Без начала, без конца

Тишина накрыла Храм, когда Атис спряталась в плащ. Внизу искрился снег, и невесомый ветер изредка подхватывал снежинки, унося их в сторону деревьев. Где-то вдалеке грустно мигали огоньки Брумы, и лунный свет плыл по деревьям. Мартин уставился на луны, на россыпь ярких звёзд и сделал глубокий вдох. Легкие обожгло холодом, и он вцепился деревянными пальцами в борт моста, на котором они стояли. — Болит? — Есть такое, — Атис вздохнула, а потом продолжила: — Почему они сами ничего не делают? Ждут и ждут. Чего они ждут вообще?! — Того же, что и от меня, полагаю, — Мартин криво улыбнулся. — И я не могу винить их за это. — А я не хочу винить себя за смерти каких-то незнакомцев, — Атис зло смахнула снежинки с капюшона. — Конечно, сейчас не время для капризов, но… — Если тебе нужна тёплая ванна, хорошая еда, новая одежда или уроки по фехтованию, — перебил её Мартин, — просто скажи. Это то немногое, чем я мог бы отблагодарить тебя. — Наверное, от уроков я бы не отказалась, — тихо сказала Атис, судорожно вздохнув. — Если кто-то из Клинков свободен… — Они найдут время. — Спасибо, — в груди потеплело, и Атис ушла, тронув Мартина за плечо. Они не договорили, но слов больше не осталось.

***

Всё казалось таким странным, когда она стояла посреди солдат, а рядом Врата обдавали её горячим густым воздухом. — Идём, — бросила она куда-то в пустоту и нырнула в даэдров План. Воняло серой, и она сморщила нос, подзывая к себе солдат. — Самое важное — добраться до главной башни, — она указала куда-то в сторону. — Можете обходить этих уродов, вам не нужно готовить пути к отступлению. После того, как заберёте камень на самой вершине башни, вы окажетесь рядом с Вратами, — она сделала паузу. — Вопросы? — Как найти башню? — Не всегда получается с первого раза, — ответила она. — Но другие башни всегда полупустые, поэтому идите к самой высокой, — Атис позвала их рукой и двинулась вперёд. В этот раз здесь стало опасней. Она не знала, в чем причина, но теперь не только даэдра, но и даже трава пыталась их убить, и Атис всё чаще смотрела под ноги, изредка пропуская сзади свист чьих-то стрел. Трупы женщин с паучьими телами не вызывали ничего, кроме отвращения, и она все чаще перешагивала через них по мере того, как они подходили к башне. Стоило им только ввалиться туда гурьбой, как всё смешалось в кучу: и брумские солдаты, и скампы, и даэдра. Кого-то свалили в огромный чан с… — она не знала чем, но скоптившийся за пару мгновений труп солдата отбил всякое любопытство. Впрочем, все же было кое-что, что могло бы удовлетворить её интерес. — Можно дорого продать. Если кишка не тонка, — она сжала в руке даэдрово сердце, так идеально вписавшееся в её длинную ладонь. Солдат почти не впечатлило, когда она запихнула его в сумку. Зубастая дверь со скрипом разинула свою пасть, когда они вывалились на узкую спиральную тропинку. Где-то вдалеке маячил даэдра в чёрном балахоне, которого одним-единственным выстрелом убил брумский солдат. Она хотела похвалить его, поддавшись какому-то странному порыву, но не успела. Появившаяся из ниоткуда гниющая туша без башки едва не столкнула её вниз. Прилипнув к стене, она пнула зомби в живот, давая развернуться другим солдатам. Сверху их было ещё больше. Раз. Два. Три. Четыре… Грязная кровь липла к сапогам, к броне, щипала лицо, когда они поднимались все выше и выше, щурясь от слишком яркого света. Ненадёжный мостик из чьей-то плоти, показавшийся Атис почти смешным, натянулся под её шагами, когда она схватила горячий камень в руки. Бах! Страшный грохот сотряс все вокруг, и врата развалились.

***

— Атис, — неожиданно бодро начал Мартин, — я знал, что ты справишься. Я слышал, что они были очень впечатлены… — Да ладно, — сказала Атис без злобы и вздохнула, — не думаю, что их впечатлили мои кривляния. — Как раз наобо… — Хорошо-хорошо, не надо меня переубеждать. Давай просто… — она поджала губы. — Давай просто поедим?

***

— Я так устала, — сказала она, обгрызая кусок варёного мяса. — Надо было раньше сказать, но хотя бы теперь у меня ведь есть время отдохнуть? — Да. Все равно процесс перевода встал, — он отвёл глаза. — Уже который день я просто смотрю на страницы и понимаю, что мне надо взять перерыв. Хотя бы на день. — Ясно, — пробормотала она задумчиво, а потом добавила: — Когда тебя не караулят? Вдалеке что-то звякнуло. — Что ты задумала? — Тебя может ждать бурная ночь, полная дешёвого мёда и нордов, горланящих свои странные песни. Если хочешь. Он посмотрел на нее и сдержанно улыбнулся. — Буду ждать.

