Viser l'impossible\Дотянуться до невозможного

29.06.2000

Драко сидел на кухне, обхватив ладонями тёплую чашку кофе, и рассеянно смотрел в окно. Было ещё слишком рано, солнце только-только начинало подниматься над городом, окрашивая узкие улочки Парижа золотистыми оттенками. Он проснулся задолго до рассвета и, понимая, что больше не уснёт, просто поднялся и пошёл на кухню. Последние несколько дней проходили в тишине. Ни Гермиона, ни Каден не объявлялись. Можно ли назвать Гермиону его другом? Драко сам не знал ответ на этот вопрос. Они много времени провели вместе: он знал, какой у неё смех; как блестят её глаза, когда она говорит о чём-то с энтузиазмом, но… были ли они друзьями? Грейнджер, вероятно, наслаждалась отпуском, гуляла по улицам, пробовала местную кухню, посещала книжные лавки. Малфой даже представить мог, как она идёт вдоль прилавков старого рынка, едва не сталкиваясь с людьми, потому что её взгляд прикован к очередной найденной книге. Каден, в свою очередь, был занят работой и подготовкой к гонке. До неё оставалось всего полторы недели, и Лозе буквально жил машинами, не позволяя себе ни минуты покоя. Драко сделал глоток кофе, чувствуя, как горький вкус разливается по нёбу, и внезапно заметил шевеление в уголке зрения. Он повернул голову и увидел Близу, которая устроилась на подоконнике. Кошка лениво вылизывала лапу, довольно прищурившись под тёплыми солнечными лучами. Рядом с ней лежала стопка газет, которые Драко ещё не читал. Малфой лениво потянулся за верхней газетой, но внезапно его внимание привлек заголовок, выделенный жирным шрифтом: “Инцидент на матче "Гарпий" против сборной Нидерландов. Пострадали зрители!”. Малфой нахмурился, переведя взгляд на дату – газета была свежая, доставлена двадцать седьмого числа. Он развернул её, глаза быстро пробежались по первым строкам. «Вчерашний матч между командой "Гарпии" и сборной Нидерландов закончился неожиданным инцидентом. Во время игры на трибунах произошёл магический выброс, из-за чего пострадали несколько зрителей. По неподтверждённым данным, инцидент связан с одним из игроков команды "Гарпии". Министерство магии Великобритании уже начало расследование. На данный момент имена пострадавших не разглашаются…» Драко судорожно перелистнул страницу, отыскивая хоть какие-то детали. "Гарпии"… Поттер играет за "Гарпий", не так ли? Что, чёрт возьми, произошло? Малфой тяжело выдохнул, вставая из-за стола. Ему нужно было выяснить больше. Драко отложил газету в сторону и потер ладонями лицо. Всё это какое-то чертовски дурное утро. Сначала новость о Поттере, теперь… Он вспомнил Гермиону. А вместе с этим – её сонное лицо, полуулыбку, тёплый взгляд, которым она смотрела на него, даже не осознавая этого. А затем – голос Кадена в своей голове. Парень вздохнул, прикрыв глаза. Не то чтобы он был против выполнения того задания. Каден явно что-то подозревал ещё тогда, в гостиной. И, возможно, теперь сам Малфой уже не мог отрицать – эта чертовка влезла к нему в голову и там поселилась. Но… Как на это отреагирует она? Он не был уверен, что Гермиона вообще когда-либо думала о нём в таком ключе. А если узнает, то как воспримет? Скажет, что это глупость? Посчитает его идиотом? Драко хмыкнул, глядя на кружку с остывшим кофе. Ну, если он решится на это, то ему плевать, что она подумает. Он сделает это не ради неё, а ради себя. Чтобы напомнить себе, что бывают вещи, которые важны. Даже если ты боишься их признать. И больше он ее не упустит.

