Белое марево

Мы тряслись в седлах, пока не стало темнеть. Когда солнце начало садиться, Тай снова закутался в свой плащ. Мне же пока было не холодно. В Дорс, небольшой городишко, въехали, когда совсем стемнело. Я знал тут одну неплохую таверну, а хозяин знал меня. Вообще, уважающий себя хозяин постоялого двора обязан знать в лицо всех рейнджеров княжества (и желательно соседних) и быть с ними в хороших отношениях. Потому что рейнджер ведет за собой клиента, а клиент хорошо платит! — вот главное правило. И когда оно соблюдалось, всё было хорошо. Вывеска «Роза и кинжал» призывно раскачивалась под порывами усилившегося к вечеру ветра. Толстячок Петер стоял на крыльце и кого-то высматривал в темноте. — Не меня ли ждешь, многоуважаемый? — гаркнул я, подходя и ведя под уздцы лошадь. — Ой, господин Риардаинн, — заулыбался Петер. Интересно, почему все владельцы таверн, пивоварен, постоялых дворов всегда маленькие и толстенькие, будто бочонки на ножках? — Вам как всегда? — Да, мастер Петер, как всегда. Петер свистнул мальчика, который взял наших лошадей. Сам мастер проводил нас в зал, где было тепло. Пахло жаренным мяском, вареной брюквой, пивом и прочей снедью. Нас определили за стол, как всегда, в углу, откуда был замечательный обзор на всю едальню. Тай аккуратно снял плащ и положил на рядом стоящий табурет. Это он правильно, в приличной харчевне всегда жарко натоплено. Поправил кружевные манжеты жестом опытного модника. Положил руки на колени, спина у него была прямая как спица. Ожидающе уставился на меня. — Сейчас поедим, — озвучил я план на вечер, — потом спать пойдем. Утром встанем, позавтракаем и снова в путь. Тай кивнул. Я мельком глянул на него и снова уставился в зал. Работать, надо работать. Не хотелось бы вылететь из гильдии за профнепригодность. А ведь и такое бывало, когда рейнджер не мог спасти клиента от смерти. Это всё, клеймо на репутации. Конец карьере. Полное забвение и тихая смерть от пьянства где-нибудь в канаве. Нет уж, благодарю покорно. Поэтому надо взять себя в руки, перестать пялиться на эту соблазнительную шею и работать. Так что тут у нас, пол зала народу, наших нет. В углу подозрительные личности таращатся в нашу сторону. Ну, это местная шпана, для меня не угроза, хотя усилить бдительность не помешает. — А можно мне бадейку с горячей водой? — спросил Тай неуверенно, — если нельзя, то нельзя, я не настаиваю. — Можно, — великодушно ответил я, — бадейка входит в список «как всегда». Только после ужина. — Я подожду, — Тай сияюще улыбнулся. Если бы я сейчас ел, подавился бы. Его улыбкой можно освещать небольшую комнату типа сортира. Да еще и ямочки на щечках нарисовалась. Красота, да и только. Так, солдат, отставить. Какие ещё ямочки. Срочно надо переспать. Переспать правда не входит в обязательную программу. Но вон та девушка-подавальщица очень даже аппетитная. По какому-то забавному совпадению именно та заинтересовавшая меня девушка принесла нам еду. Две миски тушеного мяса, ясень пень, вареную брюкву, фирменное блюдо «Розы», еще сыр, хлеб и пиво. Я слегка с девицей пофлиртовал, так, на всякий случай. Она явно благосклонно отнеслась к моим заигрываниям. Ну и хорошо. А то я уже начал в себе сомневаться. Возможно, я слишком долго я шатаюсь по лесам и трактам. Но что-то я хотел еще… Оставив Тая принюхиваться к явно непривычной для него еде, я отправился к трактирщику с оригинальной просьбой, не входящей в перечень «как всегда». — Да не вопрос, господин, — ответил тот, — что-нибудь подходящее найдется. Но за просьбу пришлось заплатить отдельно. Довольный, я вернулся к Таю, который уже заметно нервничал в мое отсутствие. К еде он еще так и не прикоснулся. — Что такое? Боишься отравиться? Яда нет, так говорит мне мой амулет, — я похлопал себя по груди. Амулет и правда молчал. Еда была чистая. Я уже проверил её на магию и на прочую органику. — Боюсь, как бы не пронесло, — вздохнул Тай, — для меня это непривычная пища. Не знаю, как желудок воспримет. — Нам еще долго мотаться по таким заведениям. Так что привыкай. А когда придется лопать полусырое мясо с костра или собирать с кустов гусениц пожирнее, ты еще вспомнишь добрым словом эту брюкву. Тай откровенно передернулся. Не иначе как гусениц представил. Да, и такое бывало. Когда кушать