***

Они осторожно скользнули в тень, и Атис подсадила его, когда он карабкался на небольшой холм, с которого спустя мгновение кубарем покатился вниз, сгребая снег за шиворот. Атис скатилась рядом, едва сдерживая смех. — Как твои бедные косточки? Мартин еле-еле улыбнулся, поднимаясь. — Пока целы. — Отлично. Ещё какое-то время они шли в потёмках, и скоро впереди замаячили городские ворота. В храме была служба, и свет витражей размазал яркие краски по снегу. Отряхнувшись, они прошли вглубь Брумы. — И где твой дешёвый мёд? — Мартин скользнул взглядом по пустой заснеженной улице и поежился. Атис чопорно предложила ему руку и, едва коснувшись второй рукой его красных костяшек, медленно повела его к таверне. Стоило им только отворить дверь, как их обдало жаром, пряным запахом меда и пота. Они уселись за стол, и Атис ушла к стойке. Когда она ела сладкий рулет, обляпавшись где только можно, Мартин едва сдерживал улыбку, украв у неё кусочек. — Как жизнь? — спросила Атис, стряхнув крошки с тарелки в рот. — Мне больше нравилось быть священником, — начал он. — Конечно, иногда меня мучала тоска, но никогда слишком долго. Я был счастлив, — тень раздражения мелькнула на его лице, когда кто-то толкнул его стул. — Иногда мне тоже хочется вернуться обратно, — она отхлебнула мёд из бутылки. — Но я знаю, что там хуже, чем сейчас. — Что там было? — Много чего. В отличии от тебя я никогда не была праведной душой, — сказала она без злобы. — Просто кажется, что тогда жить было проще: дают — бери, не дают… На самом деле, убивать легко, когда понимаешь, что всем от этого лучше, — странное признание вырвалось раньше, чем она успела закрыть рот. — Не знаю, зачем говорю это, — улыбнулась она криво, а затем нахмурилась, делая ещё один глоток. Мартин склонился к ней и еле слышно прошептал: — Зверь и бог живут в тебе. Его слова вгрызлись в её пьяный мозг. Атис задумчиво кивнула. Может, он и прав… Впрочем, эта мысль не затесалась у неё в голове надолго, поскольку в центре, начав петь, села бледная нордка. Обычно Атис относилась к музыке с равнодушием, но сейчас ей нравилось сидеть в полупустой таверне с бутылкой и слушать песню. Как водится, песня была о силе духа во время невзгод. Атис кивнула сама себе и глянула на Мартина одним глазком. Он улыбался. Какое-то время они сидели молча, только потом, когда они зажались в пыльный угол и в маленькое окно застучались колючие снежинки, Мартин что-то пробубнил. — Я тоже. Но если честно, ты меня бесил, — она засмеялась. — Сейчас всё по-другому, — добавила она уже тише.

***

— Заметила, что ты не молишься, — проговорила Атис, когда они проходили мимо храма. — Не думаю, что в этом осталась надобность, — сказал он, не оборачиваясь. — Теперь у меня есть вы. Атис кивнула, когда ворота перед ними отворились, и их фигуры утонули в чёрных силуэтах деревьев. Когда они поднимались по присыпанной тропинке, под ногами хрустел свежий снег. — Давно хотел спросить, — начал Мартин, и Атис услышала, как снег под его ногами захрустел громче. — Как умер император? — Горло перерезали, — ответила она, поджав губы. — Кровищи было… все руки обляпала. Прости. — Ты не говорила, что он умер у тебя на руках. — Да? Ну, теперь ты знаешь. Не то, чтобы я знала его больше, чем ты, — фыркнула она. — Только перед смертью человек показывает истинное лицо, — мрачно сказал Мартин, карабкаясь по скользким камням. — Я видел это в Кватче. — Может, ты и прав, — она подала ему руку. — Он не показался мне плохим, если ты про это. — Благодарю, — он отряхнул робу от снега и прислонился к дереву. Россыпь ярких звёзд затянуло облаками, и чёрные тени расползлись по снегу, где они остановились. Мартин задумчиво провёл кончиком пальца по задубевшей коре. — Мне кажется, вы с ним похожи, — сказала Атис, вставая рядом. — Ты будешь хорошим императором. — Я не хочу уходить, — вздохнул он. — Было бы здорово сходить с тобой на какую-нибудь вылазку… — Без тебя всего этого не будет, — сказала Атис, хлопнув его по плечу. — А ещё это опасно, — она показала на свой живот. — Я знаю, что моя работа слишком важна, но я бы всё равно предпочёл быть с тобой, даже зная, что не умею драться, — сказал Мартин, и ей неожиданно захотелось ударить его по лицу, но она сдержалась. — Не говори глупостей, — буркнула она и пошла вперёд. Вскоре снова пошёл снег. Завыл ветер в скалистых низинах, зашуршал между елями, стряхивая снег с иголок. Атис спрятала лицо в капюшон и встала ближе к Мартину, подхватывая его под локоть, когда он едва не шлепнулся. Она хотела поторопить его, но прикусила губу, держа меч наготове всю обратную дорогу. — Это моя ответственность, — шептала она неслышно в холодные потоки ветра, и те отвечали ей сиплым свистом. Когда они, притащив за собой хвост из даэдра, шумно ввалились в храм, небо белело в предрассветной агонии.