Viser l'impossible\Дотянуться до невозможного

25.06.2000

Драко сидел в гостинной, рассеянно водя пальцем по краю фарфоровой чашки. Кофе давно остыл, но он даже не замечал этого. В голове звучало эхо вчерашнего вечера. Он не понимал, что чувствует. Всё было чертовски просто, или должно было быть. Они провели вечер в компании: шутили, гуляли, разговаривали. Всё в пределах нормы. Он даже умудрился насладиться моментами, хотя сначала не горел желанием проводить с ними время. Но потом Грейнджер. Этот её чёртов поцелуй. Он думал, что сможет забыть. Ну, чёрт возьми, это же просто игра! Безобидная шутка, желание показать, что она может так же легко взять его на слабо, как когда-то он делал с ней. Только его тело не воспринимало это как шутку. Малфой сжал чашку в ладонях и раздражённо выдохнул. В тот момент, когда её пальцы легли на его плечи, мышцы напряглись не от неприятия – а от переизбытка ощущений. В голове пронеслось какое-то болезненное, знакомое чувство, что-то забытое, но чертовски яркое. Когда он был подростком, его тело точно так же реагировало на простые вещи – на случайное касание, на шёпот у уха, на взгляд, задержавшийся дольше положенного. Тогда он считал это проклятием юности. Но сейчас? Сейчас ему двадцать, мать его, лет, а он не мог выбросить из головы тот момент. Как она стала на носочки. Как её губы прошлись по его коже. Чёрт. Кровь мгновенно кинулась вниз, и Драко чуть не выругался вслух. — Ты совсем ебанулся, — пробормотал он сам себе, лениво растягиваясь на диване. Ему нужно было с этим разобраться. Потому что это просто… это не то, о чём он должен думать. Он сжал кулаки. Это просто шок, убеждал он себя. Шок от неожиданного контакта. От того, что всё слишком по-новому. Но где-то глубоко в голове звучал голос, который нашёптывал: "Ты просто никогда не давал себе шанса подумать о ней иначе". Драко устало выдохнул, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Он пытался сосредоточиться на чем угодно, кроме одной конкретной мысли. А разум, словно назло, возвращался к тому моменту. Кошка. Каден. И, конечно же, Грейнджер. Он знал, что его друг испытывает не самые тёплые чувства к кошкам, но видеть, как он буквально сковался от страха, было даже забавно. А вот что его выбило из равновесия, так это реакция Гермионы. Этот мягкий взгляд, полный искренней доброты. Её голос, почти нежный, когда она спросила, можно ли потрогать Близу. Чёрт, да он бы ей всё разрешил. Если бы она продолжала сидеть вот так – прямо у его ног, подняв голову, с этим выжидающим взглядом… Драко чувствовал, как внутри что-то опасно сжимается. Гермиона осторожно протянула руку, и кошка, обнюхав её, тут же начала тереться о ладонь, а потом без лишних раздумий залезла к ней на руки. И что сделала Грейнджер? Она засмеялась – легко, непринуждённо, словно это было самым естественным событием в мире. А он? Он в этот момент просто стоял и смотрел, ощущая какой-то совершенно идиотский восторг, что кошка выбрала именно её. Глупо. Но тогда он поймал себя на мысли, что если бы Гермиона попросила что-то ещё… он бы выполнил это без раздумий. Даже если она потребовала невозможного. Драко резко сел и сжал переносицу пальцами, пытаясь выбить из головы образ девушки. — Всё, хватит, — пробормотал он себе под нос, и сам не поверил в это.

***

Драко постучал в дверь квартиры Кадена, скрестив руки на груди. Он ожидал увидеть за ней друга – с его вечной ухмылкой и насмешливым взглядом. Но когда дверь распахнулась, перед ним предстала совсем другая картина. Грейнджер. Она стояла в дверном проёме: босая, с влажными волосами, капли всё ещё стекали на плечи; щёки всё ещё горели от горячей воды. Дорожки стекали по изгибу шеи, исчезая где-то за воротником её просторной футболки, и это зрелище было сродни пытке. Проклятье. Он не был готов к этому. Драко сглотнул, силясь отвести взгляд, но глаза сами собой возвращались к мельчайшим деталям: к тому, как тонкая ткань чуть липла к её коже; как на её ключицах мерцали капельки воды; как расслабленно она стояла, не понимая, какую бурю вызвала своим появлением. Это было несправедливо. Она не могла выглядеть так... чертовски сексуально, даже не стараясь. Он почувствовал, как напряглись пальцы, будто ему приходилось физически сдерживать себя от порыва схватить её за талию и впиться губами в этот горячий, покрасневший от душа участок кожи на чужой шее. И тут её голос прорезал его греховные мысли: — Ты собираешься зайти или планируешь стоять тут и молчать? Драко моргнул, как будто очнувшись. — Чёрт, Грейнджер, — пробормотал он, отворачиваясь, словно перед ним было ослепительное зрелище, — Не думал что меня встретишь именно ты, когда я проношу запрещенку. Она приподняла бровь, не понимая. — О чём ты? Драко только покачал головой, тяжело вздохнул