***

Драко неспешно шёл по парижской улице, направляясь к дому матери. Утреннее солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, бросая на мостовую причудливые тени, но Малфой был слишком погружён в свои мысли, чтобы замечать это. Сегодня четверг. А значит, его ждёт один из обязательных обедов с Нарциссой – её настойчивое требование видеть сына хотя бы дважды в месяц. Он никогда не отказывался, понимая, что для неё это важно. Он знал, что мать переживает за него. Всегда переживала. После смерти Люциуса её забота о Драко стала ещё более ощутимой. И хотя он уже давно не был тем подростком, которому нужен хотя бы один родитель – он не мог игнорировать её тревогу. Ведь и ей было нелегко. Она потеряла мужа, а вместе с ним – прежнюю жизнь, привычный порядок вещей. Осталась одна в мире, где всё изменилось. И несмотря на то, что она держалась с достоинством, Драко понимал: ей нужен он, так же как когда-то ему нужна была она. Он поправил манжеты рубашки, свернул за угол и ускорил шаг. Сегодняшний обед будет таким же, как всегда: мать внимательно выслушает его новости, сделает пару ненавязчивых замечаний, а потом, как обычно, спросит – счастлив ли он. И он, именно сегодня, не знает как на это ответить. Телефонный звонок выдернул Драко из его мыслей так резко, что он даже не успел раздражённо выдохнуть. Впрочем, раздражаться было не на что – утро тянулось лениво, воздух был свежий, а он сам уже настроился на обычный, предсказуемый день. Не глядя на экран, поднял трубку и поднёс её к уху. — Сам Драко Люциус Малфой нуждается в моей помощи? Это что-то новенькое, — раздался знакомый голос с той самой насмешкой, которая неизменно вызывала у него ухмылку. Драко покачал головой. — Рад тебя слышать. На том конце повисла тишина. Не короткая, не неловкая – нет. Скорее наполненная чем-то, что сложно было сразу разобрать. Возможно, злостью. Возможно, разочарованием. Он терпеливо ждал, но в конце концов не выдержал. — Как ты? Ответ был моментальным, полным раздражения и укоризны: — Ты, Малфой, самый настоящий кретин. Ты просто взял и исчез после окончания Хогвартса. Пропал на два года. И даже не нашёл в себе силы извиниться перед друзьями. Голос её был холоден, но за этой холодностью ощущалась усталость. Тот особенный оттенок, который появляется, когда злость уже давно выгорела, но горечь осталась. Драко сжал пальцы в кулак, молча слушая её тираду. Она права. Он тогда сбежал. Не извинился. Просто ушёл, потому что не знал, как иначе справиться с тем, что творилось в его голове. Бросил всех. Её тоже. Девушка снова замолчала, но он чувствовал её дыхание в трубке. Он выдохнул и тихо сказал: — Я скучал, Пэнси. Где-то на другом конце города она, наверное, закатила глаза. Возможно, обняла себя за плечи, сцепила пальцы на локтях, куснула губу. А потом голос её стал тише, но не менее твёрдым: — Ты всё ещё кретин, Малфой. Драко знал её всю свою жизнь. Она всегда была рядом – в Хогвартсе, в его прошлом, в воспоминаниях, от которых он пытался бежать. Дерзкая, колкая, с едким языком, но верная тем, кого считала своими. Пэнси Паркинсон, амбициозная журналистка, чьи статьи печатались в самых известных изданиях волшебного мира. Безжалостная к тем, кто пытался её обмануть, и предельно честная перед теми, кто заслуживал уважения. Драко никогда не выпускал её из виду. Да и никого из своих старых друзей, если быть честным. Он знал, что Пэнси сделала себе имя не просто так – её статьи были полны фактов, анализов, а порой и опасных тайн. Она знала, как докапываться до правды; знала, куда смотреть и кого спрашивать. И сейчас ему была нужна её помощь. Инцидент на матче, где пострадали люди, беспокоил его сильнее, чем он готов был признать. Заголовки газет были расплывчатыми, официальные источники говорили мало. Но Пэнси, он был уверен, знала больше. Возможно, у неё уже была информация, которую ещё не опубликовали. А если и нет – она умела искать. И Драко знал: если он попросит, Пэнси не откажет. Не потому, что они были старыми друзьями. А потому, что она тоже всегда искала истину – и не любила, когда её скрывают. — Мне нужна твоя помощь, — спокойно сказал Драко, чуть сильнее сжимая телефон в руке. На другом конце провода на секунду повисло молчание, а затем раздался тихий смешок. — Неужели ты надеешься, что я просто так возьму и помогу, не попросив ничего взамен? Драко закатил глаза, заранее предчувствуя, куда ведёт этот разговор. — Пэнси… — О нет, не надо этих вздохов, Малфой, — перебила она. — Я жду тебя у себя в ближайшее время. И даже не смей выкручиваться. Адрес старый. Надеюсь, ты не разучился аппарировать? — Пэнси, — попытался было он снова, но её голос прозвучал твёрдо: — Без вариантов, Драко. Щёлк. Линия оборвалась. Малфой остался стоять с телефоном в руке, глядя в никуда. Он не удивился. В конце концов, это была Паркинсон – она никогда не делала ничего просто так.

