Viser l'impossible\Дотянуться до невозможного

Гостиная наполнилась запахом еды: коробки с пиццей, картофель фри, и даже небольшая тарелка с нарезанными фруктами были разбросаны по журнальному столику. Казалось, что еды хватит на целую армию, но на самом деле её едва ли бы хватило на Кадена, если оставить его без присмотра. — Окей, у нас есть три варианта, — Гермиона сложила руки на груди, с прищуром глядя на двух мужчин перед собой. — Что-то лёгкое и смешное, что-то напряжённое или что-то настолько глупое, что мы будем стонать от стыда и злости. — Первый вариант исключается сразу, — ухмыльнулся Драко, поднимая к губам стакан с огневиски. — Ага, напряжённые фильмы в три часа дня – это прям отличный способ начать выходной, — Каден потянулся за кусочком пиццы и укусил его прямо с коробки. — Так что голосую за третий вариант. — Ты всегда голосуешь за самый глупый вариант, — покачала головой Гермиона, хватая один из листочков с названиями фильмов, которые они записали заранее. — Потому что это весело, — пожал плечами парень. — Нет, потому что ты не хочешь думать, — парировала она. Драко, молча наблюдавший за их обменом репликами, лениво потянулся и кинул взгляд на разбросанные записки с фильмами. — Грейнджер, просто выбери уже что-нибудь, — протянул он, откидываясь на диван. — Ага, и потом слушать вас двоих, что я выбрала не то? Даже не мечтай, Малфой. Каден лениво откинулся на диване, держа в руке стакан с огневиски. Он крутанул жидкость в стекле, а затем поднял взгляд на друзей с хитрой улыбкой. — Ладно, раз мы не можем прийти к единому мнению, предлагаю игру, — он поднял стакан, жестом указывая на бутылку, стоявшую на столе. — Мы все выпиваем залпом глоток огневиски. Кто не поморщится – тот и выбирает фильм. Гермиона возмущённо всплеснула руками. — Вы серьёзно?! Я думала, что мы как взрослые люди сможем просто обсудить... — Грейнджер, — перебил её Драко, уже разливая огневиски по трём стаканам. — У нас тут демократия. Гермиона сердито посмотрела на него, но в итоге взяла свой стакан. — Отлично, на счёт три, — Каден обвёл их взглядом. — Раз… два… три! Трое синхронно опрокинули огневиски. Гермиона сжала губы, чувствуя, как жидкость обжигает горло, но всё же не дала себе поморщиться. Каден резко выдохнул, глаза его заслезились, но он тоже держался. Драко без лишних слов поднёс стакан к губам и залпом осушил его, даже не моргнув. Огонь пробежался по горлу, но он лишь чуть сильнее сжал челюсть. Огневиски для него был как старая привычка – не то чтобы он пил его часто, но уж точно знал, как держать лицо. Поставив стакан обратно на стол, лениво провёл языком по зубам, наблюдая за реакцией друзей. Каден, как он и ожидал, раздражённо выдохнул, прикрыв глаза, словно борясь с жжением, а затем покачал головой. Но Гермиона… Она сидела, крепко сжимая свой пустой стакан, не отрывая от него пристального взгляда. Её губы чуть приоткрылись, словно она собиралась что-то сказать, но, передумав, просто вглядывалась в него, словно впервые видела. Её взгляд метался от его лица к пустому стакану, будто пытаясь уловить, не была ли это какая-то уловка. В глазах вспыхнула смесь подозрения и недовольства, а брови изогнулись в лёгком скепсисе. — Ты… даже не поморщился, — наконец выдохнула она, медленно ставя свой стакан на стол. — Удивлена, Грейнджер? — ухмыльнулся Драко, чуть склонив голову набок. Она не ответила сразу. Вместо этого слегка поджала губы, пальцы коротко постучали по столешнице, будто пытаясь разложить всё по полочкам в голове. — Это было нечестно, — наконец пробормотала она, скрестив