✟ Спектр возможностей ✟

Спектральное выгорание — понимается, как состояние физического и психического истощения индивида в связи с превышением порога спектральных возможностей. Провоцируется как систематическим игнорированием спектральной компенсации, так и потерей контроля над способностью в связи с тяжелыми психологическими или физическими травмами. Сопровождается повреждением гипоталамуса, что влечет личностные изменения в сфере взаимодействия с другими индивидами (неконтролируемая агрессия, неутолимая тяга к насилию). Следует помнить, что из состояния выгорания в первоначальное способен вернуться только один человек из тысячи, потому при стычке с выгоревшим рекомендуется стрелять на поражение (в лоб или ниже затылка). Не подвергайте риску жизни окружающих людей в надежде на то, что человек вернет себе контроль над спектром. Жизни многих ресурсов ценнее жизни одного. Памятка для инквизора-кадета шестой категории Красная нить длиной примерно пять сантиметров дала понять, что у Арчи для оценки обстановки в запасе около двух минут. Вивер огляделся по сторонам, пытаясь запомнить как можно больше окружающих его мелочей и заранее спрогнозировать природу и направление потенциальной угрозы. Фьёрол кроется в пустяках. Вот только невозможно произвести расчеты, не имея и малейшего представления о том, с чем тебе придется столкнуться. Перестрелка? Пожар? Бунт? Прохожий, что случайно окажется прямо перед скутером? Арчи впадал в уныние, когда варианты событий стремились к бесконечности. Солнце уже полностью ушло за горизонт. Его остаточные всполохи окрасили сгущающиеся над некрополем многослойные дутые облака в насыщенно-багряный. Узкие улочки утопли в вечерних сумерках, превратившись в иссиня-чёрные провалы. На помощь освещавшим дорогу фарам катафалков, скутеров и немногочисленных машин иного назначения прибавились вспыхнувшие уличные фонари. Черные столбы уходили ввысь на пять метров, походя на обугленные стебли растений, к вершине изогнувшиеся под весом бутонов. Только вместо ярких соцветий от стеблей вниз свисали толстые цепи, на которых от особенно сильных порывов ветра мерно покачивались чугунные клетки. Внутри них светились красным стеклянные плафоны, исполненные в виде черепов сказочных существ. Алый свет рассеивался вокруг и озарял узкие пешеходные мостовые, которые тянулись параллельно проезжей части. Людская пробка мало чем отличалась от автомобильной. Раздраженные похоронщики то и дело натыкались друг на друга, скучивались и брались ругаться. Все как обычно. Ничего не предвещало беды. Оуэн, не подозревая о грядущем, спокойно гнал скутер вперед. Он ловко лавировал между черными длинными машинами под прицелом завистливых взглядов уставших от пробки автомобилистов. Некоторые водители, завидев Вивера и Сиверса, легко скользивших сквозь парализованный поток, брались кричать им в спины нелицеприятные эпитеты. Окажись у парней эмблемы цвета сусального золота, и никто бы не посмел даже пикнуть. Зеленые же вызывали разноплановые эмоции, в калейдоскоп которых редко вплеталось уважение. От канализационных люков тянул сизый пар. Гаргулья, украшавшая верхнее окно одного из маячивших впереди домов, пошла трещиной. Мортесхорл — некропольские часы смерти — громоподобным рокотом отбил девять вечера. Как же все запомнить, когда картинка перед глазами пребывала в перманентном изменении? Каждую секунду менялись и условия, и переменные! Голова кругом. Что бы ни произошло, Арчи выберется сухим из воды. Он это прекрасно понимал. Но наличие Оуэна усложняло задачу, требуя дополнительных расчетов. Не спались. Впереди замаячил перекресток. Его регулировал массивный девятиглазый светофор, зависший прямо над перекрестьем. Девять лампочек располагались по три штуки одна над другой. Все верхние лампочки и центральная нижняя светили зеленым, давая понять, что путь свободен. Время истекало. Что-то случится здесь и сейчас, верно? Нервы натянулись, как струны. Адреналин взлетел до небес. Вивер даже не заметил, когда начал улыбаться. От дыхания смерти, ощущавшегося холодом в районе затылка, драйв жизни растекался по венам Вивера, заменяя горячую кровь. Предупреждения о возможной гибели бодрили лучше кофеина. Арчи сконцентрировался, желая поймать первую секунду надвигающейся катастрофы и тут же взяться за ее решение. Локальное