Постоялый двор заблудших душ

      Солнце сегодня что-то сильно припекало. Хаск лежал на крыше в полураспахнутой юката, подставив лучам свое мохнатое пузо. В те редкие моменты, когда никому в этой паршивой гостинице ничего от него не было надо, он наслаждался покоем... Внизу бегала Ниффти. Маленькая служанка-циклоп с косынкой на голове и закатанным кимоно, открывающим голые лодыжки, несла над головой полное ведро воды в несколько раз больше нее самой. Хаск услышал громкий плеск. А затем - скрип тряпки, которой Ниффти скребла и так блестящий пол... А есть ли смысл так стараться, приводя это нахуй никому не нужное место в порядок? Даже и не скажешь, что постоялый двор заблудших душ, или, как его называли официально, "Хазбиндэсу", принадлежал самой дочери императора, настолько всем на него было плевать... И Хаску в том числе. Стал бы он торчать в этой дыре, разливая сакэ и слушая без конца нытье и жалобы, если бы его не заставляли? Да ни в жизни! Но права выбора, увы, он когда-то давно поставил на кон вместе с собственной душой и позорно проиграл. Последние лет семь, может, были не так уж и плохи, если бы только его хозяин, чтоб ему провалиться, вдруг не вернулся из долгого странствия... - Хаааскер! - скрипучий голос заставил кота подскочить, вздыбив шерсть и выгнув спину. - А я тебя искааал!.. И тень, принявшая форму огромной руки, бесцеремонно сцапала Хаска за шиворот. Как домашнюю, блядь, кису... От его недовольства Демон Эха залыбился только сильнее, если это было вообще возможно. Как же Хаск его ненавидел! И эту вечную натянутую улыбку, и всегда безупречный костюм в приглушенно-красных тонах, и этот хараигуси, который, вроде как, должен быть священным предметом, но в руках Аластора становился оружием массового уничтожения... - Ты мне срочно нужен! У меня к тебе будет одно маааленькое, крошечное поручение, - господин почесал его за ушами, игнорируя глухое рычание. - Когда выполнишь его, будешь валяться, сколько душе угодно! Когда играешь в сёги, у тебя есть возможность взять поверженные фигуры соперника и использовать, как пленных, уже на своей стороне... Хаск знал по личному опыту, насколько весела жизнь подобной фигуры. Но что он мог сделать? Аластор, конечно, любил косить под интеллигентного, вежливого демона, но на самом деле - такую злобную, кровожадную тварь в Пентаграмото ещё поискать! Манал Хаск и его службу, и поручения - но, не выполни он приказ, чего доброго, Демон Эха его на сямисэн пустит... Делать нечего - пришлось Хаску собираться в путь. Вот уж кто доволен был службой на Аластора, так это Ниффти - забыв про мытьё полов, она уже радостно давила сороконожек в кашу...

