Постоялый двор заблудших душ

- Энджи!.. Надсадный крик подруги оборвался от очередного удара. Стряхнув пепел на землю, Валентино процедил презрительно: - Как смеешь ты, шваль одноглазая, укрывать мою сбежавшую собственность? Может, если сжечь эту вонючую хижину, ты получишь хороший урок... - Не надо! - крикнул Энджел, испугавшись еще сильнее. - Я явился без приглашения, она тут ни причем! Это я во всём виноват... Последняя фраза вызвала у его господина мимолетную довольную ухмылку. Энджел встал с колен, все ещё держа голову опущенной. И обречённо полез в паланкин... - Энджи, постой!.. - Не переживай за меня, - обернувшись напоследок, он с горечью помахал подруге. - Скоро увидимся... - Это вряд ли, - едва слышно прошипел Валентино, дёрнув его за локоть и силой затащив дальше за полог. Паланкин поднялся выше и быстро, насколько это было возможно, поплыл прочь от вулкана, хижины Черри и глупой надежды на свободу... Он все ещё мог выпрыгнуть в окно и рвануть куда подальше. Но вместо этого забился в угол, как напуганный зверёк, стремясь стать как можно меньше и не вызывать у хозяина ещё больше гнева... Что с ним будет? Точно ничего хорошего! Предположения одного хуже другого роились в голове, как выводок злобных ос, а Валентино долго молчал, с обманчивым спокойствием раскуривая трубку. Пока, наконец, вдруг не сказал ласково: - Персик мой, - и поманил пальцем. У Энджела сердце ушло в пятки. Если подчинится, точно будет плохо, а ослушается - будет ещё хуже! Призывая всех богов, какие только есть, дать ему сил и мужества, он робко подобрался к мотыльку поближе. Тот ухмыльнулся, сверкая золотым клыком, и... От хлопка заложило в ушах. Он едва не свалился на деревянное дно паланкина, чудом устояв на ногах. И не смог сдержать жалобного хныканья, держась за опухшую щеку... - Это тебе на закуску, - холодно бросил Валентино, откинувшись на спинку обитого шелком диванчика, и выпустил столп дыма. - Как вернёмся в башню, шкуру с тебя спущу! А может, всё-таки выпрыгнуть? Мысль была крайне заманчивой, но Энджел уже должен был усвоить, что спасения нет нигде. Куда бы он ни пошел, его всегда находили... Ещё и Черри из-за него досталось! Паланкин опустился. Перед ними возвышалась невероятно высокая башня-па́года, опутанная гирляндами красных фонарей, с похабно раскрытыми женскими губами, нарисованными на вывеске... Здесь обитали демоны альянса "Ви" и их подчинённые. Актеры и глашатаи Вокса, швеи Вельветт, шлюхи Валентино... Это была самая большая и роскошная пыточная во всем Пентаграмото. Из тени этой башни Энджел так хотел сбежать - и к ней же вернулся, полетев мордой в землю... Валентино вышвырнул его из паланкина за волосы. И крикнул слугам: - К позорному столбу эту блядь. И бамбуковую палку мне! Слуги-мотыльки, может, были и не особо умными, но господина слушались беспрекословно. Множество мохнатых лап схватилось за Энджела... - Пожалуйста, папочка, только не палка! Только не палка!.. - Не палка, значит? - только расхохотался мотылек. - Может, тебя лучше к Воксу отправить?! - Нет! - ужас Энджела усилился десятикратно. - Не надо к Воксу!!!

