За кадром

— Когда я про э т о думаю... — Дин ворчит и размахивает руками, как ветряная мельница. Захлебывается словами. — Э т о как страшный сон. Есть не могу, спать. О н а все время тут. Он предельно возмущен. Он кривится. У Сэма теплеет внутри. У Сэма под ребрами — музыка и щебечут райские птицы. У Сэма улыбка выползает на небритое неделями, осунувшееся лицо. — Дин, это просто борода, мне как-то некогда бриться. Когда бы успел, если искал его днями, перетекающими в недели и месяцы? Он чуть с ума не сошел. Он исходил все дороги Америки и заглянул во все подворотни. Он продал бы душу самому Сатане, если бы такое было возможно. Шагнул бы добровольно с ним в клетку. Ради того, чтоб вернуть. А Дин все еще продолжает бурчать: — Ни разу не оправдание. Звонили ZZ Top, просили вернуть. Потрясающий. Боже. Как же этого ему не хватало. Не хватало е г о. Сэм запинывает в дальний уголок подсознания тревоги и уже улыбается от уха до уха: — А некоторым нравится, знаешь? Только брат непреклонен: — Не-е-ет. Нет, Сэм. Никому это не нравится. Считает оконченным разговор и разворачивается к лестнице. Сэм ловит за руку. Сэм не хочет его никуда отпускать. — Погоди... у тебя?.. — Хочешь спросить, все ли нормально? — На секунду лицо искажает гримаса. — Не надо. Сэмми. Не будем о том. — Ладно. Просто ты всю дорогу молчал. Но самое главное, что ты теперь дома. — Ага. — Останавливается на выходе в холл, что гудит от охотников, вернувшихся из альтернативного мира, как улей. А раньше здесь было не так. Раньше это было их убежище. Их тихая гавань, их место. Только их двое, да изредка Кас. Кроули, помнится, забегал как-то в гости с охапкой низкопробных пошлых шуточек и отличнейшим вискарем. Дин вздыхает воспоминаниям и заканчивает как-то расстроенно: — Хотя это теперь на проходной двор гораздо больше похоже. — Давай тогда еще чуть повременим с твоим возвращением. И тянет назад, в полумрак пустых переходов. До двери, что окажется ближе и захлопнется за ними беззвучно, легко. До кровати, на которой не скрипнут пружины. До матраса, в который вдавит его, наваливаясь всем своим телом и жарко целуя. Ему важно ощутить его целиком. Еще раз почувствовать — Дин Винчестер вернулся. Брат вернулся к нему. — Это я, — шепчет Дин, считывая ужас с зажуренных век, чувствуя грызущие страхи. — Сэмми, это я. Я с тобой. Чувствуешь? Сжимает так крепко. И по ребрам — пальцами, как по струнам. Извлекая стоны, что ноты. И целуя опять, царапая лицо его щетиной и ворча: — Ты какой-то йети дремучий. Щекотно и колется. Буду весь в пятнах. Сэм соглашается: — Будь. "Ты только, пожалуйста, будь". И смаргивает непрошенные, неуместные слезы. "Ты вернулся. Ты снова со мной". * Утром в комнату осторожно заглядывает Джек и молча кивает, увидев палец, что Сэм быстро прижимает к губам — "Не разбуди его. Тихо". Джек исчезает снаружи в ответ на беззвучное: "Скоро буду, на кухне меня подожди". Сэм накрывает Дина плотней одеялом, пряча его наготу, и перед тем, как уйти, целует в плечо. "Я скоро вернусь". Дин Винчестер спит, как младенец, обняв руками подушку. * Возвращается в бункер под вечер на следующий день. Дину позвонил еще из машины и знает, что тот попусту волноваться не станет. Действительно — из-за дверей раздаются вопли и грохот. Должно быть, их слышит весь бункер. У Дина в комнате телек на полную громкость, а сам он аппетитно жует кусок пиццы, развалившись на разворошенной кровати. Пахнет сексом, пивом и сыром. Сэм любуется им пару минут. Дин красивый. Дин... Дин просто есть. Он живой. Это он. — Привет. Что делаешь? Не скучал тут? — Привет. Да тут марафон ужасов целый день, я посмотрел все "Хэллоуины", а теперь вот... — тычет куском недоеденной пиццы в экран и зависает, оторопело разглядывая брата. — О-о-о-о-ой... однако... Таким ошарашенным Сэм не видел его ну очень давно. Должно быть... Нет, точно не в последние годы. — Дин? Что? Тот молча пальцем ведет по щеке — туда и обратно. Кусок, может, в горле застрял и мешает ему говорить? Дин смотрит... таращится жадно. — Ах, да. — Сэм спустя пару десятков секунд понимает. — Да. Я побрился. "Не этого ли ты хотел? Не об этом ли талдычил с той минуты, как только вернулся. Как стащил с головы дурацкую кепку и выдохнул: "Сэм-ми... привет, это я". Как пришел в себя и стал почти прежним Дином. Вот только более молчаливым и хмурым". Дин выговаривает как-то осипло: — Такой гладенький. Прямо как пузо дельфина. Сэм даже приблизительно представить не может, когда и где его брат встречался с дельфинами и гладил их пузо. Сэм... просто плывет от этого потемневшего вмиг, абсолютно блядского взгляда. Сэм роняет планшет, когда брат его внезапно хватает за руку и дергает к себе на кровать. Обнимает руками-ногами, овивает, точно питон, задавшийся целью раздавить-задушить свою жертву. Целует при этом удивительно нежно и трется о щеку щекой. — Такой у меня гладенький. Сэмми. Может быть, им стоит спрятаться в этой комнате вместе? На день-на другой или, может, неделю. Забыть обо всех, обо всем и остаться вдвоем. — Такой... такой потрясающий. Мой.