руки на груди. — Абсолютно честно, — с довольным видом отозвался он. Гермиона закатила глаза и фыркнула. Малфой едва заметно усмехнулся. Он не мог отрицать, что этот её взгляд – чуть нахмуренный, пристальный, с лёгкой тенью раздражённого восхищения – нравился ему больше, чем хотелось признать. — Ну что, я выиграл? — спросил он, скрестив руки на груди. Каден зло прищурился. — Я так и знал, что ты, гад, пьёшь огневиски как воду. Гермиона обречённо вздохнула. — Хорошо, Малфой, что будем смотреть? Драко, не меняя выражения лица, молча потянулся к стопке бумажек с вариантами фильмов и вытянул одну наугад. — Это же мой вариант… — с недоверием пробормотала Гермиона, смотря на название. Каден резко повернулся к Драко. — Ты точно не мухлюешь? — Абсолютно, — безразлично пожал плечами Малфой. Гермиона прищурилась, подозрительно разглядывая его, но потом лишь устало покачала головой и пошла включать фильм. Лозе тихо пробормотал что-то о “нечестной игре” и потянулся за бутылкой, но Драко лишь ухмыльнулся, незаметно глядя на Гермиону, которая довольным голосом объявляла начало фильма. Она удобно устроилась на диване, подтянув под себя ноги, и обхватила руками большую подушку. В воздухе всё ещё витал запах огневиски, но девушка, казалось, уже полностью погрузилась в фильм. Драко украдкой наблюдал за ней. Его взгляд скользил по её лицу, улавливая мельчайшие изменения в выражении. Она улыбалась, когда на экране происходило что-то забавное, её брови чуть морщились в моменты напряжения, а глаза – тёплые, сияющие – отражали каждую эмоцию, которую она испытывала. Малфой не мог оторваться. Он знал, что должен просто смотреть фильм, но не мог игнорировать тот факт, что рядом с ним сидит Гермиона – такая живая, такая естественная. Он хотел протянуть руку и коснуться её кожи, провести пальцами по изгибу шеи, заправить за ухо выбившуюся прядь волос. Хотел… раствориться в ней. Хотел заглянуть в мысли, понять: на что он может надеяться, есть ли у него шанс. А есть ли? Воспринимает ли она его просто как друга Кадена? Или в её взгляде есть что-то большее? Драко даже не сразу понял, когда эта мысль ударила его в полной мере. Он хочет её. Не просто как мимолётную интрижку или объект лёгкого флирта. Он хочет, чтобы она была рядом. Чтобы по утрам он просыпался и первым делом видел её, лениво зарывающуюся в подушку. Чтобы мог чувствовать её тепло; знать, что она принадлежит только ему. Осознание этого накрыло резко, как холодный душ. Он замер, уставившись в экран, но ничего не видя. Всё, что существовало сейчас – это Гермиона. Блять. Он влип. Драко почувствовал чужой взгляд прежде, чем повернуть голову. Он даже не сразу сообразил, почему у него внезапно пересохло в горле. Каден. Тот сидел в своём углу дивана, откинувшись на спинку, со стаканом огневиски в руке, но теперь его глаза были прикованы не к фильму, а к нему. Драко напрягся. Друг смотрел на него слишком пристально, с каким-то ленивым, но всё же заинтересованным выражением, будто только что поймал его за чем-то важным. Будто всё понял. Малфой не отводил взгляда, но его сердце заколотилось быстрее. Что именно тот уловил? Его интерес к Гермионе? Его внезапное, почти шокирующее осознание? Он сглотнул и прищурился, надеясь, что выражение лица Кадена прояснит его намерения, но тот оставался всё таким же непроницаемым. Рад он за него или нет – было невозможно сказать. Лозе чуть склонил голову, продолжая молча сверлить его взглядом. Драко закатил глаза и наигранно раздражённо отвернулся, делая вид, что ему всё равно, но внутренне был напряжён.

