Там, где нет войны - есть ли место для нас?

Принимая во внимание тот факт, что конференция шла в прямом эфире, который транслировался по всем новостным каналам Альянса и союзных объединений (с учётом временного лага при отсутствии нормально работающих ретрансляторов), и была первым крупным заявлением спустя два месяца после победы над Жнецами, всё прошло достаточно неплохо. Было задано много сложных вопросов, ответы на которые не могли быть даны сразу, поставлено немало важных задач, для решения которых понадобятся объединённые усилия всех рас, принято некоторое количество жёстких решений, без которых восстановление Галактики не представлялось возможным. После завершения трансляции охрана вежливо, но твёрдо направила журналистов за пределы силового контура, и Шепард смогла, наконец, поговорить с присутствующими. - Каким научным потенциалом на данный момент вы располагаете, Лонар? – обратилась она к Киррархе. (Поскольку имя Киррахе нигде не упоминается, мы будем звать его так). - Каждый из нас немного учёный, коммандер, - ответил тот в отрывистой манере, свойственной большинству саларианцев. – Что конкретно вас интересует? - Генетика, реплицирование ДНК, клонирование белковых структур. Нам надо накормить пару тысяч голодных турианских птенцов, и сделать это нужно в предельно сжатые сроки. - Тут всё непросто, - хмыкнул Киррархе. – Дело ведь не только в клонировании. Животные, обитающие на Палавене, формируют мышечную массу, поедая местные растения с высоким содержанием таллия и подвергаясь радиационному воздействию местной звезды. Если поместить их в другие условия развития, животное, возможно, будет в них процветать, но его мясо потеряет для турианского организма питательную ценность. - Тогда сделайте так, чтобы не потеряло, - сухо произнесла Алекс. Внезапно Киррархе улыбнулся, будто услышал отличную шутку. - Сделаем, не сомневайтесь, - после чего попрощался со всеми присутствующими и направился к своему аэрокару. И хотя он не пообещал ничего конкретного, Алекс успела заметить, как загорелись его тёмные глаза. Учитывая репутационные потери, которые саларианцы понесли в последние месяцы войны благодаря недальновидным решениям далатрессы, предложение Алекс поступило как нельзя кстати. В настоящее время люди, турианцы и кроганы сильно вырвались вперёд на политичекой арене. Чтобы вернуть доверие галактики, саларианцам следовало совершить нечто поистине грандиозное. И спасение от голодной смерти их турианских союзников вполне могло стать удачным стартом на этом длинном пути. Что же до азари, им предстояло найти свой собственный путь. Несмотря на активное участие в войне, на Земле их оказалось не так уж и много – слишком уж велик был ущерб, нанесённый их флоту в последнем сражении за Тессию, и это не говоря о моральном ущербе – за последние десять тысяч лет азари практически ни с кем не конфликтовали. Потеря родного мира сокрушила их гораздо сильнее, чем стоических турианцев или быстро адаптирующихся к переменам людей. Хакетт пообещал подключить к решению вопроса союзников с других континентов. На территории Российской Федерации, Канады и Гренландии уцелело немало крупных научных комплексов – в основном тех, что были расположены вдали от крупных городов или под землёй. Теперь, когда все постепенно начинали выходить на связь, можно было сделать уверенный вывод, что в каменный век человечество (как и другие расы) не вернётся. Заал`Корис с Виктусом договорились объединить усилия для повышения производительности кораблей-ферм. Кварианцам не хватало рабочих рук, и в этом вопросе турианцы вполне могли им помочь, получая взамен не только готовую еду, но также и саженцы с семенами, которые было решено адаптировать для высадки в земную почву. Учитывая засушливый климат Палавена и Ранноха, декстро-растения были достаточно неприхотливы и требовали минимума затрат в уходе, да и пространства для их высадки было предостаточно, на территории той же Америки было полно засушливых районов, где ничего принципиально важного для местного производства не произрастало. В конце концов, Рекс сказал, что у него от всех этих умных разговоров голова болит (лукавил, конечно) и отправился к своим людям разбирать завалы