Без начала, без конца

Его уже тошнило от этой книги. Сдаться — лучшее решение, — подумал он. Но настоящий Мартин никогда бы так не сделал. По крайней мере, когда Атис ушла, исследование начало продвигаться. Символы, казавшиеся бессмысленными, начали складываться в слова. «Когда вновь я ступлю на эту землю, верные из вас будут вознаграждены», — заскребло по бумаге перо. Мартин поджал губы. В памяти всплыл его сон в Скинграде, и жар коснулся щёк. Это было не просто какое-то обещание или пророчество. Это была чистая правда. Его почти трясло от мысли, что Атис где-то там, в Бруме, выискивает шпионов, а он разгадывает загадки из этой проклятой книги. Ещё и это. Такое странное чувство, как будто он не может собрать мысли в кучу… А веки тяжелеют и тяжелеют, и он пытается сморгнуть этот морок, но в итоге терпит поражение. Страницы, на которые он опустил голову, обжигали странным огнём, но он спал так крепко, что ему было совсем не до этого.

***

Чистое лазурное небо. Мягкая трава под ладонями мнется, щекочет почти невесомым прикосновением. Он идёт вперёд, и кроваво-красные бутоны раскрываются под его ногами. Белоснежные каменные ступени манят его, и он ступает на них почти с благоговением. С зелёного холма видно озеро. Кристально-чистая вода блестит, лениво переливается под тёплым солнцем. А он всё идёт и идет. А дорога не кончается и не кончается. Тогда он бросает свои попытки и садится на небольшой валун. Не слышно ни ветра, ни пения птиц. Вода больше не переливается. И — как же он до этого не заметил? — облака совсем не движутся. В груди что-то защемило. В какой-то момент он понимает, что находится где-то… — Ты опять уснул за столом, — монотонно пробурчал старческий голос где-то вдалеке. Мартин что-то залепетал спросонья, но Джоффри его не слушал. — Спать нужно в кровати, — Джоффри легонько коснулся Мартинова плеча. — Просыпайся, я принёс кое-что. Он устало разлепил глаза и уставился на старика. — Да? — Это, конечно, формальность, но без этого никак, — сказал Джоффри и сложил перед ним императорскую мантию. Пурпурный бархат красиво переливался в дневном свете, и Мартин задумчиво провёл по нему пальцем. Мех горностая на воротнике выглядел как новый, но он знал, что эта мантия уже принадлежала раньше другому императору. — И я должен это носить? — Обязан. Золотой знак империи на груди грел сердце, впрочем, остальное ему было ни к чему. Ни этот бархат, ни инкрустированный драгоценными каменьями пояс, ни золотая вышивка на подоле и рукавах — ничего из этого никогда не было ему близко, но по итогу оказалось ближе всего. Тяжёлый груз императорской мантии почти прибил его к полу, когда он вышел подышать свежим воздухом. Атис говорила, что это полезно. Снежинки крутили свои вихри в полах его мантии, щиколотки обдало холодом, и он поежился, сам не зная от чего. Всё засыпало. И зелёные ели, и пики высоких гор, и узкую тропинку вниз присыпало снегом. Бледная дневная луна смотрела на него почти задумчиво, но Мартин не хотел смотреть на неё в ответ. Когда спина взмокла от пота, несмотря на ужасный холод, он вернулся к книге. Мантию скинул. Всё равно пока не время. А пока он продолжил писать, скрупулёзно выводя каждую буковку, чтоб не потеряться. Он знал, стоит только отвести взгляд, и слова мигом пропадут из его головы. «Над всеми другими смертными навеки», — дописал Мартин строчку и откинулся на стуле. Ну, хоть что-то складывалось.

***

А вот у Атис, как специально, ничего не складывалось. Измяв потными пальцами окровавленное письмо с планом нападения на Бруму, она осторожно выглянула из-за стены. Всё оказалось хуже, чем она думала, и ей нужно было бежать. Еще раз оглядевшись, она поспешно выскользнула за дверь — на белоснежном снегу грязными следами замерцала кровь. Узкие улочки между спящими домами укрывали её, а стражники не задавали вопросов, когда она ошалело выскочила из города. Всё смешалось в кашу. И голоса, которые она слышала в доме, и две фигуры в ночи у рунного камня, ведущего по тропинке к храму. Лицо шпионки, когда она поняла, что её напарница не придёт к ней на помощь. И дни, что она провела в этом незнакомом холодном городе, и то, как она попробовала нордский мёд, и этот странный свистящий звук… Фить… Бам! Стрела отлетела от доспеха и упала, утонув в сугробе. Она развернулась — тёмная фигура быстро, почти грациозно двинулась к ней, взъерошивая снег под ногами. Атис обнажила новенький меч. Воздух вокруг приближающейся фигуры задрожал, и из ниоткуда появилась причудливая броня. Так вот, что это за странные тряпки! Атис выставила меч вперёд, зная, что шпионка вне себя от ярости. Та проскользила влево, стараясь утащить за собой — не вышло, Атис ударила её наотмашь. Шпионка плюхнулась в снег, развернулась на промерзшей земле и со всей дури ударила её под колени. Бах! Боль раскрасила всё красным, и Атис закряхтев, упала рядом. Шпионка фыркнула где-то под маской, всей тушей навалившись на неё, и достала с металлическим визгом нож. Атис только успела схватить эту дрянь за горло, но это слабо помогло. Перед глазами заплясали мушки — шпионка с одури пырнула её куда-то в район ключицы. — Больно, сука! — то ли заорала, то ли заплакала Атис, деревянными пальцами расцарапывая ей шею. Маска с капюшоном сползла с лица шпионки, и Атис схватила её за волосы, скинув с себя. Раз, два — и вот она уже бьет её тупой башкой об землю, почти улыбаясь. Нож шпионки отлетел, гадко свистнув напоследок, и Атис отпихнула его подальше, всматриваясь в залитое кровью лицо молодой девушки. — Да что с тобой не так? — Атис почти плюнула ей в лицо. — Что. С тобой. Не так?! Каждое слово чеканилось ударом об землю. Когда она умерла? Не имело значения. Атис легла на снег рядом с неподвижным телом. Снежинки обожгли лицо. Тёплая лужа крови грела спину. «Слабые будут отсеяны, робкие будут уничтожены, сильные будут умолять о прощении».