***

Комната наполнилась приглушённым светом от экрана телевизора, но сам фильм уже мало кого интересовал. Они посмотрели два подряд, и теперь стало очевидно – усидеть за третьим никто не сможет. Каден ушёл на кухню, что-то бурча себе под нос, а Драко остался в гостиной, лениво потягивая огневиски из стакана. Он сидел прямо на полу, облокотившись спиной на диван, и чувствовал за собой тепло Гермионы. Она полулежала на диване, вытянув ноги, совсем рядом, и Драко... Да чёрт бы его побрал, если он скажет, что ему не нравится это. Парень позволил себе на секунду прикрыть глаза, чувствуя, как тепло её тела расходится по его спине. Они выпили не так много – ровно столько, чтобы просто расслабиться. Атмосфера в комнате была ленивой, почти сонной, но в этом был свой особенный уют. Из кухни доносились какие-то звуки, но Драко не обращал внимания. Всё его сознание было сосредоточено на том, насколько естественно и комфортно ему было здесь: вот так, рядом с ней. Если бы кто-то сказал несколько лет назад, что он окажется в подобной ситуации, он бы рассмеялся. Но теперь? Теперь ему не хотелось двигаться. Не хотелось разрушать этот момент. Идиллия рухнула в один миг. Резкий, настойчивый звонок телефона прорезал тишину комнаты, заставляя Драко поморщиться. Он даже не сразу понял, что это не его аппарат, пока не услышал из кухни голос Кадена: — Гермиона, это твой телефон орёт! Реакция девушки была мгновенной. Она резко подалась вперёд, а затем, не теряя ни секунды, вскочила на ноги и буквально бросилась на звук. Драко проводил её взглядом, ощущая неприятное, едва уловимое жжение внутри. Кто ей звонит? И почему она так торопится взять трубку? Ответ был очевиден, и эта мысль болезненно кольнула его изнутри. Её парень. Гермиона ведь так и не говорила, есть ли у неё кто-то. И теперь, наблюдая, как она спешит к телефону, как будто этот звонок был чем-то долгожданным, Драко ощущал что-то странное… нечто, чего не испытывал уже давно. Но прежде чем он успел окончательно погрузиться в эти мысли, из коридора донёсся голос Кадена, в котором явно звучала обида: — Она выгнала меня из кухни! А ещё пригрозила, что я пожалею, если помешаю ей говорить. Он вернулся в гостиную, поигрывая своим телефоном в руке, и недовольно плюхнулся на диван рядом с Гермионой, хотя её самой здесь уже не было. Драко медленно выдохнул, отгоняя лишние мысли. Если это действительно её парень… Почему, чёрт возьми, он чувствует себя так, будто получил удар ниже пояса? Каден, видимо уловив что-то в выражении лица Драко, в напряжённой позе и глубоком молчании, лениво бросил, словно невзначай: — Это Поттер. К нему Грейнджер так бежит. Драко тут же обернулся, прищурившись, и просто уставился на Кадена. Они оба застыли, глядя друг на друга, словно в немой схватке. Ни один не хотел первым отвести взгляд, но напряжение в воздухе становилось всё гуще. Первым не выдержал Драко. Он резко выдохнул и опустил голову, проводя ладонями по лицу, будто пытаясь стереть раздражение и внутренний хаос. Каден этим воспользовался. Сделав вид, что заинтересованно разглядывает татуировки на руках, он лениво спросил: — А что ты вообще хочешь от Грейнджер? Тон был беззаботным, но Драко чувствовал – Лозе не просто любопытно. Там было нечто большее, какая-то доля недоверия. Малфой даже нахмурился, не сразу понимая смысл вопроса. — В каком смысле? Каден скосил на него взгляд и повторил, уже яснее: — Ты её хочешь или она тебе нужна? Драко молчал. Он мог бы соврать. Сделать вид, что всё это – просто игра, мимолётное влечение, пустяковая забава. Но к чёрту. Впервые за долгое время он не хотел врать, не хотел прятаться. Глядя прямо перед собой, заговорил, тихо, но твёрдо: — Она мне нужна. Всегда была нужна. Он коротко усмехнулся, вспоминая момент, когда получил от неё по носу. — Наверное, всё началось ещё с того, как