и наводить порядок на улицах. Просто удивительно, насколько кроганы оказались эффективны не только на поле боя, но и в вопросах организации послевоенной жизни. Хотя тут удивляться было особо нечему – сейчас Рексу и его людям как никогда важно было продемонстрировать, что кроганы это не только пушечное мясо, но и незаменимая часть галактического сообщества. Алекс не знала, как именно Рекс вбивает эти простые истины сквозь толстые черепа своих подчинённых, но, результат был заметным. Что же до самой Алекс, то она уснула в аэрокаре на обратном пути к больнице и проснулась уже ближе к ночи на своей койке. Она смутно помнила, как Гаррус занёс её в палату, после чего помог раздеться и снять протез. Солана, как и в прошлый раз, сопела у неё под боком, свернувшись в клубок, словно большой котёнок. Проверив обновления на омнитуле и убедившись, что за последние несколько часов в мире ничего, угрожающего очередным концом света, не случилось, Алекс заснула снова, на этот раз – до утра. *** Спустя две недели, состоявших, в основном, из болезненных курсов физиотерапии и почти постоянного сна (кажется, её организм решил отоспаться за все последние три года разом), её, наконец, выписали. Гаррус всё ещё продолжал получать препараты от последствий ожоговой пневмонии, но его постоянное присутствие в больнице не требовалось, поэтому они могли начать обустраиваться на новом месте. Квартиру им выделили в одном из относительно уцелевших и наспех отремонтированных зданий, отведённых для турианцев и связанных с ними людей. Виктус жил на два этажа выше и каждый день добирался до работы пешком, ужасно довольный тем фактом, что для местного населения он не Примарх, а просто ещё один дружелюбный турианский офицер, которых на улицах Лондона теперь едва ли не больше, чем самих людей. Алекс не стала его разочаровывать тем фактом, что люди довольно быстро учатся, и это вопрос буквально двух-трёх недель, прежде чем соседи запомнят их всех и начнут отличать если не по лицам, то по клановым меткам точно. Волосы на её голове, наконец, отросли достаточно для того, чтобы их можно было уложить в некое подобие причёски, а среди рыжеватых кудрей надо лбом начала отчётливо проблёскивать яркая серебристая прядь. Гаррус находил такое изменение цвета её волос весьма интригующим, что же до самой Алекс, ей было всё равно. Последние три года не были для неё лёгкой прогулкой, знаете ли. Солана, наконец, пошла в школу при турианском лагере, крепкий ортез и трость пока оставались с ней. В школе преподавали местные офицеры с необходимым профильным образованием, несколько людей и даже одна азари из тех, что уцелели на Цитадели. Каждый ребёнок в лагере, помимо стандартного пайка, получал порцию ксемны и необходимые для роста витамины, такой же порядок был установлен и во всех остальных поселениях на Земле, во всяком случае, Шепард надеялась на это. Турианцы – народ организованный, едва ли они будут прятаться от собственного начальства и устраивать стихийные лагеря без чёткой организации. Квартира, которая им досталась, находилась на четвёртом этаже и состояла из трёх комнат, как раз для того, чтобы разместить всю их маленькую семью. Кастис выбрал для себя небольшую комнату, из которой можно было наблюдать за проезжей частью и проходящей вдаль неё аллеей, а при случае и успешно отстреливаться от врагов. Гаррус и Алекс, как молодая семья (и две достаточно крупные боевые единицы) заняли комнату побольше; Солане досталась чья-то бывшая детская на солнечной стороне. Шепард старалась не думать о том, что стало с прежними хозяевами этой квартиры. Раз они не вернулись сюда за прошлые три месяца, явно ничего хорошего. Во всяком случае те, кто выжил – соседи этажом ниже и мужчина с первого этажа, рассказывали, что глава семейства решил увести семью поближе к родителям, в пригород, который подвергался обстрелам в куда меньшей степени, чем Лондон. Соседи уговаривали их остаться в подвале, но мужчина стоял на своём. Было очень мало шансов, что семья уцелела в том аду. Так или иначе, квартира пока пустовала, а съехать можно было в любой момент. Возвращаясь из школы, Солана тут же начинала что-то делать по хозяйству – убираться, мыть посуду, пытаться что-то