бедствие не заставило себя ждать. До светофора оставалось каких-то десять метров, когда Вивер боковым зрением уловил не вписывающееся в общую картину движение. Огонь. Взрыв? Стихийная? Потеря контроля? Улица замерла. Визг клаксонов превратился в искаженный протяжный низкий гул. Нужен пожарный гидрант. Ближайший нашелся всего в двух метрах от Арчи. Отлично! Гидрант — якорь. Рикошет. Осколки. Необходимо падение. Зеркало — якорь. Один из прохожих по левую руку от Арчи с натугой волочил на потрепанной тележке металлическую крышку гроба. Крышка — якорь. Правое заднее колесико тележки расшаталось и грозило вот-вот отлететь от конструкции. Колесо — якорь. Справа по ту сторону перекрестка особенно нервный белый, почувствовав надвигающуюся угрозу, успел выхватить пистолет. Он собирался вот-вот нажать на курок. Оценка траектории полета: ошибочная. Цель поражения: ошибочная. То ли руки белого сильно дрожали, то ли он толком не умел стрелять. Боевые навыки: десять процентов. Шальная пуля — якорь. Возможные последствия падения: вероятность перелома плеча — тридцать процентов, вероятность сильного ушиба — семьдесят процентов. Необходимость использования правой руки, вместо левой ведущей. Силу броска повысить на двадцать процентов. Меткость — на шестьдесят. Слишком ты о себе хорошего мнения. Шестидесяти будет достаточно. На противоположной улице Арчи разглядел отряд инквизоров. Среднее время на обнаружение цели — четыре секунды. Вероятное время на ликвидацию угрозы — тридцать две секунды. Я ничего не упустил? Ты меня спрашиваешь? Энергозатраты средние. К исполнению привести. Мир вновь ускорился, заполнившись суетой и гомерическим многоголосием. До ушей Арчи донесся болезненный вопль. Всего за секунду до того, как спектр разогнал его мозг, из небольшого кафе по левую сторону вырвался сноп голубого огня. Пламя выбило толстые стекла и моментально подарило ожоги третьей степени парочке случайных прохожих. Пострадавшие еще не успели упасть на асфальт, а Арчи уже знал примерное развитие событий. Вслед за огнем на улицу выскочила девушка. Одежда на ней частично обуглилась. Края черного пальто тлели. Двигалась она неестественно, словно являлась лишь оболочкой, костюмом для некоего хтонического существа, забравшегося внутрь и завладевшего управлением мышц. Спектр тела. Подкатегория: стихийная. Класс: огонь. Было бы здорово, окажись это обыкновенной стычкой нескольких похоронщиков, не поделивших последнюю булочку или вступивших в конфликт из-за нечаянно разлитой чашечки кофе. Увы, дела обстояли куда хуже. Спектры часто проявляли себя во внешности своих носителей. Прекрасным примером являлись Адам и Триша. Существовала масса других вариантов: родимые пятна, разноцветные пряди волос, нестандартный цвет кожи или глаз, иногда даже наличие лишних конечностей. Но даже на фоне разноцветья обликов, увечий, уродств и нетипичностей, девушка выглядела неправильно, искаженно. Вены на ее лице, шее и открытых участках рук вздулись настолько, что грозили вот-вот лопнуть. Склеры глаз покраснели от полопавшихся капилляров. Лицо ее дымилось красным — это кровавые слезы, попав на раскаленную кожу щек, мгновенно испарялись. Девушка что-то беззвучно шептала. Арчи прочитал по губам единственное постоянно повторяемое незнакомкой слово и невольно поежился. Так быть не должно. Но какие бы сомнения ни роились в голове Арчи, он все же наблюдал не что иное, как выгорание. Девушка потеряла контроль над спектром, а значит, всем вокруг грозила опасность. Полагаться на прохожих? На их спектральные способности? Глупости. Первой реакцией большинства окажется бегство. Арчи по своему опыту знал, как себя вела толпа, оказавшаяся в эпицентре коллапса. Менее опытные похоронщики, ведомые настойчивыми рекомендациями своих спектров, ринутся подальше от выгорающей девушки. Матерые же солдаты смерти найдут укромное место и возьмутся наблюдать за целью, но не пошевелят и пальцем, потому что фикс-цена за убийство выгоревшего не превышала пяти тысяч корпскоинов. Никто не захочет лишний раз напрягаться за жалкие пять тысяч. Следовало выждать, пока девушка не унесет побольше жизней. Тогда ее имя выкинут на рынок смерти. Там цена может вырасти в десятки раз, и удачливый похоронщик сорвет куш. Но это лишь при условии, что цель раньше не ликвидируют