она вмазала мне на третьем курсе. Каден хмыкнул, но не перебивал. — А потом… потом я стал задыхаться без неё. Когда всё закончилось. Когда я понял, что больше не могу просто взять и заговорить с ней. Что она ушла из моей жизни. Драко выдохнул, покачав головой, и впервые за долгое время признался – пусть даже не ей, пусть даже не себе, но хотя бы кому-то. — И вот теперь я снова здесь. И я не хочу терять её ещё раз. Каден молчал, долго и внимательно вглядываясь в его лицо. А потом спокойно сказал: — Если обидишь её, Малфой… ты об этом пожалеешь. Драко лишь кивнул. Он и сам это знал. Внезапно из кухни раздался крик, полный боли и возмущения: — Да как ты вообще можешь такое говорить?! Драко и Каден резко повернули головы в сторону кухни. Малфой сразу понял – голос Гермионы дрожал, был на грани истерики. Она так не кричала даже тогда, когда они ссорились. Что, чёрт возьми, мог сказать Поттер, чтобы довести её до такого? Они ведь всегда были рядом, неразлучны, как брат и сестра. Разве не так? Драко перевёл взгляд на Кадена, пытаясь найти в нём хоть какие-то ответы. И заметил – Лозе явно тоже всё понял, но по его лицу было видно, что он знает больше, чем Драко. — Чёрт, — пробормотал Малфой, сжимая кулаки. — Что там вообще происходит? Каден смотрел в сторону кухни с тёмным, непривычно холодным выражением лица. Его обычно расслабленный вид исчез, сменившись чем-то опасным и задумчивым. — Если я когда-нибудь снова встречу Поттера, — неожиданно сказал он, медленно и чётко выговаривая каждое слово, — я его мучительно убью. Драко удивлённо моргнул, переводя взгляд то на Кадена, то на кухню, откуда доносился срывающийся голос Гермионы. Значит, дело куда серьёзнее, чем он думал. В комнате повисла тишина. Гнетущая, тяжёлая, тянущаяся так долго, что Драко начинал сходить с ума. Ни одного звука из кухни. Ни крика, ни шороха, ничего. Каден сидел рядом, напряжённо вслушиваясь в пустоту: его брови нахмурены, пальцы барабанят по колену в нервном ритме. Драко чувствовал, как постепенно нарастает беспокойство. Если бы Гермиона заколдовала кухню заглушающим заклинанием, он бы понял. Но её палочка осталась здесь, в комнате. Она не могла наложить чары. Значит, просто молчит. Это было даже хуже, чем её крик. Драко почти собирался подняться и пойти к ней, но в этот момент в дверном проёме появилась Гермиона. Она выглядела... нормально. Слишком нормально. Слишком старательно нормально. Тёмные глаза покраснели, словно от усталости или недосыпа, но Драко-то знал. Он видел эти признаки тысячу раз в зеркале. Она пыталась скрыть, что плакала. — Всё в порядке, — сказала она, натянуто улыбаясь. Слишком быстро. Слишком ровно. И Драко понял, что “в порядке” – это последнее, что можно было сказать про неё сейчас. Каден медленно поднялся с дивана. Его взгляд был внимательным, но лишённым привычной насмешливости. Он подошёл к Гермионе, слегка наклонив голову набок, будто пытался лучше разглядеть её лицо. — Ты уверена, что всё в порядке? — голос прозвучал мягко, даже осторожно. Гермиона быстро кивнула, но в тот же миг в её глазах снова блеснули слёзы. Она закусила губу, явно изо всех сил стараясь удержаться, но дыхание стало рваным. Драко почувствовал, как в груди неприятно сжалось. Он не мог на это смотреть. Не раздумывая, схватил её за руку и, несмотря на слабую попытку сопротивления, повёл обратно к дивану. Гермиона послушно села, будто все силы разом исчезли. Драко опустился перед ней на корточки, теперь он был на уровне её взгляда. Пальцы девушки дрожали в его ладонях, и он крепче сжал их, пытаясь передать хоть каплю тепла и уверенности. — Гермиона, — посмотрел ей прямо в глаза, стараясь не моргать, чтобы она поняла, что он не отступит. — Что случилось? Она отвела взгляд, но он не позволил ей спрятаться. — Что произошло в Лондоне? Почему ты решила уехать именно