готовить из лево-продуктов. Кастис и Гаррус, казалось, не замечали ничего особенного, Алекс старалась мягко отвлекать девочку, переключая её внимание на домашнее задание и рассказы о времени, проведённом в школе. Уроки Солана обсуждала с ней охотно, от прочих вопросов талантливо уклонялась. Виктус, лентяй, не стал особо грузиться вопросами ранжирования и просто-напросто свалил часть своих обязанностей на Гарруса, назначив его своим заместителем. В принципе, это было логично. Учитывая потери турианского военного командования, от должности следующего Примарха Гарруса отделяли буквально два-три человека, с которыми Адриан знаком не был, а с Гаррусом за время службы на Менаэ сработался хорошо. Кастис взял на себя основной груз обязанностей по организации турианского квартала в Лондоне и постоянно находился на связи со своими коллегами в других странах. Алекс, получившая тонну орденов и медалей от представительств всех государств и народов, включая инопланетные, с будущей деятельностью пока не определилась. В армию возвращаться она не планировала; ей казалось, что миссия, запущенная событиями на Мендуаре, подошла к своему логическому финалу именно на Горниле. Должность капитана Нормандии временно исполнял Вега. Честно говоря, это был наилучший вариант из возможных – видеть на мостике любимого фрегата человека, который прошёл вместе с ней большую часть войны, знает и ценит экипаж, и помнит историю Нормандии в целом, так что она решила рекомендовать Джеймса на постоянную должность капитана при первой возможности. Так или иначе, как-то само собой получилось, что воспитание Соланы перешло в зону ответственности Алекс. Мужики уходили рано, возвращались поздно, так что именно Алекс будила Солану, готовила для неё завтрак и отводила в школу, она же забирала её домой и проводила с ней время до возвращения отца и брата. И хотя Солана утверждала, что вполне способна делать всё это сама, Шепард опасалась отпускать её одну. Несмотря на усиленное патрулирование улиц, опасность всё ещё была велика. Проблемы с логистикой сохранялись, многие люди были в отчаянии, и их ярость не всегда достигала нужного адресата, не говоря уже о том, что преступность существовала всегда, а в сложные моменты истории буквально расцветала. С кроганами и турианцами было проще, конечно, но не до такой степени, чтобы отпускать десятилетнюю девочку бродить по чужим улицам одну. Первое время каждое появление Шепард на территории школы буквально срывало уроки, мелкие турианцы облепляли её со всех сторон, забывая о дисциплине и требовали рассказов о войне. Шепард уже давно изобрела лайт-версию событий на Горниле (о том, что произошло там в реальности, знали только четыре человека – Хакетт, Виктус, Гаррус и Кастис), и терпеливо пересказывала её каждое утро, извиняясь перед учителями. Постепенно ажиотаж утих, дети привыкли к ней, и начали воспринимать её присутствие как данность, чего об учителях сказать было, конечно, нельзя. И пока у турианских преподавателей в глазах вместо самой Шепард отражался, в первую очередь, список её медалей, нашёлся, наконец, человек, который навёл в этом бедламе долгожданный порядок. - А ну ка, хватит! – протиснулась сквозь толпу средних лет азари, щедро развешивая единственной рукой лёгкие шлепки по мягким пластинам детских головок. – Что за балаган?! Живо все по классам! …Шепард? - Этита?! – ахнула Алекс, подаваясь вперёд. – Боже мой, мы были уверены, что вы погибли! Лиара с ног сбилась, пытаясь вас отыскать на Цитадели! - С ней всё в порядке? Я мельком видела её в новостях, когда эфир заработал, но с тех пор она больше не появлялась. - Лиара старается не привлекать к себе лишнего внимания. Сами понимаете, сколько у неё сейчас дел. Но почему вы с ней не связались сами? Она несколько раз пыталась выйти на связь, но все сообщения уходили в пустоту. - Не тупите, капитан, - Этита подняла левую руку, заканчивающуюся чуть выше локтя. – Предплечье с омнитулом начисто снесло, а новый в этом бардаке попробуй достань. Ничего, мне обещали реликтовый смартфон подогнать, он адаптирован под современные сети, вот тогда и поговорим. Однако Шепард уже звонила подруге. - Капитан, - Этита явно чувствовала себя неловко. – Это