Без начала, без конца

Едва прогремел набат последнего сражения, двери часовни Акатоша распахнулись со страшным лязгом. Высокая фигура в обожжённых одеяниях нырнула вовнутрь, ища глазами священника. — Священник? Тебе нужен священник? — он возник перед ней почти из ниоткуда. — Прости, но сейчас я не могу помочь тебе. У меня… некоторые проблемы с пониманием божественного промысла, — он стыдливо отвел глаза. — Если уничтожение города — это часть божественного плана, то мне там точно не место. Атис лишь моргнула в ответ. — Ты Брат Мартин? — Мартин сокрушенно вздохнул на ее странный вопрос. — Да. — Нам нужно идти, — сказала она, раздумывая, нужно ли говорить больше. — Что тебе нужно от меня? — на его немолодом лице вспыхнуло раздражение. — Ты сын императора… — она развела окровавленными руками, заметив понимание на его лице. — Нам нужно идти в приорат Вейнон. Он кивнул, будто обдумывая что-то. — Я пойду с тобой. Только ответь на еще один вопрос: они пришли за мной? Она кивнула, и Мартин медленно качнул головой в ответ. — Идем?

***

— Почему именно ты? — спросил Мартин, взглядом прощаясь с руинами города. — Понятия не имею, — прищурилась она, сгребая в кучу свою сумку. — Хотелось бы и мне узнать… Пауза была бы почти неловкой, если бы только Атис с Мартином не пробирались упорно через кусты высокой травы где-то на закоулках айлейдских развалин. Через час небо расчертили багровые полосы, страшные лиловые тени поползли над двумя фигурами, копошащимися в карте. Решение спать на открытом воздухе пришло спонтанно, когда Атис расстелила свой плащ на примятой траве. Ее бледно-красные глаза жадно исследовали небо, изредка выхаркивающее неуклюжие звезды. — Устал? — спросила она без насмешки. — Приемлемо. Атис услышала, как он ложится на почтительном расстоянии. — Как тебя зовут? — спросил Мартин, растерянно теребя сальные волосы. — Атис. — Откуда ты, Атис? Подавив желание съязвить, она ответила тихим голосом: — Бравил. ­— Мартин завошкался, обдумывая ответ. — Император… Мой отец сказал тебе найти меня? — Не совсем. Джоффри сказал, что ты священник в часовне Акатоша, — она зевнула, не прикрывшись. — Кто спит первым? — Тебе больше нужен отдых, — отозвался он задумчиво, и Атис согласно кивнула.

***

Ветер трепал его русые волосы, когда молитва ядом сошла с его губ. Привычка. Больше всего сейчас ему не хотелось молиться. С некоторых пор в его душе, когда он смотрел на раскрасившие небо своей хаотичной россыпью холодные пьяные звезды, поселилась тупая боль. Он обвел взглядом равнину, где они устроились под одиноким деревом, пушистую траву, пик Башни Белого Золота, маячивший где-то вдалеке, луны, нежно целовавшие далекий горизонт. В конце концов, посмотрел на Атис — незнакомку, что закрыла Врата Обливиона. Она свернулась калачиком на плаще с огромной заплаткой, даже не удосужившись стереть с подола дреморскую кровь. Впрочем, и он сегодня не блистал. Мартин зарылся рукой в волосы и вздохнул. Пошел ли он с ней лишь из-за странных снов, мучавших его с самого детства, или из-за того, что Кватч превратился в горящую развалину? Не время думать. Когда небо забелело в предрассветной агонии, он осторожно потряс Атис за плечо. Атис протерла глаза, отпила из фляги. Теперь была ее очередь дежурить. Мартин спал нервно. Она видела, как он ворочается, будто не может найти себе места. Еще не хватало, чтоб он грохнулся от усталости где-нибудь по дороге, — подумала она про себя. Часы шли быстро: не успела она и оглянуться, как, ослепив ее своим ярким солнцем, настал полдень. Она растерла лоб, когда испарина коснулась висков, и бесцеремонно вывалила буханку хлеба, пару побитых яблок и чудом не разбившуюся бутылку вина. Мартин от вина отказался, но буханку хлеба разделил ровно напополам. — Вот отдохнем в Скинграде… — пробубнила Атис, глотая хлеб. — Придется раскошелиться, — Мартин позволил себе улыбку. — Это точно.