сюда, “отдохнуть”? Он нарочно выделил последнее слово, зная, что отдых тут ни при чём. Она молчала. Драко не был уверен, что что-то действительно случилось между ней и Поттером, но слишком многое не сходилось. И он решил, что если есть хоть малейший шанс, что он сможет помочь – он не отступит, пока не узнает правду. Гермиона подняла взгляд на Кадена, словно прося у него совета или хотя бы поддержки. Но тот лишь молча вздохнул, взял бутылку огневиски и с тихим стуком плеснул в их стаканы, будто зная, что сейчас им всем понадобится что-то покрепче. Он поставил их рядом на столик, как будто готовился услышать историю, которую, возможно, уже знал. И в этот момент что-то в Гермионе сломалось. Она выдернула свои руки из ладоней Драко, будто больше не могла выдерживать этот пристальный, полный ожидания взгляд. Словно любое прикосновение сейчас делало её ещё уязвимее. Молча забравшись на диван с ногами, она крепко обняла подушку, как ребёнок, которому нужно хоть что-то, чтобы удержаться на плаву. Несколько секунд молчала, словно решая, стоит ли говорить. А потом, на выдохе, начала. — Почти все в Англии осуждают Гарри, — её голос был тихим, но каждое слово звучало отчётливо. — Они считают, что он должен был пойти работать в Министерство, стать героем и дальше нести эту ношу… как Рональд. Она нервно передёрнула плечами, стиснув пальцы на подушке. — А Гарри выбрал квиддич. Выбрал жить так, как ему хочется, а не так, как от него ждут. И люди... они просто не могут этого принять. Она вздохнула и провела рукой по лицу, стирая невидимую усталость. — Но больше всего меня ранит не это. Не то, что его осуждают. А то, что он… — голос её дрогнул. — Он считает, что я тоже против него. Что я хочу, чтобы он отказался от своей мечты. Она сжала губы, задержала дыхание, будто пыталась подавить подступающий ком в горле. — Но ведь это неправда. Я всегда его поддерживала. Перед каждой игрой. Всегда. Но не перед сегодняшней. Она замолчала, в комнате повисла тишина. Только лёгкое потрескивание алкоголя в стаканах нарушало её. Драко сидел напротив, опираясь локтями на колени, и внимательно смотрел, как Гермиона, сжавшись в комок, обнимала подушку, словно это был последний островок стабильности в её мире. Он слушал каждое слово, каждую дрожащую нотку в её голосе – и ему становилось не по себе. Он знал, что такое слова. Слова могли быть ласковыми, могли согревать, могли вселять уверенность. Но Драко знал их другую сторону. Слова могли ранить так, что шрамы оставались на всю жизнь. Он сам был мастером слова: метким и острым, как лезвие. Он знал, куда ударить, чтобы оставить глубокий след. Но именно такие удары – те, что не ожидаешь, – больнее всего. Драко смотрел на неё и чувствовал что-то, что было одновременно злостью и бессилием. Он не мог вытащить из её груди эту боль, не мог стереть обиду одним движением. И ему не нравилось это осознание. Он видел, как она цепляется за гордость, как не даёт себе разреветься, как держится за эту проклятую подушку, потому что если отпустит – возможно, уже не соберётся обратно. И Драко понял, что ненавидит видеть её такой. Ненавидит, что кто-то другой, не он, заставил её чувствовать себя ненужной. Ненавидит, что Гарри, её лучший друг, человек, ради которого она, чёрт возьми, сделала бы всё, умудрился так глубоко её задеть. Он крепче сжал пальцы, стиснул челюсть, чувствуя, как внутри разгорается огонь. Сколько раз он сам заставлял людей чувствовать себя так? Сколько раз он говорил то, о чём потом сожалел? И что, если он тоже когда-нибудь скажет что-то, что заставит её вот так сидеть, обнимая подушку, с красными от сдержанных слёз глазами? От этой мысли его передёрнуло. Гермиона не выдержала. Её губы дрогнули, дыхание сбилось, и в следующий момент слёзы хлынули из глаз, предательски катясь по щекам. Она закрыла лицо руками, но голос