хочется, а кушать кроме гусениц нечего. Они кстати, ничего так, сразу противно, а потом можно даже во вкус войти. Некоторые собратья по ремеслу хвастали, что ели скорпионов или змей. В общем, каждый из моих знакомых мог поделиться, что вкушал какую-нибудь экзотикую. Тай осторожно ел брюкву. Я решил тоже не отвлекаться. Надо есть, пока есть чего есть. Придет момент, когда и этого не будет. Тай брюкву съел всю, а вот в мясе поковырял и отставил. Пиво я ему не предлагал, явно, он еще маленький для таких взрослых вещей. Пиво было слабенькое, как раз такое я брал, когда находился при исполнении долга. От такого не запьянеешь. Пробовал как с приятелем на спор. Не получилось. Зато проверил на личном опыте. Теперь беру без страха. — Пойдем уже в бадейку и спать, — сказал Тай, обращая ко мне сонные глаза. Его чуть ли не перекосило от зевка. Вот демон, паси его теперь… мне рядом с бадейкой посидеть или внутри с тобой? При виде того, как изумленно распахнулись совсем уже слипающиеся зеленые глаза, понимаю, что сказал это вслух. Тай вдруг покраснел и опустил глаза в тарелку. Эх, не успел прочесть, о чем он подумал. А ведь наверняка мысль была яркой, и мне бы не пришлось лезть глубоко и раскрываться. Девушка, подошедшая за пустой посудой, сообщила что бадья готова. — Отлично, — я встал. Убирая посуду на поднос, девица намекнула, что готова не только бадья. Я смогу зайти к ней, в комнату для прислуги. Я кивнул, ещё не решив, надо ли мне это. Тай с любопытством прислушивался. Я повернулся к нему с вежливой улыбкой и предложил следовать за мной. А еще лучше рядом. Плечо к плечу. Тай с готовностью вскочил и чуть ли не прижался плечом к моему. М-да. Он понял все буквально. Я повел его из зала, мы вышли через маленькую дверку в коридор. Я знал, где тут помывочная и упорно шел туда. Небольшая комната с жарко натопленным камином, в центре бадья, которой поднимается пар. Под бадьей был хитрый механизм, все время подогревающий воду до нужной температуры. Тут же на скамейке лежали два полотенца и внушительный кусок мыла. Тай начал раздеваться. Я резко повернулся и запер дверь, пока возился с засовом, услышал плеск. Я обернулся, всё правильно, Тай уже сидит в воде и водит куском себе по руке. Кусок огромный и всё время выскальзывает у мальчишки из рук. Тай совершенно неизящно выругался, очередной раз упустив мыло в воду, и вновь принялся его там вылавливать. Я умиленно наблюдал эту сцену, потом решительно подошел к бадье. — Давай его мне, я тебя намылю. Тай снова покраснел. Это было совершено очаровательное зрелище, нежный румянец растекся по белизне щек. — Это как-то вроде неудобно, наверное, не стоит, — забормотал он, протягивая мне мыло. — Какие неудобства, сам ты тут три часа провозишься и не выспишься. Я уже сказал, что ты можешь мне доверять, я же твой телохранитель. Охраняю твое тело. Значит, оно теперь не только твоё, но и моё. Согласен? Слегка замороченный, мальчишка согласно кивнул, и я продолжал: — А раз я отвечаю за твоё тело, то должен отвечать за его безопасность. Чистота тоже входит в это понятие. Так что давай поднимайся. — Ну… — парень еще мялся. Я добавил последний аргумент. Который действовал на всех. — Наш путь долог. Нам ещё несколько месяцев вместе быть придется. Бок о бок, жить, есть и спать. Я должен тебе стать ближе, чем мать родная. Так что привыкай ко мне быстрее. И прекращай стесняться. Мы же взрослые люди. — Ладно. Хорошая вещь — логика. Это лучший способ добиться от другого человека, чтобы он подчинился твоим требованиям. Явно стесняясь и опуская ресницы, Тай поднялся. Струйки воды стекали с безупречного тела. М-да, хорош. Чего я только не перевидал за свою длинную жизнь, а такое в первый раз имею удовольствие лицезреть. Скульптурно вылепленное тело, мальчишески-худощавое, с четким рельефом мышц, какой бывает от долгих, но не чрезмерных физических упражнений. Опалово-белая кожа при свете огня таинственно мерцала, как мерцали влажные волосы и потемневшие глаза. Я протягиваю руку с мылом, стараясь смотреть на это сияющее великолепие просто с эстетической точки зрения, как на статую во дворце. И встречаюсь глазами с темно-зелеными глазами Тая. Он напряженно смотрит на меня, закусив губу, черные зрачки пульсируют в каком-то завораживающем ритме. Языки