ведь не срочно. - Ещё как срочно, - Шепард включила громкую связь. – Лиара! - Да, Алекс, - раздался ровный голос юной азари. Где-то на втором плане звучал привычный бубнёж Явика, всегда и всем недовольного, и Шепард тут же ощутила своего рода умиротворение. Явик, конечно, бесил, но было приятно осознавать, что он выжил, остался верен себе, и в Скилианскую туманность пока не стремится. - Лиара, Этита здесь, в турианском лагере. - Что? Пап, это ты?! Богини ради, я чуть с ума не сошла! Трудно было на омнитуле кнопочку нажать?! Этита в очередной раз подняла левую руку, демонстрируя отсутствующее предплечье. - Папа, я понимаю, что люди только сорок лет назад в космос вышли, но я не думаю, что на Земле нет никаких других способов связи! - Просто не хотела тебя отвлекать, - Этита пожала плечами. - Папа, в следующий раз, когда ты опять начнёшь жаловаться на то, что Бенезия предпочла воспитывать меня в одиночку, я обязательно напомню тебе об этом разговоре, - сварливо произнесла Лиара. – Увидимся вечером. Конец связи. - Вылитая Неззи, - с ностальгией вздохнула Этита. - Надеюсь, что нет, - содрогнулась Алекс. – Солана! Солана, где ты? Внезапно она осознала, что потеряла девочку из вида ещё в начале разговора. Вместе с Этитой они обошли все полевые палатки, в которых размещались классы, и обнаружили Солану за самой дальней, между ободранной кирпичной стеной и зарослями боярышника. Напротив неё стоял высокий худой мальчишка в штопаной одежде, с высокомерным выражением лица, которое оказало бы честь самому Джорэму Талиду, если бы тот снизошёл до простых смертных. Этита приложила палец к губам. - Кривоножка! – с презрением произнёс пацан с прижатыми мандибулами, (что означало крайне угрюмое выражение лица, при улыбке мандибулы расходились в стороны). – Думаешь, если твой брат на самой Шепард женился, тебе всё с рук сойдёт? Тебя в армию никогда не возьмут, так и будешь обычной гражданской без прав и привилегий! - Ты украл планшеты и продал их местным! Нам эти планшеты на деньги всей общины покупали, так нельзя! - Тебе-то что? Твой брат богатый, пусть заплатит, не обеднеете! - Благодаря моему брату у тебя есть кровать и еда! - И что с того? Что меня ждёт в будущем? Мои родители погибли, от клана ничего не осталось! Отслужу в армии – и в наёмники! Это ты у нас золотая девочка, - он дёрнул Солану за рукав недорогого, но добротного платья, сшитого на заказ у местной швеи, быстро переучившейся ради новых клиентов. – При деньгах и со связями, да? Только в армию тебя всё равно не возьмут, кривоножка! - Я никому не расскажу про планшеты, - твёрдо произнесла Солана, никак не реагируя на оскорбления, - но ты вернёшь обратно всё, что не успел продать. - Ага, конечно. Заставь меня, кривоножка. - Ну, хватит, - Шепард решительно развела кусты руками. – Что тут происходит?! Лицо мальчишки зримо исказилось от шока, невзирая на малоподвижную конструкцию лицевых пластин. В последний раз такое выражение лица она видела у турианского пирата, когда тот осознал, что она, Гаррус и Рекс не только не погибли от заложенной им в пещере бомбы, но и вполне успешно зашли к ним в лагерь с тыла. И, кстати, это было последнее, что он видел в своей жизни. Мальчишку она узнала. Он всегда держался немного особняком, хотя было заметно, что ему тоже очень интересно и хочется подойти ближе. И всё же что-то его останавливало. - Как тебя зовут? – поинтересовалась она, стараясь не повышать голос. - Маркус Талид, - вскинул тот подбородок. О как! Значит, то, что ей показалось, вовсе не показалось. Бывает же такое. - Как ты оказался на Земле? – долго стоять на протезе всё ещё было тяжеловато, и Шепард оперлась плечом о стену, принимая обманчиво расслабленный вид. – Насколько я помню, твой дедушка жил на Цитадели. Удар был нанесён наугад, но цели своей достиг. - Папа с дедом не ладили, - пацан нервно повёл плечом. – Я не знаю, почему. Дедушка был добрым. А папа с мамой с ним поругались, и улетели вместе с людьми воевать. Дедушка на Цитадели погиб, папа с мамой - на Земле. А я тут застрял. Насчёт доброты покойного Талида Шепард могла бы поспорить – старый пень был типичным скрепным политиком, уверенным, что все расы, кроме турианской, три