дрожал, выдавая всю боль, что копилась внутри. — Он... Он только что... — она всхлипнула, судорожно вдыхая воздух, — Он сказал, что я эгоистка. Что бросила его там одного, оставила на растерзание всем, кто его осуждает… Она говорила между рыданиями, стараясь выговорить всё, что разрывало её изнутри. — Обвинил меня в том, что я не поддерживаю его сегодня перед игрой… — голос её надломился, а плечи содрогнулись от новых всхлипов. — Но это же не так! Я всегда была рядом… всегда! С каждым словом её голос становился всё более надломленным, а слёзы текли сильнее. — Он... Он называл меня такими словами… — её руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Как он мог?! Как он мог подумать, что я… что я против него?! Она буквально задыхалась от рыданий, выговаривая всё, что накопилось. Всё, что резало сердце на части. Неожиданно воздух прорезал резкий звук бьющегося стекла. Осколки со звоном разлетелись по полу, но никто даже не вздрогнул. Это был Каден – сжав зубы, он метнул стакан в сторону, словно пытаясь выплеснуть свою ярость. Через секунду он уже оказался рядом с Гермионой, крепко прижимая её к себе, укутывая в своих объятиях, пытаясь оградить от всего мира. Драко молча смотрел на них, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри всё кипело. Он чувствовал, как его ярость нарастает, как закипает кровь в жилах. Челюсти сжались так сильно, что скулы свело судорогой. Кулаки дрожали от напряжения – ногти болезненно впивались в кожу, но он едва замечал это. Внутри него мигала красная лампа ярости, предупреждая, что он вот-вот взорвётся. Он хотел встать. Хотел достать телефон, написать Поттеру, позвонить ему, сказать ему всё, что о нём думает. Или, лучше, поехать в Англию и вбить в его голову, насколько сильно он ошибся. Но прежде чем он смог хоть что-то сделать, его взгляд встретился с глазами Кадена. Тот смотрел прямо на него – взгляд был твёрдым, настойчивым, почти умоляющим. Он не говорил ни слова, но Драко всё понял. “Не сейчас”. Каден словно приказывал ему сдержаться. Не делать глупостей. Не писать Поттеру. Не ехать в Англию с первыми же билетами. Сейчас важно только одно – Гермиона. Драко глубоко вдохнул, пытаясь загнать бушующую ярость обратно, что было чертовски сложно.

***

Ночь окутала город, погружая его в приятную тишину. В квартире же царила своя, особая атмосфера: воздух был пропитан запахом огневиски, смехом и лёгкостью, к которой друзья отчаянно стремились после событий этого вечера. Гермиона уже выглядела намного спокойнее, но глаза всё ещё выдавали усталость. Драко и Каден переглянулись, и без слов решили, что лучший способ окончательно отвлечь её – выпивка и старая добрая игра. — Правда или действие? — лениво протянул Каден, крутя в руках наполовину пустую бутылку. — Правда, — без раздумий ответила Гермиона, откидываясь на диван. Каден скользнул взглядом по Драко, как будто специально выискивая вопрос, который поставит его в неловкое положение. В глазах мелькнул знакомый блеск хитрости, и он улыбнулся. — Ладно, Грейнджер, скажи-ка, какая часть мужского тела тебе нравится больше всего? Драко поморщился. Конечно, Лозе выбрал именно этот вопрос. Гермиона задумалась, лениво кусая губу, а затем пожала плечами. — Торс, — ответила она без малейшего смущения. Драко едва заметно напрягся. — Почему? — Каден всё так же ухмылялся, явно довольный ответом. Гермиона повернулась к нему, и в её глазах было что-то странное – лёгкий блеск, пьяная расслабленность, но при этом полная уверенность в своих словах. — Потому что он сочетает в себе силу и эстетику. Я не говорю про чрезмерные мышцы, но... — она задумчиво провела пальцами по своей руке, будто рисуя на воздухе, — хорошо очерченные линии, ключицы, контуры рёбер, движение мышц под кожей... это красиво. Это... сексуально. Драко сжал челюсти. Чёрт. Каден засмеялся. — Ожидаемо, — хмыкнул