инквизоры. Первое, что Арчи сделал, — это схватил Оуэна сзади за ворот пальто и грубо рванул парня на себя. Шальная пуля, предназначавшаяся выгоревшей, но летевшая прямиком в скулу Сиверса, лишь щелкнула парня по кончику носа. Это небольшое касание сменило траекторию ее дальнейшего полета. Пуля угодила в колено одного из прохожих. Мужчина, вскрикнув, упал на бедолагу, что с натугой тащил за собой тележку с металлической крышкой гроба. Похоронщик, пытаясь вернуть себе равновесие, навалился на тележку, из-за чего ее задние колеса с противным скрежетом слетели с бордюра на проезжую часть. Арчи же ощутил, как от его резкого манёвра они с Оуэном начинают крениться вправо. Нет, направление неверное. Вивер уперся ногой в асфальт и с силой оттолкнулся, делая вид, будто пытается выровнять их положение. На самом же деле ему требовалось падение в противоположную сторону, чего он и добился. Вивер, Сиверс и многострадальный скутер рухнули на левый бок. Плечо неприятно хрустнуло. Обломок скутерного зеркала при ударе отлетел в сторону и ударил в проржавевшую перемычку между тележкой и ее колесом, которое окончательно расшаталось после резкого соскальзывания с бордюра. Тележка с протяжным скрипом накренилась. Металлическая крышка гроба упала перед Арчи и Оуэном за мгновение до того, как выгоревшая девушка, выйдя на перекресток, начала опалять голубым огнем ринувшихся в разные стороны прохожих. Порция пламени, предназначенная для Арчи и Оуэна, облизала металл импровизированного щита. Инквизоры по ту сторону улицы уже заметили беснующуюся выгоревшую. Но она бы успела забрать с собой еще несколько жизней, прежде чем угодила бы в металлическую паутину Фьёрола. И кто знает, быть может, эти жизни принадлежали бы Виверу или Сиверсу. Колесико тележки отвалилось и покатилось в сторону Арчи. Вивер поймал его правой рукой, размахнулся и метнул его в ближайший фонарь с силой, превышавшей его физические возможности. Колесо попало прямо в кольцо, которое соединяло цепь фонаря с его тяжелым чугунным плафоном. Клетка с красным черепом внутри полетела вниз, с грохотом упала прямо на гидрант и свернула его клапан. Мощная струя воды вырвалась наружу и врезалась прямиком в выгоревшую, остужая ее пламя и норов. Перекресток заполнила разрозненная паническая пальба. Арчи увидел, как девочка лет десяти упала на асфальт с огнестрельным ранением в глаз. Всего просчитать нельзя. И спасти всех не получится все равно. Раз не всех, значит, никого кроме себя. И Оуэна, естественно. Слишком будет подозрительно, если в первый же день появления Вивера в Аранке бюро лишится другого сотрудника. Инквизоры уже бежали к перекрестку. Один из них направил пистолет в сторону девушки и нажал на курок. Пуля попала выгоревшей ниже затылка в место, где находился спектр, и вылетела из ее горла. Девушка качнулась и упала на асфальт. Под ней образовалась лужа крови, которая тут же закипела, нагреваемая раскаленным телом. Из поясной сумки выгоревшей высыпалась всякая мелочевка: несколько монет, салфетки, ключи и еще один предмет, который привлек особое внимание Арчи. Убедившись, что в общей суете на него никто, включая Оуэна, не обращает внимания, Вивер схватил любопытную вещицу и сунул ее во внутренний карман пальто, прежде чем Сиверс поднялся на ноги и развернулся к коллеге. — Ты спас мне жизнь, — сообщил Оуэн. Его неестественно яркие зеленые глаза чуть расширились. И это стало единственным подтверждением либо удивления, либо признательности парня. — П-правда? — выдавил Арчи с намеренной запинкой. Он натянул на себя амплуа человека, все еще пребывавшего в шоке от произошедшего и если что-то сделавшего, то на голых инстинктах. — Правда, — кивнул Оуэн, поднимая скутер и оглядывая поврежденное зеркало. После он перевел взгляд на окруживших выгоревшую девушку инквизоров. Те уже взялись оцеплять место происшествия красно-белыми лентами. — Пусть Фьёрол примет тебя, как родную, — тихо выдохнул он. Никто в некрополе не надеялся после смерти попасть в небесное царство Ансэта, где пиршество не заканчивалось никогда, или в райские кущи Горкидона, или на белую лодку Сахиля: какую бы веру ни исповедовал похоронщик, он знал — после смерти его не ждут там, где свет. Но и в адских подземельях, огненных полях или царстве боли и крови можно вольготно расположиться, если