфы. Вот же чёрт, как можно так категорично отнекиваться? — подумал Хэ Цин, на ходу оглядевшись и убедившись, что вокруг ни души. Внезапно он рванул вперёд, встал на цыпочки и, обхватив Ин Юйцзяна за шею сзади, с шутливой угрозой в голосе спросил: — А вот так будешь носить? Ин Юйцзян не сдержал улыбки. Развернувшись, он мягко повернул Хэ Цина к себе, обнял и перекинул его руки себе на плечи. — Вот так надо носить, — сказал он. Хэ Цин почувствовал, как ноги стали ватными, и невольно выдохнул: — М-м… Ладно, — тут же решил он про себя, премию охранникам всё-таки оставлю. *** Вечер Хэ Цин не планировал, и они оба не знали, куда податься дальше. Ин Юйцзян, забрав ключи, бросил коротко: — Теперь я веду. Усевшись на пассажирское сиденье Centenario, Хэ Цин вдруг почувствовал беспокойство. Это была та самая машина, на которой он когда-то врезался в автомобиль Ин Юйцзяна. Теперь, когда тот уверенно взял управление в свои руки, два месяца их знакомства показались Хэ Цину целой вечностью, отдельной жизнью. Он вспомнил свой первый самостоятельный выезд. Тогда, в восемнадцать, он только получил права. Отец торжественно вручил ему ключи от Мазератти Quattroporte и сказал наставительно: — Хэ Цин, если взялся за дело, полюби его. Ты взрослеешь, и семейный бизнес растёт. Отныне твоя жизнь будет связана с машинами. С оглушительным рёвом мотора юный Хэ Цин подкатил к отцу, опустил стекло и с наглой ухмылкой крикнул: — Сын повинуется воле отца! Прошли годы, и он понял, сколь тяжёлой может быть эта ноша. Работа выматывала, дни сливались в однообразную вереницу, и только гонки давали выход его кипящей энергии. Все видели в нём избалованного наследника, парящего на вершине мира, но лишь Ин Юйцзян разглядел в нём нечто большее. Фэн Тан и Лань Чжоу были отличными друзьями, но их поддержка была иного рода. Рядом с Ин Юйцзяном Хэ Цин чувствовал, что обрёл собственную, новую вселенную. Он ещё не знал, как её обживать, но если бы Ин Юйцзян захотел звезду с неба, Хэ Цин, не раздумывая, попытался бы её достать. Под ночным небом Чэнду город пульсировал жизнью. Небоскрёбы сияли миллионами огней, фары машин выхватывали из темноты кусочки улиц, а на горизонте мерцал мягкий, сиреневатый отсвет. Чэнду, раскинувшийся на 14 320 квадратных километра с населением почти 16 миллионов, казался необъятным. Хэ Цин откинулся на спинку сиденья и взглянул на Ин Юйцзяна, сосредоточенно ждущего зелёного сигнала светофора. Чэнду такой огромный, — пронеслось у него в голове. А в следующую секунду, поймав его спокойный, очерченный светом фонарей профиль, он в мыслях добавил: Но Чэнду такой маленький. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum , редакция Ameli