дня как с пальмы слезли, а людей вообще надо поместить в карантинную зону вместе яггами, лет эдак на триста, пока не повзрослеют. Всё это, впрочем, никак не мешало ему быть добрым и заботливым дедом, и это единственное, что должно остаться в памяти Маркуса. Всё остальное подождёт до совершеннолетия. - Маркус, если тебе что-то нужно, ты должен сообщить об этом учителям, - спокойно произнесла Шепард. – Воровать не обязательно. Просто скажи. - Мне ничего не нужно! – лицо мальчишки приобрело отчаянное выражение. – Я вообще могу умереть, никто и не заметит. Если бы… если бы не… - Если бы не что, Маркус? – мягко поинтересовалась Этита. – Что ты хотел сказать? - Ничего, - мальчик отпихнул Солану в сторону и зашагал прочь. - Как долго это продолжается? – строго поинтересовалась Алекс у Соланы. – Ты поэтому ничего не рассказываешь? - Не наказывайте его, пожалуйста! – взмолилась Солана. – Если узнают, кто планшеты украл, его от занятий отстранят. Я сама с ним разберусь. - Так он тебя и послушал, как же, - хмыкнула Этита. – Это не просто воришка, тут что-то посложнее. Для вора со стажем у него слишком драная одежда и голодные глаза. Обещай, что не будешь влезать в это, Солана, а я за ним присмотрю. - Пожалуйста, - тихо произнесла Солана. – Маркус хороший. Не хочу, чтобы он попал в беду. В тот же вечер Шепард поговорила с Гаррусом, и тот связался с Виктусом. - Талидов внучок, значит? – рассмеялся Адриан. – Кто бы мог подумать. Талид-младший у Коринфуса на корабле служил. Хороший был парень, но с отцом они не ладили. Оно и понятно, старик в прошлом застрял, до последнего не хотел видеть, что мир меняется. Старая кровь, из благородных. Мои предки такие же были. Я вот что подумал. Надо мне эту вашу школу посетить, поговорить с ребятишками. Завтра к десяти утра по местному времени буду. Учителям ничего не говорите, не хочу их лишний раз нервировать. После окончания разговора Алекс выглянула из комнаты. Гостиная и кухня пустовали, судя по всему, Кастис укладывал Солану спать. Обычно он возвращался домой поздно, когда девочка уже спала, тем ценнее было то время, что им удавалось провести вместе. - Ну как? – лежащий на диване Гаррус оторвался от планшета, потирая усталые глаза. - Кастис читает Солане книгу о маленьком смелом разведчике, - Шепард заперла дверь. – Кажется, это надолго. - Да ладно?! – Гаррус отбросил планшет, глаза его заблестели. - Только тихо! – предупредила Алекс. – А то будет как в прошлый раз, когда соседи решили, что мы тут друг друга убиваем. Хорошо ещё хотя бы Соланы дома не было, а твой отец спал, как кирпич. - Ты так говоришь, будто это что-то плохое, - с достоинством произнёс Гаррус, притягивая Алекс поближе. – И вообще, если это так важно, обещаю накрыть тебя подушкой в самый ответственный момент. Алекс засмеялась и выключила свет. Даже если теперь у них было всё время мира, в этот вечер терять его определённо не стоило. *** Виктус, как и обещал, явился к окончанию первой пары занятий, не вызвав никакого ажиотажа по пути своего следования. Да и в самом деле, кому какое дело до усталого турианца в старой потёртой броне? Их вон теперь сколько по улицам ходит. Два телохранителя, следующие за ним на некотором расстоянии, внимания тоже не привлекали. Виктус понимал, что долго это не продлится; люди были внимательными и быстро учились, а пока он наслаждался последними днями спокойной жизни. Спокойной – в смысле отсутствия суеты вокруг его персоны. Во всём остальном ему покоя не было, конечно. Первые дни после войны он всё никак не мог прийти в себя. Жену он похоронил много лет назад, и долгое время Тарквиний оставался его единственным смыслом жизни. Потеря сына выжгла в нём что-то важное, будто вместе с ним исчезла та единственная точка опоры, благодаря которой он ещё мог вставать по утрам. Турианцы могут сколько угодно твердить о боевой славе, подвигах и прочей ерунде, которую вдалбливают им в головы с самого рождения, но разве всё это сравнится с потерей единственного ребёнка? Духи, ему было всего двадцать три года. Ни разу не военный, по сути, застенчивый ботаник-программист, он был единственным, кому Виктус мог доверить ту проклятую Духами миссию. И он с ней справился, конечно. Как