тебя примут за своего. Во всяком случае, в этом люди были убеждены. Оуэн верующий. Запомню. — Теперь придётся объезжать, — вздохнул Сиверс, разворачивая скутер и вновь седлая его. Арчи и не рассчитывал на бурную реакцию зеленого в ответ на чудом минувшую смерть. Наверняка их бюро успело побывать в переделках, рядом с которыми случайное выгорание воспринималось детским лепетом. Но полная отстранённость парня тоже выглядела эксцентрично. Будто он совсем не удивился произошедшему. Арчи поднялся с асфальта и скривился от резкой боли в левом плече. Перелом или ушиб. Хотелось бы верить, что первое. Арчи мог просчитать другой путь, при котором он остался бы цел и невредим, но это спровоцирует ненужные подозрения (а еще такие расчеты требовали больше сил). Травма же продемонстрирует его уязвимость. И чем сильнее повреждение, тем лучше. — Ты ранен? — заметив выражение лица Вивера, уточнил Оуэн. — Кажется, да, — Арчи в кои-то веки даже не пришлось притворяться. Чувствовал он себя действительно так себе. Но главная причина крылась не в плече. За один день обратиться к спектру дважды в его-то нынешнем состоянии? Надо поумерить пыл и подождать, пока тело, наконец, восстановится. «Если вообще восстановится», — позволил себе Арчи мрачную мысль, но тут же отринул ее. За одной негативной идеей обязательно бы потянулся еще десяток, а жизнь была слишком коротка, чтобы тратить хотя бы один вздох на дурное настроение. Вивер достаточно погоревал и обещал себе больше никогда не ступать на путь страха, разочарования или самоедства. Живи здесь и сейчас. Лови каждый порыв ветра, вспышку света или улыбку прохожего. Наслаждайся каждым мгновением. И вымещай из головы все ужасное. Не следовало запоминать остекленевший взгляд застреленной девушки. И бульканье, с которым кровь вытекала из ее горла. Ее жизнь завершена, но моя продолжается! — Ты выдержишь поездку до твоего старого похоронного дома? Или лучше сразу вернуться в Аранк? — поинтересовался Оуэн. Странно. Арчи предполагал, что Сиверс прямо здесь предложит ему исцелить его плечо. Учитывая, что парень только пережил компенсацию, он обладал достаточным резервом сил, чтобы позволить себе не экономить на таких мелочах. В нынешнем состоянии ехать никуда не хотелось. У Арчи кружилась голова после использования спектра, а к горлу подкатил рвотный ком, спровоцированный распространяющейся по перекрестку едкой вонью. И тем не менее… — Выдержу. ✟✟✟✟✟ Оуэн зашел в свою комнату, прикрыл дверь и вслушался в отдаленные звуки шагов. После того как Вивер заперся в своей комнате, парень предусмотрительно стянул с себя ботинки на тяжелой подошве, после чего бесшумно вернулся к лестнице. Убедившись, что новенький действительно ушел в свою комнату, а не решил провернуть тот же избитый трюк, что и Оуэн, парень спустился с третьего этажа на второй, где размещались комнаты Слейда и Флетчера. Сиверс подошел к двери по левую руку и едва слышно стукнул костяшками пальцев по деревянной двери. Тук-тук-тук. Тук-тук. — Открыто, — раздался глухой голос Никса. Оуэн юркнул в комнату и тихо запер за собой дверь. Никс являлся единственным в бюро счастливым обладателем настоящей кровати. В смысле, предмет мебели изначально создавался для того, чтобы в нем спали, а не шли на корм червям. На этом привилегии регента заканчивались. Его комната по размеру не отличалась от комнат других сотрудников бюро. Узкое длинное помещение в конце заканчивалось небольшим витражным окном. Кровать занимала ровно половину комнаты в длину и две трети в ширину. К стене, идущей параллельно кровати, Флетчер прикрутил полки, на которых восседали сотни маленьких фарфоровых куколок в различных нарядах. Некоторые из них выглядели совсем новыми, других не пожалело время или предыдущие хозяева, исполосовав когда-то гладкие щеки крупными трещинами, расшатав шарниры, истрепав одежду или опалив искусственные волосы. Оуэн не представлял, как Флетчер умудрялся высыпаться в комнате, где на него ежеминутно пялились несколько сотен глаз, пусть даже лежал регент в кровати. Бр-р-р. В небольшой закуток оставшегося свободного места втиснули узкий шкаф, стол и пуфик, на который Оуэн и опустился. — Как все прошло? Флетчер придумал несложный язык жестов, который заставил выучить всех работников Аранка. За ужином в момент, когда Никс во всеуслышание