      В башне начали открываться окна. Разбуженные криками, на улицу начали высовываться заспанные шлюхи. Кто-то наблюдал за происходящим с сочувствием, кто-то - со злорадством... Как Даст ни пытался сопротивляться, его все равно дотащили до столба. Примотали к нему всё четыре руки веревками, а Валентино, поглаживая палку, призадумался... - И что же мне с тобой делать, персик? - начал рассуждать он с издевательской вальяжностью. - Если лупить по заднице, то останутся следы... Красивые, конечно, но не всем клиентам они по вкусу. Если по стопам, то будет больнее, и ты надолго запомнишь урок, но какое-то время не сможешь ходить... Хотя, зачем тебе ноги, если ты работаешь, лёжа на спине? Жаль, что Энджелу было не по силам вырвать этот проклятый столб из земли... Дрожа от страха, он мог только ждать своего приговора. И вот, Валентино принял решение... Один короткий жест мотылькам - и те мигом стянули с него шаровары Черри. Что ж, в ближайшее время он не сможет сидеть... Первый удар заставил его зайтись диким криком. Валентино же только заулыбался довольно, поглаживая длинный след на его голой заднице... И снова занёс палку. И снова. И снова! Боль вышибала из Энджела все. Все мысли, все чувства, все надежды... Остался только свист бамбука в ушах и острая, ядовитая боль. Кажется, он чувствовал, как лопается кожа, и кровь сочится из ссадин... Ему оставалось только молиться, чтобы Вала устроила собственная работа. Если ему покажется, что наказание было слишком мягким, может ведь ещё и отшлепать сверху! Горючие слезы сбегали по щекам паука, смачивая пыльную землю под столбом. Если бы после каждого демона, что здесь рыдал, прорастали цветы - уже можно было бы разбить сад... Он не сразу понял, что все закончилось. Его уже не били, а он так и продолжил висеть на верёвках, крича и умоляя о пощаде... - Энджи, сладенький, - сизо-черная рука с золотыми когтями коснулась ласково его волос. - Все хорошо, не плачь... Чего стоите, болваны?! Несите его в покои, и возьмите целебную мазь у Вельветт!

***

      Энджелу снился смутный сон, где он играл с... сестрой? Ему казалось, что с сестрой... Имени ее он не помнил, да и лицо расплывалось перед глазами. Но у нее точно были светлые волосы, веснушки и заразительный смех, и она звала его "Тони"... Сон этот оборвался так внезапно, вернув его туда, где ему было и место. В клетку с прутьями из чистейшего золота... Ни у какой другой шлюхи в этой башне не было таких хором. Собственная кровать из резного дуба, с балдахином, украшенным узором розовой паутины, украшения с нефритом и жемчугом, небрежно раскиданные повсюду... Энджел тратил по нескольку часов в день только на то, чтобы накраситься и сделать прическу. Его обычный наряд стоил, как хороший дом, и весил где-то килограммов двадцать. Скальп постоянно отрывался от многослойных причёсок, от шпилек и гребней, а ноги выламывало от ебучих покукури... Он давно перестал быть человеком и превратился в предмет роскоши. Роскоши, от которой уже тошнило, и он предпочел бы никогда не просыпаться, не выходить из того сна с незнакомой девочкой, зовущей его Тони... Но реальность была жестока. День Энджела традиционно начался с бутылки. Ещё с постели не встав, он уже приложился к горлу... Ниже пояса всё ужасно болело. Сразу после наказания Вал обработал его раны и долго был рядом, утешая и извиняясь... Раньше бы Энджела это даже тронуло, а теперь его сердце покрылось коркой, через которую господин уже едва ли мог пробиться. Кряхтя от разбитости, паук все же заставил себя вылезти из постели и добраться до туалетного столика с зеркалом, сделанного на заказ. Заставленного дорогущей косметикой