***

Драко вошёл в дом матери неспешно, привычно оглядываясь по сторонам. Он безошибочно направился в библиотеку, зная, что застанет там Нарциссу. Как и ожидалось, она сидела у окна, держа в руках массивную книгу в чёрном кожаном переплёте. Свет от высоких окон поглаживал её тонкие пальцы, медленно перелистывающие страницы. Драко скользнул взглядом по заголовку и нахмурился – книга была посвящена тёмным магическим паразитам, существам, питающимся магией живых. — Я не отвлекаю? — его голос разрезал тишину. Нарцисса вздрогнула, резко подняв голову. На её лице мелькнуло удивление, которое тут же сменилось мягкой укоризной. — Мерлин, Драко, ты когда-нибудь перестанешь так бесшумно подкрадываться? — Извини, привычка, — усмехнулся он, бросив ещё один взгляд на книгу. — Что-то новое о паразитах? — Просто перечитываю, — спокойно ответила она, закрывая книгу. — Иногда полезно обновить знания, особенно если речь идёт о столь опасных существах. — Всё готово к обеду, — добавила она после небольшой паузы, вставая с кресла. — Надеюсь, ты хотя бы попробуешь всё, что я приготовила. Драко только закатил глаза, но послушно направился за матерью.

***

Терраса располагалась на возвышении, откуда открывался вид на ухоженный сад, окружённый высокими деревьями. Их тёмно-зелёные кроны лениво колыхались под лёгким ветерком, создавая игру теней на мраморных плитах. Воздух был свежим, наполненным ароматом росы и земли, а где-то вдалеке слышалось щебетание птиц. Драко сидел за изящным кованым столом напротив матери, не торопясь заканчивать обед. Нарцисса, как всегда, выглядела безупречно – волосы убраны в сложную прическу, на плечи небрежно накинут лёгкий шёлковый платок. Она спокойно пила чай, а Драко вертел в руках вилку, собираясь заговорить. — Мне нужно будет ненадолго уехать в Лондон, — наконец произнёс он, бросив короткий взгляд на мать. — Хочу встретиться с Пэнси. Нарцисса приподняла бровь, но в её глазах мелькнуло удовлетворение. — Что ж, давно пора, — мягко заметила она, ставя чашку на блюдце. — Не думаю, что она до сих пор держит на тебя обиду, но ты, конечно, мог бы извиниться перед друзьями намного раньше. Драко лишь хмыкнул, понимая, что мать, как всегда, права. — Кстати, раз уж ты в Лондон, — Нарцисса сделала вид, что невзначай поправляет складку на скатерти, — было бы неплохо встретиться и с Блейзом, и с Тео. Они ведь тоже твои друзья, Драко. Он хотел ответить, но тут мать продолжила, и её следующий тихий комментарий заставил его замереть: — Да и с Гермионой тоже можно было бы... Вилка выпала из его пальцев и с глухим звуком ударилась о мраморный пол. Драко резко поднял голову, но Нарцисса лишь невинно сделала глоток чая, будто ничего не произошло. Драко уставился на мать, пытаясь понять: шутит она или говорит серьёзно. — При чём тут Грейнджер? — спросил он, нахмурившись. Он не рассказывал Нарциссе о том, что в Хогвартсе они с Гермионой начали общаться… даже больше, чем просто общаться. Он не делился тем, как их постоянные пикировки превратились в нечто вроде игры, как ему нравилось выводить её из себя – просто чтобы услышать, как она резко отвечает. Он не говорил о том, как однажды задержался после патрулирования в коридорах, просто чтобы ещё пару минут побыть рядом, когда все остальные уже спали. Мать не могла этого знать. Он же ничего не говорил. Нарцисса между тем спокойно подняла палочку, и вилка, которую Драко выронил, плавно вернулась на стол. — Дорогой, — произнесла она с ласковым укором, откидываясь на спинку стула. — Не стоит делать из меня слепую и глухую женщину. За такое, знаешь ли, можно и подзатыльник получить. Драко продолжал смотреть на неё, но теперь с лёгким подозрением. Что, чёрт возьми, она имела в виду? — Не стоит водить за нос наследника Малфоев, мать, — тихо, но твёрдо произнёс Драко, выпрямляясь на стуле. Он пытался разглядеть в её лице хоть намёк на насмешку, но Нарцисса, как всегда, была безупречно спокойна. Это начинало раздражать. Драко не понимал, к чему она клонит, и это злило его ещё больше. Неужели Блейз или Тео проболтались? Они не могли… Или могли? Они смотрели друг на друга долго, и тишина между ними с каждым мгновением становилась всё более тяжёлой. И вдруг – будто с треском распахнулась запертая дверь в его голове – нахлынуло воспоминание. Та ночь. Гермиона стояла напротив Снейпа, не боялась его, даже несмотря на всю суровость профессора. Она заступалась за Теодора, доказывала, что тот ни в чём не виноват. Драко помнил, как тогда посмотрел на неё и понял, что восхищается её смелостью. Восхищается ей. А потом… Северус Снейп. Проклятье. Снейп видел, что он больше не насмехается