***

Наконец, они вышли на дорогу. Монолитные острые пики Скинграда взрезали небо. Но прежде всего, конечно, их встретили пастбища, бесчисленные виноградники и тонкий едва уловимый запах цветущего винограда. Вокруг мельтешил молодняк, ухаживающий за виноградом. Кто-то уже успел умаяться, спрятавшись под небольшим навесом, и Атис улыбнулась, предвкушая мягкую кровать стогу сена, на котором устроились два подростка. — Ты был в Скинграде? — спросила Атис, рассматривая строгие пики часовни Джулианоса. — Довольно давно, — нахмурился Мартин, осматриваясь. — Можно просто спросить кого-нибудь, а можно немного пройтись… — Ну, — она стянула с себя гербовую накидку Кватча, — только если так. — Точно. Извини. Я тоже не хочу отвечать на странные вопросы. В «Двух сестрах» их встретила оркесса с замысловатой причёской, предложившая услуги прачки. — А что насчет комнат? — задумчиво пробормотало Атис, отсчитывая деньги. — Не думаю, что покидать тебя на долгое время — хорошая идея. Пред взором Атис пронёсся горящий Кватч, и она прикусила губу, понимая, что и это место может пострадать из-за наследника. Мартин лишь пожал плечами. Может, это и было странно, но после сна в куче-мале между алтарями в часовне Кватча его уже ничего не могло стеснить. — У тебя есть сменная одежда? — спросила Атис, собирая грязные вещи. — Хочу отнести это вниз, — она указала на подвал, где трудилась прачка, а затем добавила: — Переодевайся. Зайду через минуту.

***

Время близилось к вечеру. С наступлением сумерек праздношатающийся народ начал постепенно рассасываться. Узкие улочки заполнили грустные синие тени, и в ярких витражах города заиграло угасающее солнце. Мартин уселся на подоконник, свесив ноги. Наблюдая за птицей, севшей на увитый плющом балкон, он словил себя на мысли о Кватче. Если честно, его не особо волновало, сколько времени понадобится на его восстановление. Лишь мысль о том, сколько невинных жизней было тогда потеряно, терзала его день и ночь. Атис, похоже, это заботило в разы меньше. Он прикусил губу. Мартин слышал, что её называют героем. Героем Кватча. Человек, несущий надежду — странный проходимец в кровавых лохмотьях. И так бывает? — Не изволит ли император продегустировать вино Тамики и братьев Сурили 415 года? —без стука ввалилась в комнату Атис, на ходу сбрасывая сумку. — Тебя долго не было, я даже немного заволновался, — сказал Мартин спокойно. — Но это того стоило, — Атис ухмыльнулась и деловито вывалила толстый кошель на стол. — Какой-то босмер вдруг решил, что за ним следят, и нанял меня наблюдать за его «врагами». Он понимающе кивнул. И от его ушей не ускользнули слухи о некоем страдающем паранойей Глартире. — В наше время это даже не удивительно, — Мартин слабо улыбнулся, разглядывая бутылки. Бокал осел приятной тяжестью в ладони, когда он сделал жадный глоток. Определенно лучше того, чем гнали у них в часовне Акатоша. В разы. Он удовлетворённо кивнул, прогоняя воспоминания. Когда по полу неловко покатилась пустая бутылка, пришло время праздных разговор. — Атис, — он почти просмаковал её имя, — когда ты научилась драться? — Думаю, моё фехтование довольно посредственное… — Не хуже, чем у меня, — заверил Мартин, криво улыбнувшись. — Ха! А вот и нет, — Атис улыбнулась в ответ. — Меня впечатлило, как быстро ты расправился с теми волками… — Атис на мгновение притихла, а затем, помедлив, добавила чуть тише: — Когда-то я работала на Гильдию Бойцов… Мартин повёл бровью, очевидно, желая задать ещё вопрос, но почему-то смолчал. А Атис вдруг повернула к нему голову. — А как давно ты… стал священником? — Давно. — Атис кивнула. Возможно, не стоит сейчас ворошить былое. Тем временем совсем стемнело. Лишь фонарщик и его помощник неторопливо брели по улице, зажигая фонари и разгоняя по углам нищих. Сегодняшнее беззвёздное небо нависло над Сиродилом, отказываясь смотреть на новые Врата Обливиона, открывающиеся неподалёку от Скинграда. <i>Низкий гул коснулся края уха. Громко. Он медленно раскрыл глаза, понимая, что насквозь промок. Жарко. Небо залило красным, когда он выглянул в окно, смаргивая ручьём лившийся пот. Исполинская красная фигура неторопливо шагала по улицам Скинграда, сминая под собой и дома, и часовню, и букашек-людей с удивительной небрежностью. Как будто искала что-то. Он забился в угол, спрятав лицо в руках.</i> — Мартин! — Атис с силой потянула его за воротник. — Нам нужно идти! Он пришел в себя, оттолкнув ее руку. — Я знаю.