приставил Сиверса к новому сотруднику, парой незамысловатых знаков регент указал Оуэну на то, что ему следовало делать в первую очередь. «Проверь его». В расшифровке этот приказ не нуждался. Чутье Флетчера подсказывало, что Арчи Вивер далеко не так прост, как хотел казаться. У Сиверса не имелось причин не верить интуиции регента, ведь когда-то мужчина распознал особенность даже в самом Оуэне. Особенность, о которой не знал даже он сам. — Здесь ты тратишь свое время зря, — вот что сказал Флетчер при их первой встрече. Сиверс тогда работал в небольшой конторе по изготовлению ключей, которая относилась к бюро сусальной меди. Крупные бюро часто организовывали дополнительный бизнес, будь то кафе, кинотеатры, магазины, публичные и игорные дома или любые другие услуги, в которых нуждались горожане и набитые деньгами жители срединного и верхнего городов. Это лишь изначально некрополь задумывался, как прибежище смерти. Позже смекнули, что условия нижнего города отлично подходили для скопления разнообразной грязи под покровом серых облаков в ограждении высоких стен. Святошам нравилось спускаться в некрополь, чтобы прикоснуться к фьёрольским извращениям и убедиться в собственной чистоте. Для некоторых особенно любопытных даже организовывались некие «дни открытых дверей», когда статным и уважаемым горожанам позволялось примерить пальто отщепенца и поучаствовать в каком-нибудь простеньком рейде. Жизнь черни для них была своего рода развлечением. Оуэн считался слабым исцелителем, потому им помыкали все, кому не лень. Днями он торчал в ключнице, а ночами тратил почти все свои силы на исцеление ран основных сотрудников бюро. Если на какое-то исцеление у него не хватало сил, Оуэна использовали иначе. Спускали на нем пар, кто кулаками, кто иными методами. Это лишь по документам он числился полноценным сотрудником бюро, а по факту играл роль и боксёрской груши, и надувной куклы, и коврика для вытирания ног. Оуэн бы ушел, если бы было куда. Ему казалось, что без бюро он не продержится на улицах некрополя и недели. Коллеги планомерно внедряли ему уверенность в том, что никакое другое бюро не возьмет его на работу. Они же делали ему одолжение, позволив натянуть на себя пальто с их эмблемой. В тот день Флетчер всего парой фраз убедил Сиверса в обратном. — Ты не слабый. Просто неверно используешь свой спектр. Пойдешь со мной, и обещаю, мы вместе поймем, какой путь развития для тебя наиболее подходящий. Оуэн сперва испугался. Какой-то подозрительный тип обещал ему бес знает что. Правда, следующей Сиверса посетила мысль о том, что хуже, чем нынешнее положение, быть уже не может. И даже если старик окажется извращенцем или садистом, что с того? Вот только Флетчер не оказался ни тем и ни другим. В его причуды можно было вписать разве что страшную любовь к фарфоровым куклам и фанатичную слежку за сухими розами, лозы которых черными колючими стеблями овивали перила угловатой винтовой лестницы. Куда важнее то, что он сдержал данное Оуэну обещание. — Достаточно… интересно, — протянул Сиверс, заметив, как Никс начинает нетерпеливо барабанить пальцами по коленям. Видимо, Оуэн опять, как у него это бывало, выпал из реальности, слишком углубившись в собственные размышления. Такие выпадения могли длиться часами. Навык полного отстранения от происходящего вокруг он выработал в себе еще во время работы в бюро сусальной меди. Тогда это Сиверсу очень помогало ментально оставаться на плаву. Сейчас же все больше мешало. Не Оуэну, естественно, а окружающим. Никс вскинул густые брови, давая понять, что нуждается в более развернутом ответе, и парень решил начать с самого начала. — Как ты и просил, я повез его по красной линии. «Проверь его» означало, что Оуэну следовало подвергнуть Вивера опасности и посмотреть, как он поведет себя в состоянии стресса. Учитывая спектральную интуицию парня, он для организации такого теста подходил, как никто другой. Еще до знакомства с Флетчером Сиверс считал, что иногда проступавшие под его ногами линии — это или игра света, или разбушевавшаяся фантазия, или первый признак прогрессирующего психологического заболевания. Никс выдвинул иное предположение и как всегда оказался прав. Иногда линии появлялись сами собой, но если Оуэн очень нуждался в выборе пути и хорошенько концентрировался, то мог