и флаконами парфюма, заваленного украшениями... Энджел боялся того, что может увидеть, и все равно, повернувшись спиной, задрал хададзюбан. Отражение всегда беспощадно, неважно, в луже ли, в бочке с водой или в золоченом зеркале... С такой полосатой задницей ему надо было зваться не пауком, а тигром! Выглядело это всё ужасно, а ощущалось ещё хуже. А потом, подняв глаза, Даст увидел, что в раздвижную дверь заглядывает Валентино... - Ой! - невольно подскочил он, опуская подол. Но масляный взгляд хозяина никуда не делся... - Энджел, малыш, как ты? Я немного переборщил, - мотылек даже сделал вид, что раскаивается. - И подумал, что небольшой подарок поднимет тебе настроение... - Хрю! У Энджела глаза распахнулись от удивления. В руках у Валентино возился, дёргая пятачком, пятнистый поросенок с рожками и заострённым хвостом... - Это что, мне?! - ахнул он. - Я всегда хотел свинку!.. Вся боль и отчаяние как-то забылись. Оказавшись у него в руках, поросенок сразу же принялся тыкаться пятачком в ладонь... А потом и пальцы лизнул! - Вижу, ты рад, - потёр руки Валентино, глядя, как он возится с подарком, будто с малышом. - Дам тебе пару выходных дней... Что нужно сказать папочке? - Спасибо, Валентино! - и в этот раз Энджел поблагодарил от чистого сердца. Что ему даст очередной наряд, золотая побрякушка или охапка бессмысленных цветов? Вот собственная хрюшка - это совсем другое дело! В этой башне у него друзей не было - хоть будет, с кем поговорить... - Говорят, свиньи приносят удачу, - задумчиво сказал он, почесывая своему новому питомцу пухлое розовое пузо. - Может, отсыпешь мне чуть-чуть, чтобы я наконец смог сбежать, а? Ответом ему было лишь пронзительное "уиии". Поросенок, похоже, слишком наслаждался почесушками, чтобы делать свою работу... - Тебе, наверное, нужно имя? Хммм, сейчас подумаем, - качая свинку в нижних руках, Энджел задумчиво почесал подбородок. Вдруг на него снизошло озарение: - Точно... С этого дня ты - Толстый Никуман!

***

- Ох, Рози, ты тааакая шутница! - Не больше, чем ты, дорогой друг!.. Слушая, как его господин со своей госпожой лобызаются, Хаск еле сдержался от того, чтобы, вопреки этикету, не закатить глаза. Аластор взял его, вроде как, для охраны, хотя имя Демона Эха нагоняло такой ужас, что на него осмелился бы напасть только самоубийца, идиот, или Вокс... У него мороз по коже шел от этих двух ублюдков. Рози, с ее пустыми провалами глаз, бритвенно-острыми зубами и черепом ворона на шляпке, вела себя как милейшая женщина. И с такой же лучезарной улыбкой, как сейчас, она могла выпустить тебе кишки ко всем хуям... Они с Аластором сплетничали уже битый час, закусывая чай чьими-то отрубленными пальцами. Хаск, сидя чуть поодаль от их столика, стоически терпел эту ебанину, периодически грозно зыркая по сторонам. Было бы ещё, на кого - не то чтобы в этом чайном домике собралось много народу... Ему тоже, блядь, здесь перепало угощение. Молоко в плошке, потому что Аластор не уставал потешаться над его кошачьей природой... Быстрее бы это все закончилось. Из собственной задумчивости Хаска выдернул звук двери, распахнувшийся с бесцеремонным хлопком... Обернувшись, он тут же напрягся, выгибая спину и поджав уши, а лапа сама легла на рукоятку меча. Такой полупьяной походкой обычно заходят не в чайные домики, а в низкосортные кабаки! На Валентино, Владыке Разврата, было надето спущенное с плеч шёлковое алое кимоно, еле доходящее до середины бедра. Сквозь линзы чу́дных розовых очков-сердец смотрели липкие, развязные глаза... У Хаска создалось стойкое ощущение, что у этого демона стыда и скромности меньше, чем у портовой шлюхи. Рядом с ним была свита