над Грейнджер, видел, как они иногда переглядываются, видел, как он больше не бросает колкости в её сторону. И если Снейп видел… значит, он рассказал об этом матери. Возможно, даже отцу. Драко сглотнул, а Нарцисса слегка улыбнулась. Она поняла, что сын всё осознал. — Северус рассказал нам, что ты начал адекватно общаться с гриффиндоркой, — спокойно сказала она, словно этот разговор был для неё совершенно естественным. — И даже больше. Драко ушёл в свои мысли, погружаясь всё глубже в водоворот воспоминаний. Он вспоминал каждую деталь, каждую встречу, каждую острую реплику, которой они с Гермионой обменивались в Хогвартсе. А затем – их перемирие. Их разговоры. Их взгляды. — Драко, — голос матери был мягким, но уверенным. Он не сразу почувствовал, как её рука накрыла его ладонь. Её прикосновение было тёплым, успокаивающим, как и всегда в детстве, когда он приходил к ней с расцарапанными коленками или разбитыми мечтами. — Я вижу, что у тебя что-то случилось, — она слегка наклонила голову, заглядывая ему в глаза. — Это тебя тревожит. Драко глубоко вдохнул, пытаясь отстраниться от собственных мыслей. Но они были слишком громкими, слишком настойчивыми. Он поднял взгляд на мать, её лицо было спокойным, но внимательным. Ждала. — Я просто… — он замялся, впервые не зная, как подобрать слова. Как сказать ей, что он больше не может выбросить Гермиону из головы? Что мысль о ней преследует его даже здесь, дома, где он всегда чувствовал себя под защитой? Что её голос эхом звучит в его голове, даже когда он пьёт утренний кофе? Нарцисса сжала его руку чуть крепче, не торопя с ответом. Она ждала, потому что знала: рано или поздно её сын заговорит. Он не знал, с чего начать, не знал, как объяснить то, что внутри него будто перевернулось с ног на голову. — Есть одна девушка, — начал он медленно, внимательно следя за выражением лица матери. Нарцисса не отводила взгляда, давая ему понять, что она слушает. — Она… другая. Он на мгновение замолчал, подбирая слова. Как объяснить, что именно делает её особенной? — Она… она сводит меня с ума. Но не так, как раздражающая особа, а… иначе. Я ловлю себя на том, что наблюдаю за ней: за тем, как она двигается, как улыбается; как закатывает глаза, когда злится. Я запоминаю, как блестят её волосы. Как она хмурит брови, когда сосредоточена. Я смотрю на неё и… мне хочется прикоснуться. Просто чтобы убедиться, что она реальна. Он замолчал, осознавая, насколько глубоко это сидело в нём. — Я не знаю, что со мной происходит. Раньше я бы никогда не подумал, что могу чувствовать что-то подобное. Но теперь... я не могу без неё. Растворяюсь в ней, в её словах, в её взглядах. Я думаю о ней даже тогда, когда не должен. И чем больше пытаюсь отогнать эти мысли, тем сильнее они становятся. Он сжал челюсти, испытывая раздражение к самому себе, но Нарцисса только улыбнулась – едва заметно, но в её глазах вспыхнуло понимание. — Эта девушка… — она наклонила голову, ожидая, когда он скажет имя. Драко закрыл глаза на секунду, а затем посмотрел прямо на мать. — Это Гермиона Грейнджер. Нарцисса мягко улыбнулась, наблюдая за сыном. — Любовь, которая остаётся с тобой спустя столько времени, — сказала она, касаясь его руки, — считается сильной и настоящей. Драко не ответил. Он лишь опустил взгляд на стол, позволив словам матери проникнуть глубже, чем ему бы хотелось. Он ведь никогда не называл это любовью. Это было что-то большее, что сам до конца не осознавал. Разговор незаметно перешёл в более лёгкие темы – о погоде, о последних событиях в обществе, даже о том, как в этом году странно ведут себя совы на почте. Нарцисса говорила спокойно, словно не только хотела дать ему передышку, но и показать, что его признание не изменило её отношение к нему. Для неё он по-прежнему оставался сыном, каким бы сильным ни было его чувство к девушке, которая ещё несколько лет назад считалась их врагом. Когда они почти закончили обед, Нарцисса вдруг задумчиво посмотрела на него. — Раз уж ты собираешься уехать в Лондон на пару дней… — начала она невзначай. Драко насторожился, чувствуя в её голосе что-то задумчивое. — Может, ты предложишь Грейнджер присмотреть за твоей кошкой? Он едва не поперхнулся вином. — Что? — Ну, тебе ведь нужно будет кого-то оставить с Близой, — пояснила Нарцисса, будто не замечая его реакции. — А Грейнджер, насколько я помню, любит кошек. Драко уставился на мать, пытаясь понять, насколько серьёзно она это говорит. Конечно, идея имела смысл. Но само осознание того, что Гермиона будет приходить в его дом, заботиться о его питомице, трогать его вещи, дышать этим пространством… Ему почему-то стало жарко.