он, качая головой. Гермиона приоткрыла один глаз, лениво посмотрела на Кадена и ухмыльнулась: — Правда или действие? Он потянулся, сделал вид, что долго размышляет, а потом усмехнулся: — Действие, конечно. Девушка улыбнулась ещё шире, а потом перевела взгляд на Драко. Тот уже понял, что она задумала, и уголки его губ тоже дрогнули в улыбке. Они синхронно посмотрели на Кадена. Каден приподнял бровь, оглядывая их двоих с лёгким подозрением. — Чёрт, — медленно протянул он. — Это было чертовски сексуально, но теперь мне страшно. Гермиона довольно ухмыльнулась. — Всё просто, Каден. Ты должен будешь сутки присматривать за Близой. Лозе молча смотрел на неё, словно пытаясь осмыслить услышанное. Затем резко вскочил с дивана, вскинул руки и громко воскликнул: — Нет! Ни за что! Я не хочу умирать! Драко расхохотался, наблюдая, как Каден активно отнекивается, размахивая руками. — Близа – демон в кошачьем обличье! Я клянусь, она хочет моей смерти! Она не спит, а планирует, как меня прикончить! Гермиона невинно моргнула. — Ну, ты же выбрал действие, Каден. Отступать нельзя. — Можно! — возмутился Лозе. — Кто так сказал?! — Правила, — небрежно махнула рукой Гермиона. — Ваши правила – это пытка! Драко, наконец решив, что Кадена действительно пора пощадить, посмотрел на Гермиону. — Грейнджер, может, не стоит? У него сейчас сердце остановится. Гермиона хмыкнула, бросила взгляд на друга и, видя, как тот со смесью ужаса и отчаяния смотрит на них, сделала вид, что раздумывает. — Ладно, Каден, — наконец сказала она, — Даю тебе право выкупа. — Отлично! — он обрадовался. — Что надо сделать? Гермиона хитро прищурилась. — Выпить три наполовину заполненных стакана огневиски подряд и не поморщиться. Каден шумно выдохнул и обессиленно упал обратно на диван. — Господи, почему я с вами дружу… Он, пошатываясь, посмотрел на три не до конца полных стакана огневиски перед собой и нахмурился, словно не верил, что это его доля. — Вы, конечно, шутите, да? — пробормотал он, оглядывая Драко и Гермиону, но, судя по их ухмылкам, ни капли шутки здесь не было. Гермиона сложила руки на груди, кокетливо приподняв бровь: — Мы ждали спектакля, Лозе. Не разочаровывай. Драко, лениво откинувшись на диване, лишь кивнул: — Ты сам выбрал действие. Каден выдохнул, сцепил пальцы в замок и громко хрустнул костяшками. Затем взял первый стакан, поднял его в прощальном жесте, как будто собирался отправиться на войну, и залпом выпил. Огневиски прожёг горло, обжёг гортань и тяжёлым комком рухнул в желудок. — Мерлин… — Лозе шумно выдохнул, прищурился и покачал головой. — Ну, один есть. Не давая себе передышки, он схватил второй. — И этот туда же… — пробормотал он перед тем, как опрокинуть вторую порцию. На этот раз он судорожно вдохнул носом, прикрыл глаза, но заставил себя не морщиться. Было горячо. Чёрт возьми, было очень горячо. Гермиона прикусила губу, явно наслаждаясь этим зрелищем, а Драко, уже предугадав финал, только усмехнулся, качая головой. Третий стакан Лозе взял с вызовом в глазах. — Ну что, на брудершафт с самим дьяволом? — пробормотал он, прежде чем влить в себя остатки спиртного. Третий пошёл тяжелее. Глоток был слишком резким, язык обжигало огнём, но Каден не дал слабину. Он опустил пустой стакан на стол и устало выдохнул. — Всё. Я сделал это. Теперь, если меня не похоронят после этого вечера, я сам открою свой памятник. Но, стоило ему попытаться встать, как мир вокруг вдруг накренился, ноги предательски подкосились, и Лозе едва не рухнул обратно на диван. Драко хмыкнул. — Да уж, заслужил плед и почётное место на полу. — Я выполнил задание, господа, — он говорил чуть более растянуто, чем обычно; верный признак того, что огневиски основательно развезло. Малфой усмехнулся, но сам чувствовал, что в голове уже начинает мутнеть, хоть и не так сильно. Он ещё мог трезво оценивать