Вумный зебр

      Лёжа на животе на широкой кровати, выгнув спину и опираясь на левый локоть, удерживаемым в пальцах правой кисти карандашом Тина наносила штрих за штрихом на альбомный лист бумаги. Стопы согнутых в коленях ног помахивали в воздухе, кончик мясистого хвоста похлопывал по покрывалу, из приоткрытого рта то и дело высовывался кончик раздвоенного языка, задумчиво щупающий воздух на вкус (действие в общем-то почти бесполезное, но помогающее сосредоточиться на работе).       Из-за того, что в прежней резиденции Марка, исполняющей роль его же тюрьмы очень мягкого содержания дел было не так уж много, а заниматься постоянным саморазрушением наложницам всё же претило, каждая из них придумала себе хобби. Гаудина, памятуя о своём наёмническом прошлом училась владеть разными видами холодного оружия и тренировалась в единоборствах, к чему временами привлекала "ящерок" и "кошку"; абиссинка увлеклась гимнастикой, головоломками, жульничеством в азартные игры; Флора дорвалась до тренировок в магии и взяла на себя роль управляющей, решая всевозможные бытовые заботы; драконицы же пытались творить.       В спокойные годы был период, когда они все вместе пытались научиться играть на музыкальных инструментах, но сколь-нибудь значительного результата не добились. В пении же что-то получалось только у зебры, тогда как Тина и Туча сразу отказались от этой идеи, решив не насиловать ни свои голосовые связки, ни уши окружающих. В остальном - Багира могла что-нибудь намурлыкать под настроение, тогда как репертуар грифины заканчивался скабрёзными песенками, на трезвую голову не воспринимаемыми.       ...Ящерки искренне увлеклись лепкой из глины, сырого песка, рисованием и вытачиванием фигурок из разных материалов. Занятие это было тихое, требующее терпения, позволяющее выражать свои мысли и эмоции... что помогало в тренировках самоконтроля. Результаты же говорили сами за себя: выдыхаемое пламя слушалось словно ещё одна конечность, увеличение роста давалось без впадения в ярость или алчность.       "Но этого всё равно оказалось недостаточно", - нахмурившись, Тина досадливо прикусила кончик карандаша клыками, оставляя на мягком дереве отпечатки.       На листе бумаги, что лежал перед драконицей красовалась башня с куполовидной крышей. Чёткие линии каменных блоков, круговые балконы, оконные проёмы - всё это она набрасывала на глаз, за долгие годы практики научившись рассчитывать расстояние до миллиметра без линейки и прочих вспомогательных инструментов.       "Чувствую себя драконом из сказок. Принц, правда не похищенный, есть. Золото - тоже... Осталось забиться в какую-нибудь пещеру, ну или башню на краю света, чтобы дожидаться героев. В нашем случае - героинь", - перед внутренним взором промелькнул образ тёмно-синей аликорницы, вызвавший в груди вспышку раздражения и... опаски (бесстрашие, которым судя по слухам любят бахвалиться её сородичи, она воспринимала за глупость, а не смелость).       - Чем занимаешься? - на край кровати запрыгнула Туча, заставившая матрас спружинить, из-за чего очередной штрих вышел крайне кривым.       - Шшш, - недовольно выдохнула Тина, одарив сестру сердитым взглядом. - Уже ничем. Случилось что-то хорошее? Ты почти светишься от довольства.       - Марк попросил нарисовать город, который можно построить в пустыне, - встав на колени, ладонями упираясь в матрас, ящерка с синей чешуёй стала возбуждённо помахивать хвостом. - Он хочет получить что-то воздушное, в восточном стиле... Знаешь, что это значит?       - Это... - Тина нахмурилась. - Ты же не серьёзно?       Сестра только оскалилась в улыбке в ответ, прищуривая глаза и выдыхая струйки дыма из раздувшихся ноздрей. Она едва удержалась от того, чтобы согнуть пальцы, тем самым спасая покрывало и матрац от участи быть распоротыми острыми когтями, способными резать железо и крошить камень. Впрочем, они могли сдерживаться и в куда более сложных обстоятельствах, чувствуя ни с чем несравнимое удовольствие от понимания уровня достигнутого самоконтроля.       - Город значит... - зелёная драконица посмотрела на испорченный рисунок башенки и фыркнула, затем ловко подхватила листок бумаги и быстро, совершенно не задумываясь о последовательности действий сложила из него цветок, опустившийся на бархатную ткань. - Чего же мы ждём?..