пламени в камине отражаются на влажной коже причудливыми бликами. Я смотрю на него, не в силах оторваться. Вокруг белого тела начинает собираться белая прозрачная дымка в палец толщиной. Иллюзия, рассеянно думаю я, конденсируемая влага, пар, всё такое. Туман уплотняется, тело мальчишки кажется будто затянутым мерцающей полупрозрачной кисеей. Бледные губы слегка разжимаются и краешек розового языка скользит по нижней губе. Сердце начинается колотиться в непривычно бешенном ритме. Я вздрагиваю, услышав стук совсем рядом. Машинально смотрю вниз. Мыло. Мыло выскользнуло из моей руки и благополучно приземлилось на пол. Хорошо не на ногу ещё, было бы больно. Я наклонился поднять. Выпрямился. Наваждение исчезло. Тай стоял в бадье, в воде, едва прикрывающей стройные бедра, обхватив себя руками за плечи. Вид у него был недовольный. — Повернись, — как можно спокойнее сказал я. Я принялся намыливать узкую спину, удивляясь попутно тому, какая холодная у него кожа. Делал это быстро, грубовато и старательно думая о другом. На крестце у мальчика была черная татуировка — неизвестная мне руна в половину ладони размером. Так-то я немного разбираюсь в древних языках, научился, когда в составе археологической экспедиции участвовал в раскопках курганов Древних. Точнее, я археологов сопровождал и охранял, ну и подумал, что приобщиться к древней истории не помешает. Такая руна мне прежде не встречалась. Ну я и не специалист. Не претендую. На самом деле, телохранителям чего только не приходится делать ради клиента. Иногда даже ублажать, так сказать, постельно. В общем, профессия наша обширна в плане выполняемых функций. Это я к чему? А к тому, что не стоит удивляться, что я тут стою в рубахе и штанах напротив бадьи с водой и мою мылом малознакомого смазливого парня. Клиент — он превыше всяких пошлостей. Закончив с задней половиной, разворачиваю мальчишку, начинаю намыливать переднюю. Он на меня смотрит… я чувствую его взгляд кожей. Поднимаю голову, снова мой взгляд оказывается прикован к темным омутам его глаз. Чувствую что-то непонятное на грани сознания, но не могу понять, что. Какие-то смутные ощущения, не поддающиеся пониманию. Даже не могу разобраться, хорошо это или плохо, опасно или безопасно для меня. Он вдруг протягивает руку и касается моих волос. Я дергаю головой, уходя от контакта. Быстро (и чувствуется, что нервозно) заканчиваю помывку, старательно обойдя вниманием одну стратегически важную часть тела. — Всё, готово, — бурчу я. Сую ему мыло. Начинаю раздеваться. Дойдя до панталон, задумываюсь, не остаться ли в них. Сам себя ругаю за кретинизм, стаскиваю последнюю часть гардероба, оборачиваюсь. Тай уже сидит в воде по плечи, опустив глаза и разгоняя ладонями воду. М-да, давно я себя так неловко не чувствовал. Причем, непонятно почему. На голых мужиков насмотрелся вдоволь, но ни один из них не смотрел на меня так. И не привлекал настолько мое внимание. Я залез в бадью. Ммм, хорошо как, теплая водичка. Закрываю глаза, откидывая голову на край бадьи. В принципе, всё не так плохо, приближается лето, и мы хоть идем на запад, но попутно продвигаемся к югу. А значит, чего-чего, а с теплой водой проблем не будет. Как и с теплыми ночами. Услышав плеск, открываю глаза. Белое чудо сидит рядом, протягивает мыло и просит: — Помой мне волосы. Взяв мыло, выполняю просимое, стараясь делать это как можно аккуратнее, лишний раз не дергать многострадальную шевелюру. — Ты на меня не сильно обиделся из-за волос? — решил-таки уточнить я. — В первый момент — сильно. Потом понял, что ты прав. Непривычно. Зато так голове легко. — Отрастут еще, а в дороге это лишние заботы. Мыть часто негде, а вши могут завестись. Он согласно угукнул, терпеливо перенося процедуру. Намылив, я потянулся к кувшину, смыл пену, стараясь, чтобы она не попала в глаза. — Спасибо, — просиял Тай и отодвинулся к противоположному краю. — Пожалуйста, — буркнул я и отбросив непонятно откуда появившуюся неловкость, принялся намыливаться сам. Тай скромно потупился, зачерпывая ладошками воду. Вымывшись, я справедливо рассудил, что чем больше времени на мытье, тем меньше времени на сон, и рассиживаться не стоит, как бы ни хотелось. Я ополоснулся чистой водой из кувшина и вылез. — Уже всё? — разочарованно раздалось из