***

      Дневная жара сменилась ненастьем. Хаск смотрел на тяжелеющее небо из-под полы соломенной шляпы, таща за собой тележку. Он даже вглядываться не хотел в груз, посланный Аластору госпожой Рози из Земель Каннибалов... Из больших мешков, на которых кое-где проступили пятна крови, несло мертвечиной. Но от постороннего взгляда это непотребство было закрыто рогожей. Где-то вдалеке грянул гром, сопровождаемый истошным криком. Кот предчувствовал, что до постоялого двора будет добираться промокшим до нитки... Тяжело вздыхая и матеря судьбу, Аластора и собственный азарт, из-за которого он и дошел до жизни такой, Хаск остановился, паркуя тележку у дрянного кабака. Должны же и в его жизни быть маленькие радости? Обстановочка внутри была такой же убогой, как и снаружи. Потрёпанные циновки на полу, запахи прогорклого масла и табака, окутывающие все вокруг, обшарпанные низкие столики, шум и гам от кучки демонов, столпившихся в углу и выкрикивающих, как чайки: - Тё! - Хан! - Хан!.. Кот покосился в их сторону с интересом. Может, присоединиться? Тряхнуть стариной, может, даже сжульничать немного и заработать себе на лишний стакан сакэ... Кости грохотали в деревянных чашках. Прислушиваясь к ходу игры одним ухом, Хаск сел за столик. Староват он стал, всё-таки - сейчас возможность съесть чего-нибудь горячего его влекла куда сильнее азарта. Перед ним быстро поставили еду - миска риса, жареный карп, засыпанный крупинками соли, сакэ, чашка бульона и чуть-чуть овощей в плошке... Скромно, но такому парню, как он, большего и не нужно. Не включаясь пока во всеобщую суету, Хаск ел медленно, уйдя в свои не очень-то веселые мысли. Вдруг распахнулась дверь, обдав внутренности кабака потоком свежего воздуха. Покосившись ненароком на вошедшего, Хаск так и застыл с ломтиком дайкона, не донесенным до рта... Одно это золото-красное шелковое кимоно, расшитое узором паутины, должно было стоить больше, чем весь кабак вместе с посетителями. Высокий, худой демон-паук возвышался над убогой обстановкой ещё сильнее на своих покукури, при одном взгляде на которые кружилась голова. А он ещё и умудрился изящно плыть на них, правда, опираясь одной из четырех длинных рук на плечо своего слуги... Слуг было пятеро, они несли за ойран вещи и шлейф кимоно. Все - мотыльки, до смешного похожие друг на друга, с серыми крыльями и пустыми, жуткими алыми глазами. Даже демоны, которым секунду назад не было интересно ничего, кроме костей, застыли при виде ойран... И неудивительно! Даже Хаск, не имеющий никаких дел с миром продажной любви, точно слышал про этого типа. Энджел Даст, самая известная проститутка Пентаграмото... Его было и не отличить от девушки - пышный белый мех, до смешного похожий на женскую грудь, кокетливо выглядывал из запа́ха кимоно. Яркие ткани наряда были слегка спущены с плеч, обнажая трогательные розовые веснушки на них. Концы разноцветных оби свисали до земли, точно ленточки на подарке. Голова ойран была вся утыкана бира-кандзази, точно мечами, и золотая бахрома тихо покачивалась при малейшем движении. Добравшись до центра зала, Энджел Даст поднял руку, точно на сцене, и звонко крикнул: - Эй, хозяин! Тащи все лучшее, что есть!       Покукури стукнули по полу несколько раз. Пошатнувшись по пути, паук тут же грациозно выпрямился, и... Подсев за столик к Хаску, только затем спросил: - Я не помешаю? - с жеманным хихиканьем. Его розовые глаза - один с обычным белком, другой с черным - кокетливо прищурились... - Нет, - буркнул Хаск, чувствуя себя неловко. Не самая подходящая компания для него... А Энджел Даст, будто назло, взгляда с него не сводил. Губы, подвешенные алой краской, сложились в сладко-сахарной полуулыбке... - Не скучаешь? - вдруг спросил ойран, проведя кончиком указательного пальца по его плечу. - Мы могли бы здоооорово повеселиться вместе... - Отстань, - напрягся Хаск, сбросив его руку. - У меня нет таких денег! - Ну что ты сразу про деньги, - накуксился Энджел Даст. - Такого усатика, как ты, я и забесплатно порадую... Вот теперь Хаск по-настоящему разозлился: - Назовешь меня усатиком ещё раз, и я тебе бутылку в горло запихаю! - О-оо, проказник, - совсем не испугался ойран его грозного тона. - Продолжай, продолжай говорить гряяязно!.. Вот паскуда! Кот давно бы уже отсел, да только свободных мест в этом кабаке не осталось... Спина трактирщика, пока он обслуживал неожиданного гостя, была согнута в три погибели. Пауку принесли не мутный, дурной теплый сакэ, как всем здесь - поставили охлажденную бутылку. А ещё - прозрачный суп с корнем лотоса, жареного лосося, и разноцветные вагаси, выложенные на блюде с попыткой в изящество... Но в глазах Энджел Даста не было никакого аппетита. Он ел, как на церемонии, маленькими кусочками, без единого лишнего взмаха руками. Его взгляд, направленный за окно, вдруг стал каким-то печальным и тяжелым на секунду... - Что, уже уходишь, усатик? - надулся он, когда Хаск, крякнув, встал и бросил несколько монет на стол. - Так быстро?.. Скользкий рукав его кимоно слегка съехал, когда Энджел подносил к губам чашку с чаем. На тонком белом запястье расплылись уродливые синяки, похожие на отпечатки пальцев... - Я уже сыт, - буркнул кот, поспешно отворачиваясь. - Прощай! Ну до чего жуткие мотылки - они вообще моргают? Ни один из них ни разу не пошевелился. Они только буравили пауку спину взглядами... Хотя, какая Хаску разница? У него и своих дел было по горло. Тележка с мертвечиной сама себя до гостиницы не довезёт! Суетная улица осталась позади. Теперь колеса повозки скрипели в относительной тишине. Капли дождя начали падать в дорожную пыль, барабанить Хаску по шляпе. А идти ещё долго... Дорога пошла на спуск. Перехватив поудобнее ручки, он начал осторожно шагать вниз, как вдруг услышал за спиной уже знакомый голос: - Стооой! Стооой, усааатик!.. Обернувшись, он увидел... что-то странное. На Энджел Дасте уже не было его пыточной обуви - он бежал в одних носках, уже запачкавшихся дорогой, и размахивал сложенным зонтиком, с конца которого капала кровь. Прическа его растрепалась, а разматываемые оби мотались за ним вслед, как флаги... Паук раздевался на ходу! Без сомнений и сожалений сбрасывал роскошные шелка, оставшись, в конце концов, одетым только в хададзюбан... А потом этот сумасшедший ещё и прыгнул, да так высоко, что у Хаска челюсть отвисла! - Гони! - приземлившись прямо в тележку и накинув на себя рогожу, приказал ему ойран. - Быстро, увези меня отсюда!.. Он даже не знал, почему послушался. То ли уже привык, что им командуют, то ли перепуганный, ошарашенный взгляд Энджела сыграл свое... То ли показавшиеся вдалеке слуги-мотыльки с разбитыми головами! Но, сам не зная зачем, не думая, Хаск просто сделал, как было сказано, и покатил телегу прочь так быстро, как только мог...