***

      - ...Честь (бла-бла-бла). Долг (бла-бла-бла). Ответственность (бла-бла-бла). Бесчестие (бла-бла-бла). Преступление (бла-бла-бла)... - легат Антоний, эмоционально жестикулируя и взывая к чувству патриотизма, вещал о необходимости собрать волю в кулак и отбросить сомнения, чтобы всем показать, а также воздать по заслугам.       "А ведь сейчас я мог нежиться в купальнях, ну или же в постели. А ещё лучше - в гамаке под зонтиком, на берегу моря с коктейлем в руках", - стоя у окна комнаты, куда пришлось зайти дабы не пугать дворцовую прислугу, постукивал пальцами по подоконнику и, пропуская мимо ушей высказываемые командующим армии тезисы (всё равно они раз от раза повторялись, пусть и в иной последовательности), смотрел на обыденную жизнь города Сил.       Миряне, уже узнавшие о своеобразной победе Мира над Зебрикой, не дождавшись официального заявления от своего императора... начали готовиться к масштабному торжеству. И пусть их в некоторой степени можно было понять, но доносимые духами-разведчиками обрывки выкриков вызывали исключительно ощущение фантомной зубной боли.       "Наш враг выстрелил в воздух и притворился мёртвым. Ай да мы! Какие молодцы!", - промелькнули в голове саркастичные мысли, становящиеся ещё более ядовитыми из-за монолога легата.       Желание послать Антония с его требованиями по замысловатому адресу было сильным, но... оно уступало благодарности и уважению, заслуженному этим жеребцом. В конце концов если бы не его решительные действия, то Мир точно не выстоял бы и нескольких дней, превратившись в разрозненные осколки, легко падающие в руки Цезаря. И меньшее, что можно было сделать в оплату за его заслуги - дать выговориться.       - Это всё, командующий? - ровным голосом прозвучал вопрос, после того как в помещении установилось молчание.       - Да, мой император, - отозвался морально выдохшийся легат, в эти секунды выглядящий даже более разбитым чем в разрушенной Хвости, когда нужно было собирать остатки трёх легионов.       - Антоний, хочешь стать императором? - отвернувшись от окна, встретился взглядом с собеседником, который от подобного вопроса даже вздрогнул и расширил глаза.       - Мой император, я... Я никогда... - не смог командующий сразу найти слов, чтобы отмести всякие подозрения на мятеж, но затем всё же взял себя в руки и заявил: - Я готов поклясться в своей верности и том, что не претендую на верховную власть.       - Но прямо сейчас ты говоришь, что я должен делать, - усталая улыбка искривила губы, а руку едва удалось удержать от желания помассировать веки. - Не лучше ли будет тебе взять управление страной в свои руки? Тогда ведь точно не придётся слушать "лепет трусливого предателя родины". Не спорь: именно трусом и предателем ты меня считаешь за то, что я решил продать территории Мира правительствам других стран. Ведь за них проливали кровь наши предки; на них выросли десятки, а то и сотни поколений наших семей. Только вот... Антоний... я не сбежал, когда у меня была такая возможность и сделал всё, чтобы остановить некромантов. Всё, что было в моих силах и даже больше этого... И сейчас я спрашиваю у тебя: ты готов стать императором, чтобы возглавить Мир? Одно слово и ты станешь не просто главнокомандующим вооружённых сил, а императором... Ну или придумаешь какой-нибудь ещё титул - это не имеет значения. Ну а я отправлюсь в, скажем, добровольное изгнание. Как тебе идея?       Взгляд собеседника опустился к прислушивающейся Зеро, затем вернулся обратно, но уверенности в нём не прибавилось ни на грамм. Оставалось только покачать головой отвечая на так и не прозвучавший вопрос о том, останется ли молодая богиня в Мире.       "Прости, но я не святой", - промелькнуло в голове, что, вероятно, отразилось и на морде.       - Я... нет, - плечи собеседника поникли. - Я не справлюсь. Миру нужен его император, который сможет объединить всех, а не легат, способный править лишь при помощи силы. Да и нет у меня этой силы.       - Но ты уверен, что она есть у меня, - слегка кивнув, поднял руку в останавливающем жесте. - Считаешь, что я совершу чудо и не просто восстановлю порушенное, но ещё и сохраню независимость, а затем подготовлюсь к новому вторжению так, чтобы любые враги подавились собственными зубами. Только вот, Антоний, я сражался не за бескрайние просторы, деревни и города... я остался сражаться за мирян. Живых жеребцов и кобыл, которые по воле случая оказались в отвратительном положении. Ну и за тех, кого уже нельзя спасти... Ведь мстительность мне не чужда. И вот какое дело: сейчас миряне в безопасности настолько, насколько это возможно. Прямо сейчас, тихо и мирно, взяв с собой всё, что только захочу, я бы мог уйти в закат не прощаясь. Уж поверь бездельнику с тридцатилетним стажем - совесть меня бы не мучила. Ну а если бы попыталась, то я знаю способы как её заглушить. Только вот вместо того, чтобы поступить так... я зачем-то стою здесь и предлагаю выход из откровенно паршивой ситуации. И это всё при условии, что ты, главнокомандующий, смотришь на меня как на кусок полосатого дерьма, который лично повинен во всех возможных грехах!       На последних словах вскипевшая злость всё же вырвалась из-под контроля, что спровоцировало Зеро огласить помещение похожим на далёкий гром, вибрирующим рычанием. Пришлось приложить над собой усилие, чтобы вернуть хотя бы внешнее хладнокровие, но настроение продолжать разговор окончательно пропало.       - Думай, легат, а я пойду... отмоюсь от этого чувства ушата вылитых помоев, - обойдя продолжающего молча стоять жеребца, уже находясь в дверях добавил: - Моё предложение... Оба моих предложения остаются в силе.