За кадром

— Сэмми, должен сказать, эти Сэм и Дин... есть что-то в них... Дин усаживается рядом с ним, вручая бутылку с этим отвратительно горьким пивом. Дин в рубашке этого дровосека — копии его старшего брата. Да и сам он в этом диком наряде похож на какого-то йети. Сэм одергивает брезгливо рукава чуть великоватой в плечах фланелевой рубашки местного Сэма в невыносимо чудовищную примитивную клетку. Брат будто мысли читает, накрывает его ладонь, успокаивая моментально. Так, как делал с самого детства. Как умел только он. — Конечно, они простоваты, но смотри, в каком классном месте они живут только вдвоем. Без постоянного надзора отца, без брюзжания, приказов. Они живут хорошо. Сэм нервно поправляет волосы, еще влажные после душа. Удивительно, но у здешней его копии оказались вполне неплохие шампуни и маски. Он и не ждал, приготовившись к худшему. Но вот эта одежда пещерных людей... Левый глаз дергается непроизвольно, а уголок рта стремительно ползет вниз. Брат снова понимает без слов. — Эй, немедленно прекрати. Не так все и плохо. Дин отпивает из горлышка аккуратный глоток, немного кривится, но все же глотает. Не отставляет в сторону, чего Сэм ждет подспудно, а одобрительно-удивленно что-то ворчит, поглаживая бутылку по "вспотевшему" боку. — Мы могли бы привыкнуть жить, как они. Может быть, вместе с ними. Это было бы даже забавно. Дин выразительно шевелит бровями, а Сэм... Сэм изо всех сил вцепляется пальцами в край стола, вспоминая, как оценивающе его брат разглядывал местного Сэма. Эту топорщащуюся во все стороны шевелюру и волосатые огромные лапы, торчащие из закатанных рукавов. Как принюхивался к густому запаху пота и едкому — пороха. Как заинтересованно хмыкнул. — Ни за что. Никогда, — протест вырывается категорично, с непривычной жесткостью и каким-то глупым отчаянием. Дин подвисает на пару секунд и снова делает огромный глоток. Должно быть, смывая этой мерзкой горечью удивление. Или, может быть, вживаясь в новую роль. Этот Сэм — он тоже пялился на его Дина более чем откровенно. Слюной подбородок едва не залил. Конечно же... такая конфетка. Не то, что этот неотёсанный хам, который здесь смеет звать себя Дином и взирать на них братом свысока с насмешкой и таким пренебрежением. Впрочем, если бы не подобное возмутительное пренебрежение, можно было бы признать, что он довольно горяч... В определенной плоскости, разумеется, но и только. — Ты против? — Дин, наконец, обретает дар речи. — Но Сэмми, вспомни, наш мир погиб. Спаслись только мы, нам некуда возвращаться. — И чудно, — изящно убирает за ухо прядь, пытаясь казаться обычным. Не выдать того, что так гложет. Жрет поедом. Вот как моль, пробравшись в шкаф, жрет меха. — Значит, больше никакого "Хантеркоп" и тирании отца... — осекается, зыркнув быстро на брата. — Не подумай, я люблю его не меньше тебя, но все его указания и тотальный контроль. Подумай, что случилось бы, узнай он... о наших отношениях особого рода... — Да ему фиолетово, Сэмми. Лишь бы денежки капали, а мы — выполняли приказы. А он еще в детстве приказал мне присматривать за тобой. Я и присматриваю. Ну, как умею... И игриво опускает на колено ладонь, ведет по грубой джинсовой ткани. У Сэма дыхание учащается вмиг, и плоть так плотно натягивает штаны в области паха. Он краснеет и быстро оборачивается на дверь. Дин ловит лицо брата в ладони и заставляет посмотреть на себя. — Не беспокойся, они все ушли. Даже ангел. Здесь — только ты и я. И весь бункер — в нашем полном распоряжении. Мы можем прямо здесь, на столе. В любой спальне и в душе. Мы можем опробовать ту их крутую машину, вообще любую из гаража. Не просто так ж нам сидеть и давиться этим отвратительным пивом. Дин говорит с придыханием, уже склоняясь к нему и забираясь руками под все слои ткани — рубашку, футболку. Зачем вообще он столько на себя нацепил. Дин сминает губы таким властным, требовательным поцелуем, что Сэм тихо ахает ему в рот и с жаром ему отвечает. — Я видел, как ты смотрел на него, — Дин бормочет, уже укладывая братишку на стол, пытаясь справиться с тугой пуговицей на джинсах. — Я тоже могу быть таким властным и грубым, нахальным. Ты хочешь? — Тебя хочу, Дин... — потрясенно. И понимает будто только сейчас — он не один такой придурок, их двое. — Зачем мне тот Дин? Мне нужен мой. А у того есть свой собственный Сэмми. — Уверен? Тихое: "да-а-а-а-а-а-а-а" тонет в громком сладостном стоне. Что-то бьется, неловко сброшенное со стола. Сэм лишь надеется, что это не ноутбук здешнего Сэма и не склянка с каким-нибудь ведьминским зельем. Мало ли что. уже через пару мгновений он ни беспокоиться, ни думать не может, выгибаясь под руками старшего брата, прижимаясь крепко к нему, молит о чем-то, просит сильнее и больше. Создатель, решивший одним глазом заглянуть к Винчестерам в бункер, чтобы проверить, чем заняты непокорные дети, лишь хмыкает. Мир того и гляди перестанет существовать, а эти заняты только друг другом. Впрочем, кажется, так было всегда. ~ ~ ~ — Здесь хорошо, но я не хочу оставаться, — через пару часов говорит брату Дин уже в спальне, устало откидываясь на подушки. Сэм прижимается к ладони щекой. — Мы можем уехать. Узнаем про махинации с кредитками или... устроимся на работу. Я мог бы... ну танцевать в каких-нибудь клубах. Сэм едва не урчит, замечая, как у брата темнеют глаза и сжимаются кулаки. Его потрясающий мальчик. Такой собственник. Диким разъяренным тигром рычит. И когда научиться успел? — Сэмми, нет. — Значит, придумаем что-то еще, — соглашается удивительно просто. — В Бразилии, кажется, скоро будет карнавал. Его должны проводить и в этой вселенной. Это будет эпично. — Съездим, посмотрим. ~ ~ ~ — Они в Бразилию рванули? Серьезно? Дин, голый и разгоряченный после душа, вытягивается на кровати и пожимает плечами. Честно говоря, неделя была не из легких, и ему вообще все равно на этих чудиков, вывалившихся в их бункер из параллельной вселенной. Игры Бога у него вообще в печенках сидят. Скорее бы со всем разобраться. — А что тебя удивляет? Ты же их видел. Чудаки. А там на носу карнавал. Развлекутся. Они, я так понял, не привыкли скучать. — Не знаю. Они потеряли всех близких. Бог полностью уничтожил их мир. — Зато они успели спасти друг друга. Для них остальное неважно. Покажется, может, кощунством, но я, наверное, понимаю. — Ты тоже это между ними заметил? Сэм укладывает голову ему на колени и жмурится, когда пальцы брата погружаются в пряди, массируют ласково затылок, виски. — Было бы странно, если бы было иначе. Ты разве не понял? В любой вселенной мы с тобой находим и спасаем друг друга. Мы вместе с тобой до конца. Только это имеет значение. И прекращает затянувшийся разговор поцелуем.