Без начала, без конца

Через купол сверху ровно на алтарь лился приглушённый свет. Изредка капали на белоснежный камень дождинки. — Есть в этом храме что-то… необычное, — проговорил Мартин, рассеянно зарывшись рукой в волосы. Его голубые глаза медленно проводили эфемерный лучик, скатившийся к его ботинкам, и он тихонько вздохнул. Атис осмотрелась, пожимая плечами. Она очень редко посещала храмы. — Я тут в первый раз. — Я тоже… — Вам нужна помощь? — раздался из ниоткуда голос местного священника. — Нет, всё в порядке, — ответил Мартин, выглядывая, чтобы проверить, кончился ли дождь.

***

Они возвращались обратно. На сырых улицах не было никого. Только-только рассосались сизые тучи, обнажая ленивое солнце. В лужах заиграли весёлые блики, и забегала по крышам бледная радуга. Они задрали головы вверх почти одновременно и уставились в небо. Впрочем, ненадолго: радуга быстро пропала. Когда Атис в харчевне выпила за один присест три бутылки пива, Мартин и бровью не повёл, но поджал губы, когда она предложила ему немного. — Спасибо, я не буду. Под вечер здесь стало довольно шумно. Кто-то постоянно толкал его стул, норовя проскользнуть к соседнему столику с шумной компанией. Гремели тарелки и бутылки с дешёвым вином. За стойкой уснул невысокий бретон, явно перебравший. Хозяин таверны небрежно растопырил окно, впуская вечерний прохладный воздух. Пока на улице темнело, внутри зажигали лампады, и на каменных беленных стенах вразнобой заплясали мягкие тени. Мартин проводил их глазами, не замечая балагана вокруг. Кто-то, кажется, повздорил, и их быстро вышвырнули на улицу, прямо под нос имперской страже. Атис тогда расхохоталась, доедая свою варёную кукурузу, и Мартин украл у неё кусочек, поддавшись общему веселью. — Надеюсь, ты не собираешься ни с кем драться, — проронил он тогда вскользь. — Для этого есть арена, — Атис развела руками. — Впрочем, я не уверена, что проживу там больше недели… Мартин кивнул, соглашаясь. Когда народ в таверне разбрелся по своим делам, Атис высунулась в окно, жадно вдыхая холодный воздух. Где-то рядом ещё витал подкопченный запах дыма с кухни, и она отмахнулась от него, почти трезвея. — Я пойду, — предупредил Мартин, зевая. — Валяй. Я тоже скоро подойду.

***

Летом светало рано. Стоило Атис уснуть, как небо лениво сожрало остатки звёзд, уступая место солнцу. Гарнизон вставал раньше всех. Распугав кипу ранних умывавшихся в луже птиц, загремели по мощенной дороге металлические сапоги. Потом курьеры, едва умывшись, побежали с новым выпуском «Вороного курьера». Затем разомкнул веки бдивший полночи Совет Старейшин… А вскоре проснулся и весь город. Только бродячая собака осталась спать под кустом, свернувшись калачиком, пока сердобольная старушка не кинула ей вчерашние кости. А Мартин утром собирал сумку: лекарства, вода, еда, портянки для ног, отказавшихся топать с утра до вечера, чистый плащ Атис, на котором они ели и спали, кусок гранита и ещё даэдра знает что… — Ты так рано встал, — пробубнила Атис, и Мартин нахмурился, не скрывая раздражения. — Полдень же. Нам пора идти.