ситуацию, в отличие от Лозе, который откровенно шатался на месте. Переведя взгляд на Гермиону, Малфой заметил, что она уже почти спит. Её ресницы дрожали, веки опускались, дыхание становилось ровным. Локоны беспорядочно раскинулись по дивану, на лице застыло умиротворённое выражение. После всего, что случилось за этот день, её организм просто сдался, выключился, позволил себе наконец-то расслабиться. Драко вздохнул и потянулся, потирая лицо ладонями. Было ясно, что никто больше играть не собирается. — Каден, принеси плед, — сказал он, не особо надеясь, что тот дойдёт до комнаты без приключений. Парень поморгал, словно пытаясь понять смысл сказанных слов, а потом кивнул, качнувшись вперёд. — Ага... плед... конечно. Он шатаясь поплёлся в сторону спальни, натыкаясь на мебель и чуть не задевая стены. Драко уже хотел было напомнить ему, что плед лежит на стуле, но в следующий момент из глубины дома раздалось громкое: — Блять! Малфой хмыкнул – судя по звуку, Каден не вписался в поворот и врезался плечом в стену. Пока Лозе возился с поисками, Драко снова посмотрел на Гермиону. Теперь она уже крепко спала, прижимая к себе подушку. Грейнджер заслужила этот отдых. Он даже не помнил, когда в последний раз видел её настолько спокойной. Малфой осторожно потянулся вперёд, убрал прядь волос с её лица и задержался, не отводя взгляда. — Спи, Грейнджер, — тихо пробормотал. — Завтра разберёмся. Каден вернулся в гостиную с лёгкой неуверенностью в походке, остановился посреди комнаты и нахмурился, оглядываясь по сторонам, словно что-то потерял. — Чёрт, а зачем я вообще туда ходил? — пробормотал он, устало потирая лицо рукой. Драко, не отрывая взгляда от Гермионы, лениво отозвался: — За пледом, гений. Каден моргнул, затем посмотрел на свою пустую ладонь и раздражённо фыркнул: — Блять. Развернувшись на пятках, он снова поплёлся в комнату, откуда доносились глухие удары – видимо, он врезался в дверной косяк или мебель. Через минуту он появился вновь, держа в руках мягкий тёмно-серый плед. — Лови, — сказал он и небрежно кинул плед в сторону Малфоя. Драко с лёгкостью поймал его одной рукой, развернул и аккуратно накрыл Гермиону. Она даже не пошевелилась, лишь тёплое дыхание поднимало её грудную клетку в размеренном ритме сна. Малфой на секунду замер, наблюдая за ней, затем сел на пол, боком привалившись к дивану, на котором она лежала. Он откинул голову назад, прикрыв глаза. Каден не спешил уходить спать. Вместо этого он медленно сел на пол напротив Драко, вытянув ноги и лениво облокотившись на кресло. Несколько секунд просто смотрел на него, будто что-то обдумывал, а затем, чуть склонив голову на бок, спросил: — Правда или действие? В его голосе не было вызова, но во взгляде явно читалось что-то задуманное. Малфой чуть сузил глаза, гадая, к чему это может привести, но потом выдохнул. Сегодня и так было слишком много откровений, слишком много сказано вслух. — Действие, — ответил он. Каден усмехнулся, будто ожидал такого ответа, но в его глазах мелькнуло нечто странное – словно он вспоминал что-то важное или взвешивал, стоит ли продолжать задумку. Он открыл рот, собираясь произнести задание, но в этот момент на диване что-то шевельнулось. Оба парня рефлекторно посмотрели на Гермиону. Она едва заметно пошевелилась, перевернулась на другой бок и глубоко вдохнула, снова погрузившись в сон. Каден тихо выдохнул и, видимо, решив не будить её разговором, медленно поднял палочку. Его глаза сверкнули озорным огоньком, когда он, не говоря ни слова, легко проник в сознание Малфоя. Драко ожидал этого. Он не стал сопротивляться. "Твоё задание." Голос Кадена эхом отозвался у него в голове. Драко не изменился в лице когда голосом друга задание прозвучало в мыслях, но внутри что-то сжалось. Каден не шутил. Он смотрел прямо в него – дерзко, выжидающе. Он знал, что делал.