бадьи. — Да, давай закругляйся. Надо еще выспаться. На рассвете выедем. Я быстро вытерся, оделся. Обернулся. Тай еще сидел в воде. Между темными бровями пролегла складочка. — Что такое? — я тоже нахмурился. Сел на лавку, стал натягивать сапоги. — Наверное, я должен тебе кое-что рассказать, — парень помялся. — Конечно, должен. Мне же надо знать, от чего тебя охранять. Ты можешь мне доверять. Кодекс чести обязывает нас преданно служить нанимателю. Ничего, из того, что ты мне скажешь, не выйдет за пределы этой комнаты и моей памяти, — обувшись, я поднялся. — Я не уверен, что могу доверять этой комнате, — он боязливо посмотрел по сторонам. — Хорошо, расскажешь завтра, когда мы окажемся в чистом поле. А если в двух словах? Ты в бегах? — Да, — признался парень с тяжелым вздохом и встал. Я бросил ему полотенце. Тай вылез из бадьи, целомудренно закутавшись в него по самые плечи. — Тогда есть смысл уйти с Тракта. — Я хорошо замел следы, думаю, на нас выйдут нескоро, — деловито заявил Тай, быстро одеваясь. М, надо же, как любопытно. Неужели ты не так наивен, как кажешься, мой юный друг? — Я готов, — сказал мальчишка, одернув манжеты на черной рубашке. — Тогда идем. Мы прошли из помывочной по коридору до лестницы, поднялись на второй этаж. Комната, зарезервированая гильдией, находилась в самом конце коридора. Из нее было несколько тайных выходов на случай нападения или засады. Опять же, попасть в комнату со стороны окна или крыши было непросто. Я толкнул дверь и вошел. Наши сумки были аккуратно составлены у кровати. Кроватей было две, между ними тумбочка. Широкая лавка у стены. На вбитом в стену крючке, висела масляная лампа, скупо освещающая помещение. На кровати лежала стопка одежды, как раз то, что я просил у трактирщика. Однако, быстро. Это делает ему честь. — Заходи, — убедившись в том, что все чисто, я пропустил Тая вперед. Тот вошел, любопытно озираясь. Я запер дверь на засов. Потом осмотрел окно и тайные выходы, всё было в порядке, в рабочем состоянии. Тай широко открытыми глазами следил за моими передвижениями. Я отстегнул перевязь с мечом, положил его на лавку. Вынул кинжалы из голенищ, снял сапоги и куртку. — Это тебе, — кивнул я на кровать, — переоденься. Твой траурный наряд привлекает внимание и действует мне на нервы. Темные бровки поползли на гладкий лобик. Я ухмыльнулся. Поджав губы, Тай быстро разделся, покидав свои вещи на пол. Я собрал её в кучу и оставил на лавке, собираясь позже отдать хозяину на уничтожение. Новые вещи, бежевая рубашка, коричневые штаны и куртка оказались впору. — А теперь раздевайся и будем спать. Тай с возмущением стал раздеваться. Забавно, что все это он проделывал в полном молчании, но я явственно ощущал исходящие от него негативные эмоции — возмущение, досаду, злость. А потом им на смену пришла усталость. И пропало. Я перестал его ощущать. — Ложись, отдохни, — мягче сказал я, — я сейчас приду. Оставив на себе только свои панталоны и рубашку, Тай забрался под одеяло. Я же взял его старую одежду, отнес её трактирщику и попросил сжечь. В коридоре столкнулся с девицей, что подавала на стол. И — как ни странно — еле от нее избавился. Ну не хотелось мне уже. Хотелось спать. Я вернулся в комнату. Спать в одежде не хотелось, но и без одежды — тоже. Ладно, оставшись в панталонах и рубашке, прошлепал к кровати. Залез под одеяло. Под подушку сунул кинжал. — Что? — спросил я, увидев чужой просящий взгляд. — Можно я с тобой буду спать? — помявшись, спросил Тай. Надо же, ещё не спит. — Со мной? Может, ещё под одним одеялом? Тай затрепыхал длинными ресничками. — Это ведь входит в твои обязанности? Телохранитель ведь должен заботиться о душевном и телесном здоровье клиента? Нормально. Я даже не нашел, что возразить. Так-то всё верно. Но… Я не стал озвучивать это свое «но», потому что сейчас это было не к месту. Я встал, выволок тумбочку, придвинул свою кровать к его, снова залез под одеяло. — Спасибо, — смущенно сказал Тай. — Надеюсь, мне не придется греть тебя своим телом? — сдержанно спросил я, чувствуя, что клиент начинает меня постепенно выводить из себя. — Пока нет, — ответил этот мелкий нахал, — но, если я замерзну, я к тебе прижмусь. Я надеюсь, мои глаза выпучились не слишком сильно. М-да… поездка обещает быть интересной. Весьма.