он мог поступить иначе? Мы не разочаровываем наших отцов, не на поле боя. Иногда ему казалось – будь проклята эта Тучанка, этот союз, и вся эта война в целом. Если бы он только мог всё вернуть назад, и спасти своего сына. Если бы… Но затем он смотрел на мёртвых Жнецов, на то, как поднимается из руин Лондон, на бегающих вокруг турианских и человеческих детей и понимал – нет, не мог бы. У каждого из нас в этой жизни есть миссия, и Тарквиний со своей справился блестяще. Честно говоря, он не думал пережить эту войну. Просто хотел с честью пройти назначенный ему духами путь до конца, чтобы Шепард могла исполнить свой амбициозный план, а всё остальное уже неважно. Жена и сын будут ждать его за Пределом. Адриан написал завещание, в котором всё своё имущество передавал Гаррусу и Алекс, чисто из вредности, знаете ли. Всё лучше, чем тому серпентарию, что называется его кланом. В том же завещании он настойчиво рекомендовал Гарруса на должность следующего Примарха, минуя Аристидиса и Сикста. Он просто надеялся, что уйдёт в сиянии славы, чтобы не посрамить имя своего сына. Выживание в этой войне стало для него настоящим потрясением. Он просто не знал, что делать с оставшейся жизнью, поэтому охотно хватался за любую возможность придать ей хоть какой-то смысл. Конечно, должность Примарха с лихвой этот смысл ему давала, но служение своему народу, даже самое искреннее, не могло заполнить ту дыру в его сердце, что оставил Тарквиний. В конечном итоге самыми близкими ему людьми стали Вакариан и Шепард, создавая хоть какую-то иллюзию семейного тепла. Он всегда мечтал о младшем брате, но так и остался единственным ребёнком в семье. В самые тяжёлые первые дни, Виктус обязательно находил время, чтобы навестить лежащую без сознания Шепард. Выгонял из палаты Гарруса, чтобы тот мог поесть и помыться, читал ей книги, организовал поиски Вакариана-старшего и Соланы, и снова погружался в политический хаос, пытаясь сохранить созданный ими союз. Хакетт ему нравился – в нём чувствовалась не только военная, но и политическая жилка, что значительно облегчало совместную работу, особенно когда на заседаниях появлялся Рекс. Хитрый ящер до сих пор смотрел на него так, будто Виктус у него на загривке сидит, и это бесило. Типа, как здорово ты притворяешься взрослым, пацан, продолжай, а я, так и быть, никому не скажу, что ты до сих пор по ночам в постель дуешь. Хорошо, хотя бы Хакетт был не в курсе этой истории, хотя, зная Рекса, это только вопрос времени. Алекс он уже всё разболтал, например. Рано или поздно Галактика хорошо посмеётся над всеми ними, ну а пока будем делать вид, что всё идёт именно так, как и было задумано. …Накануне вечером Алекс объяснила ему, в чём проблема, и он сразу согласился помочь, потому что последнее, что ему было нужно – это обозлённые, отчаянные, потерявшие вектор, дети. Да, они вдалеке от родины, и неизвестно когда вернутся назад. Но они турианцы, и это не изменится. Путь домой может оказаться долгим, и они не должны потерять свою суть. Алекс вошла на территорию школы первой, и птенцы привычно кинулись ей навстречу, издавая пронзительные вопли, от которых непривычного к детскому щебету человека могло и контузить. Шепард раскинула руки, опускаясь на одно колено, чтобы обнять сразу как можно больше учеников. На мгновение Виктус нахмурился – дети демонстрировали совершенно нехарактерное для юных турианцев поведение, и тут же мысленно дал себе подзатыльник. Большая часть этих птенцов осиротела в последние дни войны, неудивительно, что они цепляются за любые крохи внимания со стороны взрослых. Некоторых их них уже начали забирать в семьи – не только турианские, но и человеческие (с условием тщательного изучения турианской культуры, разумеется), но это был небыстрый процесс. Виктус кашлянул. Дети отлипли от Шепард и потрясённо уставились на Примарха. На втором плане аналогичными ледяными статуями застыли преподаватели. Преображение было мгновенным. Птенцы разбежались в стороны, слегка путаясь в ногах и выстроились в две линейки по классам – самые младшие и подростки от десяти до двенадцати лет. Дети постарше в школе-интернате находиться наотрез отказались, требуя вступления в армию раньше положенного