увидеть их и по личному желанию. Но лишь при условии, что в нем оставалось достаточно спектральной энергии. Соответственно, проще всего провернуть такой фокус получалось прямо после компенсации. Не иначе сегодня фортуна была на стороне Оуэна. Линии ползли по асфальту, земле, воде, иногда перепрыгивая на стены или полупрозрачной дымкой зависая прямо в воздухе. Пройдя по любой из них, можно было найти что-то любопытное. Например, желтые линии приводили Оуэна к гармонии, будь то уличный музыкант, исполняющий пронзительную песню, или затерявшийся среди кладбищ миниатюрный парк, в котором легко рассеивались все переживания. Зеленые вели к удаче — к потерянной интересной вещице, автомату, который выдаст не одну, а сразу две банки газировки, к пьянице, который за помощь всучит несколько монет высокого номинала. Красные — цвета крови — к смерти. Чем шире полоса, тем масштабнее грозило событие впереди. Потому Оуэн и не стал брать катафалк. Боялся, что из-за потенциальной катастрофы, к которой он двинулся по красной линии, поцарапает машину. Оуэн кратко рассказал, в чем заключалась суть происшествия. — В следующий раз выбирай линию потоньше, — нахмурился Никс. — Ты мог погибнуть. Оуэн лишь пожал плечами. Маловероятно. И не всегда так уж просто выбрать правильную линию. «А я говорил! — заныл спектр. — Мы чуть не погибли! Что, если бы мальчишка тебя не спас? Вдруг пуля попала бы в висок?! Мы бы умерли, понимаешь?!» Паникер. — Выходит, он только и сделал, что толкнул тебя? И все? — Сложно сказать, — неуверенно протянул Сиверс. — Наше спасение показалось мне очень странной чередой случайностей… — Слишком гладко? — Именно, — кивнул Оуэн. Шальная пуля, их падение, неожиданно возникшая на пути пламени крышка гроба, сыгравшая для них роль щита. И, в конце концов, гидрант. Неестественная удача. — Возможно, фортуна — часть его спектра? — предположил Флетчер, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Нет. Он однозначно считает, — резюмировал Оуэн. — Но далеко не только цифры. — Стратег? — выдвинул Флетчер новое предположение. Сиверс тяжело вздохнул. К горлу подкатила шипучая зависть. Стратег или нет, но способность этого парня явно была поинтереснее, чем у Оуэна. Все в Аранке имели спектры в десятки раз интереснее его. Ну, извините. Ты тоже не носитель мечты. — Возможно. Я никогда не встречал стратегов и не знаю, как они работают. Нам было бы проще, узнай мы имя его спектра, но… — Но он нам его не скажет. Оуэн кивнул. — Что ж, ты хорошо поработал. Если больше тебе рассказать нечего, можешь идти. Вообще-то, имелось еще кое-что, но Сиверс не знал, имеет ли это значение. После того как они вернулись из старого погребального бюро Вивера, откуда парень взял всего одну жалкую сумку, Оуэн повел его в зал, который в Аранке использовали и для хранения трупов, и для бальзамирования, и для медосмотров. Он попросил Арчи раздеться, чтобы Сиверс смог осмотреть его плечо и определить, следует ли использовать способности или достаточно обычной медицинской помощи. Сиверс не собирался тратить свои силы на ушибы и синяки. И в этот момент несправедливо привлекательное лицо Вивера резко изменилось. Полуулыбка, не сползшая даже, когда они чуть не погибли на перекрестке, исчезла, будто ее никогда и не могло возникнуть на его лице. Сквозь маску миловидного простофили пробилось затравленное животное. — Я не стану раздеваться, — резко выдохнул Вивер. И голос его, до того звучавший исключительно мягко и дружелюбно, начал напоминать скрежет металла о металл. — У каждого из нас есть свои шрамы, — попытался Оуэн достучаться до новенького, решив, что Арчи стесняется демонстрировать свое покалеченное тело. Выходцы из детских домов некрополя, вступая во взрослую жизнь, волочили за собой багаж физических и психологических увечий. У Оуэна, например, вместо правого соска красовался ожог в виде символа свинца: крест, от нижней части которого вправо уходил волнообразный хвостик. Он провел детство в Свято-Свинцовом приходе. Персонал, вопреки коллегам из других приютов, относился к детям достаточно хорошо. По крайней мере, они не пытались изгнать из подопечных бесов, засовывая религиозную атрибутику им в задние проходы, и не убеждали, будто заработать искупление возможно посредством орального ублажения кого-то из персонала, что часто