слуг, какие-то богато одетые прихвостни, и, по правую руку от хозяина - Энджел, будь он неладен, Даст... Черепаховый гребень венчал голову паука, точно маленькая корона. Он был ровно таким же, каким Хаск его увидел в первый раз. Роскошное кимоно, красные губы, толстый слой белил на лице... Но даже на своих самоубийственных платформах Энджел казался просто крошечным на фоне огромного роста Валентино. Склонившись над ойран, мотылек что-то прошептал ему на ухо, засмеялся - и, точно гулящую девку в подворотне, шлёпнул чуть пониже спины... У Даста была странная реакция. Он подпрыгнул, на секунду скривившись от боли, но тут же, опомнившись, нацепил сладенькую улыбку... Они прошли совсем рядом целой гурьбой. Аластор с Рози притихли, умело делая вид, что ничего не замечают. Валентино демонстративно не удостоил их и взглядом, Хаск напрягся еще сильнее, сжимая рукоять меча... Энджел обернулся на него ровно настолько, чтобы не вызвать у своего господина вопросов. Кинул цепкий взгляд на кота поверх веера, не сбавив шага ни на секунду, и разразился фальшивым хихиканьем... Тихий вечер закончился - вокруг гостей сразу засуетился персонал. Не то чтобы Аластор или Рози были менее важными, просто Валентино - более наглым и агрессивным... Беседа двух любителей мертвечины продолжилась, как ни в чем ни бывало. Эти демоны, сопровождающие Валентино, смотрели на Даста сальными глазами. Как и сам Валентино, бесцеремонно шарящий ладонью у паука по спине... Шуму от этой компании было - как будто свиньи в хлеву пытаются перевизжать друг друга! В этом гоготе тонкого смеха Энджела было почти не слышно. Обмахиваясь веером, ойран то и дело кидал на Хаска взгляды, причем ровно в те моменты, когда мотылек не смотрел... Не к добру все это! - Аластор, - кряхтя, кот встал. - Я пойду, посмотрю, нет ли на улице врагов? В траве играли на невидимых скрипках цикады. Белый щебень шуршал под лапами Хаска. Тяжело вздохнув, он прислонился спиной к деревянной стене домика... И снова напрягся, повернув ухо на звук. Кто-то ещё шел по гравию... - И снова здравствуй, усатик! Пошатываясь на своих ходулях, к нему с загадочной улыбкой шел Энджел Даст. Хаск недовольно заурчал: - Опять ты? Я тебе, блядь, не усатик. Меня Хаском зовут! - Очень приятно... усатик по имени Хаск, - этот засранец состроил ему глазки. - Как же мне повезло тебя встретить... Вот! И он неожиданно залез ладонью в декольте, доставая что-то из грудного меха. Письмо, скрученное в свиток? - Подножье затухшего вулкана, девушка по имени Черри Бомб, - паук сунул это послание в ладонь опешившему Хаску. - Постарайся передать так быстро, как только сможешь, хорошо? - А ты не охуел?! - возмутился не на шутку кот. - С чего я вообще должен тебе помогать? Ты мне даже спасибо в тот раз не сказал, хотя я спас твою тощую задницу!.. - Виноват, - поджал нижнюю губу Энджел Даст, прищурившись. - Точнее, я хотел отблагодарить, но ты, будучи полным идиотом, отверг мою плату... Держи, в качестве моего "спасибо" за тот раз! И он снова что-то вытащил, только уже из широкого рукава кимоно. Хаск недоумевающе поднял бровь: - Моти? Какой-то же он всё-таки странный, этот Энджел Даст... Их разговор прервал зычный крик из домика, который даже на улице было слышно: - Пееерсик, ну где ты там, блядь, ходишь?! - Прошу прощения, - тут же откланялся паук. - Мне пора! Едва ли не падая с платформ, он поскакал обратно к господину. А Хаск остался с чужим письмом и круглым шариком рисового теста в бумажной обёртке... Белое, с розовой пудрой на верху. По цвету - один в один, как сам Даст... - Ну и дела, - проворчал Хаск, откусывая моти. - Давно я не встречал таких ебанутых...