срока. Учитывая ситуацию, Виктус не видел смысла отказывать. Четырнадцать лет или тринадцать - не всё ли равно; к тому же в армейском подразделении за гормональными недолётками присмотр всяко лучше, чем здесь, будет. Что же до совсем крошек, они находились в другом месте. Это была человеческая система, на Палавене не было такого понятия, как детские дома, всех сирот разбирали родственники. То есть, раньше не было, конечно. - Вольно, - Виктус окинул взглядом раскинувшееся перед ним небольшое войско и одобрительно хмыкнул, жестом отправляя учителей по своим делам. – Зашёл вот проверить, как у вас дела. Пока дети неуверенно оглядывались на Шепард, словно именно она должна была решить, как у них дела, и стоит ли об этом говорить вообще, Виктус изучал детей, пытаясь угадать, кто из них "виновник торжества". Из-за дальних кустов блеснули настороженные янтарные глаза на тёмном лице, но больше Виктусу ничего разглядеть не удалось. Вот ведь поганец, даже на построение не вышел. Тем временем птенцы начали потихоньку оживать и задавать вопросы, всё о войне, разумеется. Будто мало им того, что Алекс рассказывала. Виктус присел на стул, который вынес кто-то из учителей, и начал терпеливо отвечать на вопросы, не забывая наблюдать за кустами. Беседа неотвратимо приближалась к закономерному повороту – кто-то из детей спросил, что произошло с его сыном. Адриан боялся этого вопроса, но был к нему готов. Алекс тихо подошла к нему сзади, опустив на плечо руку. Благодарно сжав её пальцы, Виктус вздохнул и начал рассказ. Большинство из этих детей потеряли близких в огне войны, но понятие подвига как такового всё ещё было абстрактным. Все они любили книги о войне. Виктус в детстве тоже любил. Вот только в реальности война оказалась совсем не тем, о чём им говорили на уроках. В книжках подвиг был красивым броском на амбразуру, после которого герой уходит за Предел, овеянный славой, а на его могиле высятся стопки орденов и медалей. В реальности же у героя нет никакой могилы. И орденов тоже нет. Есть лишь воронка от взрыва, пепел и оплавленная броня. И отец, который никогда не должен был пережить своего сына. Дети внимательно слушали, постепенно оттаивая и подступая всё ближе. Почувствовав прикосновение к колену, Виктус опустил глаза и улыбнулся – девочка лет шести привалилась к его ноге, положив голову на бедро, её субвокалы издавали нежные вибрирующие звуки, которые Алекс называла "мурлыканьем". Спустя ещё минуту на Виктусе висело не меньше дюжины очень сочувствующих детей. Янтарные глаза в кустах напротив преисполнились зависти, однако наружу юный Талид так и не выбрался. Полчаса спустя, когда Виктус перезнакомился со всеми птенцами и выслушал все их нехитрые проблемы, Алекс напомнила им о занятиях, пообещала, что Примарх ещё обязательно к ним придёт, проследила, чтобы каждый добрался до своего класса, и вернулась обратно. - Солана сказала, что Маркус сегодня с утра на занятиях не появлялся. Учителя его ищут, но пока безрезультатно. Он не пропал – ночевал в своей палатке, получил завтрак, но найти его не получается. Виктус молча указал на кусты. Пройдя вчерашним путём, Алекс остановилась у кирпичной стены. - Я уже несколько раз это место проверяла. Как сквозь землю провалился. - Достанем и оттуда, - уверил её Виктус, внимательно изучая стену. Постучав по ней в нескольких местах, он нажал на один из кирпичей, и часть стены тут же скользнула в сторону, открывая небольшой проход внутрь. - Ну ты подумай, - произнёс Адриан. – Это ж узнать надо, разобраться, сообразить, как работает. Вот ведь хитрая бестия, весь в деда. Включив освещение на омнитуле, Виктус шагнул вниз по лестнице. Спустя секунду они увидели Маркуса, в ужасе сжавшегося в дальнем углу подвала. Сам подвал оказался довольно чистым, на полу лежали тёплые одеяла, а на низком столе были аккуратно разложены армейские пайки и бутылки с чистой водой. Но самым удивительным оказалось не это. На руках у Маркуса, одетая в грязное розовое платье, ворковала крошечная турианка, которой не было и года. - Боже мой, - прошептала Алекс, делая шаг вперёд. – Откуда она здесь? - Не забирайте её, - тихо заплакал Маркус. – Пожалуйста. У меня, кроме неё, никого не осталось…