***

Разрушенный имперский форт предстал пред ними гигантской развалиной, заполненной зловонными телами недавно убитых бандитов. Атис сперва хотела просто проскочить мимо, но замерла, наблюдая за Мартином, благословляющим тела. — А тех бандитов ты не благословлял. — Благословлял. Атис закатила глаза, но Мартин бросил на нее цепкий взгляд. — Не мне судить этих людей… — Избавь меня от нравоучений, — пробубнила Атис, отвернувшись. — Я и не пытаюсь тебя учить. Я рад, что ты умеешь защищаться, — он встал рядом с самым непринужденным видом. — Я просто делаю свою работу. — Ладно-ладно, идем, — Атис вздохнула. — Если поднажмём, доберемся до приората к наступлению ночи. Пока рядом вальяжно ехал имперский патруль на стройных гнедушках, Атис с Мартином устроились под сенью невысокого дуба. Солнце только-только коснулось вершины неба, и Атис напекло голову (по крайней мере, она так сказала, устраиваясь в теньке). Отпив воды, она предложила фляжку Мартину и тот, сделав глоток, заговорил: — Хочешь получить благословение Дибеллы? Здесь недалеко есть святилище, — он почти улыбнулся. — Откуда ты знаешь? — спросила она не без тени сомнения. — Перед тем, как стать священником Акатоша, я прошел путь пилигрима и помолился у всех святилищ, — ответил Мартин спокойно. — Если ты дашь мне немного времени, я смогу тебе нарисовать примерную карту. Атис рассмеялась. — Не надо, — она улыбнулась, — думаю, мы и так сможем посетить это святилище, если в этом есть смысл… — она на мгновение замолчала. — Ответь только, на кой молиться всем богам? — Чтоб очиститься от грехов, — ответил он, задумавшись. — Акатош не ревнив и не ждёт молитв только себе… Если вдруг тебе захочется, ты можешь обратиться к кому угодно. Атис молча кивнула, соглашаясь. «Недалеко» оказалось довольно растяжимым понятием. Мартин увёл её с дороги, и она зашагали по высокой траве, взобрались на небольшой холм, любуясь белоснежным костяком Имперского города. Озеро замкнуло золотое кольцо вокруг его гордых стен, и Атис впервые увидела, как озеро переходит в Нибенейскую бухту. — Красиво тут, — пробубнила она под нос, отгоняя от себя мошкару. — Не было бы тут ещё этих гадов… — Ещё немного, отсюда уже видно, — он указал на точку святилища снизу холма, спускаясь. — Без изысков, — усмехнулась Атис, когда они пришли. — У даэдра хотя бы статуи стояли, а тут, — она провела рукой в воздухе, очерчивая круг, — ничего. Святилище поросло лиловым плющом, и Атис зажмурилась, когда цветы обдали её терпким ароматом. Она присела на краешек белоснежного постамента и уставилась на Мартина. — Открой свое сердце благим тайнам искусства и любви, — Мартин сел рядом. — Цени дары дружбы… Ищи радость и вдохновение в мистериях любви. Атис пробежалась взглядом по углублению в камне и криво улыбнулась. Ничего особенного, но она решила подыграть. — Идём дальше? — спросила Атис, провожая косяк белокрылых птиц в небе. — Скоро стемнеет. — Идём. До приората оставалось немного. Солнце лениво ползло по небосводу, оставляя за собой розовые полосы, лёгкий ветер трепал края плаща Атис, когда она шагала в центре дороги, игнорируя странное предчувствие. Рядом с приоратом никого не было, только баран таскался вдоль забора по загону. Они прошли во двор. Странная фигура в темно-красных тряпках висела на заборе, истекая кровью. — Помогите! — заорал пожилой данмер откуда-то из-за угла. — Приора Мабореля убили! Сердце забилось в груди, когда Атис обнажила меч. — Где они?! — крикнула она. — В часовне! Пару мгновений, и она уже на месте. Дверь с тяжелым лязгом отворилась. Внутри в неравной битве Джоффри из-за перевернутой скамьи парировал удары полоумных ублюдков из Мифического Рассвета. Бам! Ее меч с лязгом скользнул по их причудливой броне, а чья-то булава оставила здоровую вмятину на её доспехе. В глазах потемнело, воздух выбило из лёгких, и она согнулась пополам, едва успевая уклоняться. — Сука! — заорала они то ли от боли, то ли от злости. Атис ударила мечом наотмашь, едва не задев Джоффри неподалёку, и кинулась на обезоруженного бойца. Он нырнул мимо неё в дверь, но она успела ударить его в стык брони на спине, и он упал, как подкошенный. Второй уже растекся алой лужей на каменном полу, а другой мельтешил где-то в проёме распахнутой двери. Она выскочила на улицу, кидаясь на ещё одного бойца. Изможденное тело снизу барахталась, извивалось, кричало, тыкало её ножичком в живот, а она орала, орала на него и била, била по лицу кулаками, пока не разодрала все руки, и её не подхватили под мышки. Когда Мартин заглянул в её бледнеющее лицо, холодный пот её капнул ему на ладонь. — Спасибо за твою отвагу. — Просто делаю свою работу, — бросила она, завалившись на спину. А на серой коже разрасталась уродливая рваная рана. Мартин промолчал, разрезая её трухлявый поддоспешник. — Трусы! — закричала Атис ни с того ни с сего. — Прячутся за своими фокусами, а на самом деле просто у… Мартин бесцеремонно накрыл её рот ладонью, призывая к молчанию. Он ковырялся в ране, вынимая мятые колечки. Где-то на краешке зрения маячил вполне живой Джоффри. Когда края раны начали затягиваться, она зашипела, извиваясь. — Далеко мне до Клинка? — просипела она без сил, когда они укладывали её в кровать. — Дури даже больше, чем нужно, — пробормотал старик, уводя Мартина в сторонку. Атис не слышала, о чем они говорили. Только шипела где-то под ухом криво опаленная свечка.