встречалось в подобных заведениях. Зато старшие дети творили, что им вздумается, издеваясь над самыми слабыми и с живым интересом изучая, насколько тяжелые пытки смогут вынести их жертвы. Жаль, Оуэн тогда еще недостаточно развил свою способность, иначе бы на его теле не осталось и следа от веселых игр старших. Ужасное было время, но Оуэн о нем не жалел, считая, что все пережитые муки в конечном итоге привели его в Аранк. — Я настаиваю, — все, что ответил Арчи на довод Оуэна. До того соскользнувшая с лица маска вернулась на свое законное место. На бледных губах застыла полуулыбка, которая теперь, после того как Оуэн увидел Вивера настоящим, казалась раздражающе фальшивой. С одной стороны — Сиверс ощутил легкую досаду, потому что, если этот Арчи Вивер возомнил себя мучеником или хрен знает кем еще, пусть сперва поглядит, какие шрамы покрывали Флетчера, Адама и Слейда. А затем облегчение — Оуэн позавидовал внешности Арчи в ту самую секунду, как увидел его. Выраженная линия скул, прямой нос и глаза, голубые, как небо над Акрополем. Сиверс всегда хотел такие. Были бы у тебя такие глаза, он бы точно обратил на тебя внимание! Это уж точно. Оттого было приятно знать, что Вивер не идеален и под рубашкой прячет исполосованное шрамами, изуродованное клеймом или издевательской татуировкой тело. Этот факт заставил Оуэна злиться на новенького за его внешность чуть меньше. Пришлось осматривать плечо парня прямо через одежду. — Сильный ушиб. Будет достаточно и бинтов с лекарствами, — объяснил Сиверс, ожидая, что Вивер либо начнет настаивать на спектральном исцелении (и получит кукиш), либо смирится с обстоятельствами и хотя бы задерет до плеча рукав рубашки. Новенький выбрал третий вариант. Он молча взял необходимые лекарства и заявил, что раз рана не опасна, он не хочет тратить зря время Оуэна и сделает все сам. Ну-ну. — Оуэн? — позвал Флетчер, выдергивая Сиверса из размышлений. — А? Что? — Так есть что-то еще, что ты хотел бы мне рассказать? — Нет, — чуть подумав, покачал парень головой. — В таком случае, тихой тьмы, — указал Флетчер на дверь. Оуэн кивнул, поднялся с пуфика и уже подошел к выходу, но в последнюю секунду повернулся к Никсу. — Не спросишь, какая линия ведет в его комнату? — неожиданно выпалил он. Флетчер приподнял брови. — Какая же? — Черная. — И что значит этот цвет? — Не знаю, — пожал Оуэн плечами. — Такую линию я вижу впервые. ✟✟✟✟✟ По возвращении Арчи приятно удивился появлению в его новой комнате матраса и комплекта постельного белья. Кто бы ни позаботился о нем, сделал он это не зря, потому что Вивер считал кровать лучшим местом в доме, следовательно, ей пристало быть исключительно удобной. Даже если она размещается в гробу. Арчи проверил дверной замок и, к своему прискорбию, заключил, что закрыться изнутри у него не получится. Хотя вряд ли новые коллеги захотят порыться в нижнем белье Вивера или придут к нему в комнату посреди ночи, пока он сладко спит. А с другой стороны: почему же вряд ли? Вполне обычный сценарий. Следовало оставаться настороже. На всякий случай привалившись спиной к двери, Арчи стянул с себя пальто и рубашку и помассировал ушибленное плечо. По светлой коже уже начал расплываться добротный синяк. Арчи воспользовался врученной Оуэном мазью, туго забинтовал поврежденное место, после чего дотянулся до сумки и выудил из нее тонкий джемпер с длинным рукавом. Лишь натянув его на себя, Вивер позволил себе отойти от двери. Помимо джемпера, в сумке нашлось несколько пар нижнего белья, стратегический запас носков, дополнительная рубашка, брюки и галстук. На этом одежда Арчи заканчивалась. Все остальное место в сумке занимали ложки: спектроотвод Вивера. «Поразительно, что тебе оказалось не лень тащить их с собой», — забубнил спектр. Арчи и сам сомневался, так ли ложки ему нужны, но, в конце концов, решил, что раз он все равно стоит в метре от них, собрать свои трофеи он не переломится даже с поврежденным плечом. В некрополе привыкли заниматься собирательством, и не нашлось бы ни единого человека, который бы хоть раз не прогулялся до полендрумских свалок. Без знания местности и секторов найти там что-то ценное являлось большой удачей. Поиском сокровищ в основном занимались мусорные следопыты, банды которых состояли из людей, имевших необходимые для этого спектральные