и, не давая себе времени на дальнейшие мысли, шагнул в квартиру, уверенный, что сегодняшний вечер станет для него испытанием на самоконтроль. Он с лёгкой ухмылкой поставил на стол бутылку огневиски. Стекло глухо стукнулось о поверхность – поставило точку в его решении. Малфой поднял взгляд на Гермиону и, что предсказуемо, встретился с раздражённым взглядом. — Ты, серьёзно? — девушка скрестила руки на груди, сверля его глазами полными негодования. — Да, Грейнджер, серьёзно, — усмехнулся он, лениво облокачиваясь на стол. — Ты же знаешь, я всегда любил нарушать правила. Она закатила глаза так выразительно, что он на секунду задумался, не останутся ли они так навсегда. — Да, как же я могла забыть, — сухо отозвалась она. — Я люблю тебя Драко! Всем своим мужским сердцем! — прозвучало из глубины квартиры. Драко чуть не подавился собственным смехом, а Гермиона, едва сдерживая ухмылку, посмотрела на него с притворным любопытством. — Ну что, Малфой? Кажется, у тебя есть поклонник. Драко, усмехаясь, потянулся за стаканами, словно ничего не произошло. — Ревнуешь? Каден широким шагом подошёл к Драко, глаза его лукаво сверкали, а на лице играла довольная ухмылка. Он хлопнул Малфоя по плечу, чуть подался вперёд и, не скрывая веселья, произнёс: — Так бы и зацеловал тебя за это, Малфой. Он фыркнул, готовясь ответить что-нибудь саркастичное, но Лозе, развернувшись, вдруг наткнулся на Гермиону. Её карие глаза прищурились, сверкая острым, почти предупреждающим взглядом, словно она и без слов дала понять: в этот вечер его выходки больше не потерпит. Каден замер на мгновение, явно оценивая свои шансы, но быстро решил, что риск не оправдан. — Так, мне срочно надо позвонить, — поспешно выдал он, пятясь назад. И прежде, чем кто-либо успел возразить, парень развернулся и стремительно вышел из кухни, направляясь к ванной, которая находилась совсем рядом. Дверь за ним захлопнулась, оставляя Драко и Гермиону одних. Малфой чуть склонил голову, лениво повернувшись к ней. — Грейнджер, ты только что спугнула моего единственного поклонника, — с наигранным укором заметил он. Драко лениво облокотился о кухонный стол, крутил в руках крышку от бутылки огневиски и смотрел на Гермиону с легким вызовом. — Но мы ведь можем выпить и без Кадена, — он приподнял одну бровь. — Или ты боишься пить со мной наедине? Из ванной тут же донесся приглушённый голос Кадена, который оживлённо говорил по-французски, явно не подозревая, что его разговор слышно в другой части квартиры. Гермиона закатила глаза и устало махнула рукой: — Да наливай уже. Драко усмехнулся, принял её разрешение за истину, и не спеша разлил янтарную жидкость по двум стаканам. Он пододвинул один из них к ней, а сам сделал небольшой глоток, чувствуя, как горячая волна растекается по горлу. Гермиона, взяв стакан в руки, немного поколебалась, но потом решила, что момент подходящий. Она посмотрела на Драко пристально, точно оценивая его реакцию, и спросила прямо: — Ты действительно назвал кошку в честь Блейза? Драко замер на мгновение, держа стакан у губ. Те дрогнули, будто он раздумывал, стоит ли отвечать. Затем он медленно поставил стакан обратно на стол, слегка наклонился вперёд и посмотрел на неё с лукавой улыбкой: — А ты как думаешь, Грейнджер? — Я думаю что ты увидел в котёнке друга, с которым три года назад поступил как говнюк, — она не смотрела на него, когда говорила это. — Таким образом, ты пытаешься загладить вину. Эти слова завели Драко в ступор. Он никогда не думал об этом в таком русле. Малфой молча смотрел на Гермиону, которая задумчиво вертела в руках бокал с огневиски. Она не смотрела в ответ, но он знал – чувствовала его взгляд. В уголке её губ затаилась едва заметная ухмылка, словно девушка только что разобрала сложную головоломку и была довольна собой. Именно это раздражало его больше всего. Она не просто спросила о Близе – она уже знала ответ. Он действительно приютил её не просто так. Не потому, что не смог пройти мимо. Не потому, что ему нужна была компания. Близа заполнила пустоту, которую он так долго игнорировал. Пустоту, оставленную Блейзом. Как бы он ни пытался убедить себя, что всё это случайность; что котёнок просто оказался в нужное время в нужном месте – правда была иной. Это был его способ загладить вину. Ту, что грызла его изнутри с того самого дня, когда он позволил своей гордости разрушить дружбу. Драко глубоко вздохнул и сделал глоток огневиски, чувствуя, как жидкость обжигает горло. — Ненавижу, когда ты оказываешься права, — тихо пробормотал он, наконец возвращая взгляд к Гермионе. — Привыкай, Малфой. — она усмехнулась, поднося стакан к губам. Гермиона уже открыла рот, чтобы добавить что-то язвительное, но Драко молниеносно поднял руку, призывая к тишине. Она нахмурилась, но