***

Дом номер четыре по Тисовой улице был погружён в глубокий сон. Ночь окутала пригороды Литтл Уингинга, и лишь редкие фонари освещали идеально подстриженные газоны и аккуратные домики. Казалось, ничто не могло нарушить этот безмятежный порядок. Но порядок – всего лишь иллюзия. Человек в длинном, тёмном плаще бесшумно пересёк улицу, не оставляя ни единого следа. Он не крался, не скрывался – просто шёл, зная, что никто его не увидит. Ни одно окно не осветилось любопытным взглядом, ни один сосед не выглянул наружу. В эту ночь даже воздух, казалось, замер, предчувствуя нечто недоброе. Он поднялся на крыльцо и медленно положил ладонь на дверь. Взмах палочки – и щелчок замка утонул в ночной тишине. Дверь поддалась, впуская нежданного гостя внутрь. Гостиная была такой же стерильной, как и всё в этом доме. Бежевые стены, идеальный порядок, семейные фотографии на полках. На одной из них мужчина и женщина позировали рядом с толстым, ухмыляющимся мальчиком. Тот, кто вошёл, даже не посмотрел в их лица. Он слышал их дыхание. В спальне, наверху, двое людей мирно спали, даже не подозревая, что смерть уже стоит у их порога. Волшебник прошёл по коридору, шаги были бесшумны, словно он был тенью. Остановился у двери, вслушиваясь. Ровное, тяжёлое дыхание. Два сердца, бьющихся в такт. Он поднял палочку. Дверь медленно отворилась, открывая вид на супружескую спальню. Мужчина лежал на спине, посапывая во сне, его массивная грудь поднималась и опускалась. Его жена свернулась калачиком рядом, лицо её было напряжено даже в покое. Волшебник склонил голову набок, наблюдая. Эти люди… Они прожили свою жизнь в безмятежности, окружив себя ложной уверенностью, что мир магии их больше не коснётся. Как же они ошибались. Палочка дрогнула в воздухе. — Силенцио. Комната наполнилась странной тишиной. Больше ни одно дыхание, ни один шорох не могли прорваться за её пределы. Зелёная вспышка осветила спальню. Жертва не успела даже проснуться. Его тело дёрнулось – и замерло. Женщина открыла глаза. Она почувствовала, как что-то изменилось, но не успела даже крикнуть. Её губы задрожали, но из них не вырвалось ни звука. Она рванулась назад, но не успела. Вторая вспышка. Тело осело на подушку, её глаза замерли в бесконечном ужасе. Волшебник стоял в тени, наблюдая. Он не чувствовал ни радости, ни удовлетворения. Дом номер четыре на Тисовой улице вновь погрузился в тишину.