послушалась, наблюдая, как Малфой слегка наклонил голову, прислушиваясь. Её взгляд скользнул к закрытой двери ванной, за которой не так давно исчез Каден. Теперь она тоже напряглась, пытаясь разобрать приглушённые слова, но язык, на котором говорил из друг, был для неё неразборчивым. Она вопросительно посмотрела на Драко, чуть приподняв брови, но тот, не отрываясь от двери, тихо спросил: — Ты вообще французский знаешь? Гермиона даже не успела возмутиться этим тоном, как дверь ванной открылась, и оттуда вышел крайне довольный Каден. Он выглядел расслабленным, даже самодовольным, но когда заметил настороженные взгляды друзей, выражение лица слегка изменилось. Он замер, явно что-то обдумывая, а потом его глаза сузились, будто он уже знал, кто из них понял, о чём шла речь за закрытой дверью. Малфой не сделал ни шага к нему, но его голос прозвучал резко: — Зачем? Каден с тихим выдохом опустил плечи, его самодовольство испарилось. Он прекрасно знал, что Драко терпеть не мог недосказанностей, и именно поэтому сейчас злился ещё больше. — Ты же знаешь, зачем, — Лозе вздёрнул подбородок, словно бросая вызов. Но это только разозлило Драко ещё больше. В глазах сверкнуло раздражение, и он едва сдержался, чтобы не повысить голос. — Неужели, Лозе, так сложно было просто попросить у меня денег? Или помощи? — в его голосе прорезались нотки гнева, но где-то глубже угадывалось что-то ещё – разочарование. Каден вздохнул, его губы сжались в тонкую линию, а затем он устало провёл рукой по волосам, глядя в сторону. Гермионе никогда не нравилось, когда она оказывалась в неведении. Особенно, когда разговор явно касался чего-то важного. Она терпела их молчаливое противостояние, но когда ни Драко, ни Каден не удосужились её просветить, она устало выдохнула и твёрдо потребовала: — Кто-нибудь, объясните мне, что здесь происходит. Драко продолжал молчать, лишь пристально смотрел на Кадена, словно ожидая, что тот сам всё скажет. Лозе долго не отвечал, его взгляд был прикован к окну, в котором отражались тёмные огни ночного города. Казалось, он внутренне борется, решая, стоит ли посвящать её в это. Но затем он тяжело вздохнул, словно окончательно смирившись, и нехотя произнёс: — Я собираюсь участвовать в гонке. Гермиона нахмурилась, но прежде чем задать уточняющий вопрос, Каден добавил: — Если я выиграю, получу хорошую сумму денег. Она недоверчиво сощурилась, обдумывая услышанное. Гонки? Деньги? Зачем ему это? Он никогда не говорил, что у него финансовые проблемы. Ещё мгновение она переваривала информацию, а затем скрестила руки на груди, явно готовая высказать своё недовольство. — И зачем тебе это? Ты же... Но её возмущение неожиданно прервал Драко. — Он хочет вложить их в свою мечту, — спокойно сказал Малфой, глядя прямо на неё. — Открыть собственный бар. Гермиона замерла, её губы приоткрылись, но слова застряли в горле. Она перевела взгляд на Кадена, который теперь смотрел на неё с лёгким вызовом, ожидая реакции. Драко видел, как Грейнджер замерла, её взгляд стал отстранённым, а брови слегка нахмурились. Он буквально слышал, как шестерёнки в её голове бешено крутятся. Как её разум лихорадочно перебирает все возможные варианты, анализирует, взвешивает, пытается найти в этой ситуации логику, а главное – безопасность. Он знал её слишком хорошо, чтобы не понимать: она сейчас прокручивает в голове десятки, если не сотни возможных исходов. И он знал, чего именно она боялась. Скорость. Рёв двигателя. Ветер, несущийся мимо на бешеной скорости. Потеря контроля. Драко не просто так заказывал “Ежедневный пророк” даже здесь, вдали от Англии. Он всегда хотел быть в курсе событий, особенно тех, что касались людей, которых он знал. Именно так узнал о трагедии; о том, что год назад в газетах мелькали строки о смертельной аварии, в которой погибли мистер и миссис Грейнджер. "Автомобильная катастрофа забрала жизни известных стоматологов, родители Гермионы Грейнджер погибли на месте..." Он помнил этот заголовок. Помнил и то, как его пальцы сжали газету чуть сильнее обычного, пока он читал детали: огромная фура, потеря управления, машина, съехавшая в кювет... Он даже не мог представить, как это ощущалось для Гермионы. А теперь она стоял перед ним, и её лицо едва заметно побледнело. Драко не удивился. Он мог представить, что сейчас перед её глазами – не Каден с его мечтой, а изрезанная газетными статьями трагедия. Гермиона никогда не любила скорость. Но теперь она её боялась. И всё же... она не сказала ни слова. Она просто смотрела. Драко знал этот взгляд. Это был взгляд человека, который пытается убедить себя, что страх – всего лишь чувство. Что он не может управлять её решениями. — Когда будет гонка? — шепотом спросила, единственное на что у неё хватило сил. — Через две недели, девятого июля.