навыки. Они негласно держали за собой большую часть территорий свалки, позволяя частным искателям копаться лишь на небольшом участке вонючих гор. Там когда-то Арчи и нашел свою первую ложку. Его первая и последняя находка. Все остальные экземпляры личной коллекции Арчи одалживал в конкурентных похоронных домах, ресторанах и любом другом месте, где имелся свой набор столовых приборов. Повертев ту самую первую ложку в руках, Вивер отложил ее в сторону и осмотрел свою комнату. Следовало слегка расширить то пространство, которым он бы мог пользоваться. Покрытые пылью гробы свалили в неаккуратную кучу. Вивер взялся их рассортировывать и аккуратно расставлять у одной из стен, вкладывая их один в другой. Некоторые гробы оказались страшно тяжелыми, но Вивера это не остановило. Метод рычага уже не в первый раз помогал там, где Арчи не хватало физической силы. Не тратить же на такую глупость спектральную энергию. Спустя час уборки Вивер добрался до дальней стены и, к своей радости, обнаружил узкое витражное окно. На разноцветное стекло налипло столько пыли, что разглядеть через него улицу не удалось бы даже человеку со зрением, усиленным спектром. Позже Арчи обязательно займется данным вопросом, но прямо сейчас парень распахнул окно и выглянул наружу. Его глазам предстала часть территории, принадлежащей Аранку. Похоронный дом, как и большинство ему подобных, на заднем дворе разместил разноплановые миниатюрные кладбища, каждое из которых соответствовало отдельному верованию. За погребение на таких кладбищах платили аренду каждый месяц. Как только аренду просрочивали на несколько месяцев, захороненные останки утилизировали, а свободное место выкидывали на рынок смерти. Частные кладбища пользовались большой популярностью, так как только погребение на частной территории гарантировало родственникам усопшего, что его могила под серьезной охраной и её не разграбят расхитители. Периметр похоронного дома окружал высокий каменный забор толщиной в метр. По углам установили автоматические турели на случай гостей, решивших посетить кладбища без приглашения. Не считая турелей, на заборы подобного типа обычно выставляли по несколько часовых, но Аранк обладал ограниченным количеством сотрудников, потому Арчи увидел лишь одного человека. Сегодняшняя ночь принадлежала Слейду. Его долговязая фигура легко угадывалась в полумраке мертвого города. Дреды, собранные в хвост выше затылка, издалека делали голову Маккея похожей на ананас. Парень прогуливался по каменной стене с автоматом наперевес, и, судя по вившемуся вокруг него фосфоресцирующему дыму, покуривал стимулятор. Мортесхорл пробил полночь. Вдалеке в небеса взмыли тысячи огоньков, знаменуя начало Каэры — погребения через воду. Пару раз в неделю по четырем каналам некрополя пускали лодки с усопшими. Лишь стрелки часов добирались до цифры двенадцать, тысячи похоронщиков-лучников отправляли в их сторону горящие стрелы. Арчи прислушался и различил чистый женский голос, исполнявший последнюю песню на пути мертвых в чертоги иных миров. Арчи оставил окно открытым, чтобы проветрить затхлое помещение, после чего пододвинул к источнику свежего воздуха импровизированную кровать. Кое-как впихнув в гроб матрас, Арчи застелил постель и уже было погрузился в сон, но в последний момент вспомнил о находке на перекрестке. Не без усилий преодолев навалившуюся лень, Вивер подошел к гробу, который стал вешалкой для его пальто. Пальцы коснулись двух игл, что появились сегодня благодаря спектральной интуиции Арчи, а теперь блестели на рукаве. Их время еще придет. Вивер вытащил из кармана пальто маленький пузырек, еще днем принадлежавший выгоревшей, и вернулся в постель. «Как думаешь, что это?» — спросил он спектра, разглядывая пузырек на просвет. Перламутровый порошок в тусклом свете комнаты мерцал, будто в него добавили блестки. Арчи перевернул пузырек, и порошок пересыпался со дна, к деревянной пробке, всего на мгновение изменив цвет на темно-синий. Интересный фокус. Похоже на какой-то стимулятор. Попробуем? Ни в коем случае! Ясно же, что это какая-то сомнительная дрянь. Да ладно. Что может пойти не так? Спроси у странно выгоревшей девушки. Ты тоже заметил? Естественно. Она была в сознании. Понимала, что происходит. Да. И постоянно повторяла «спасите». Казалось, что ее заперли в собственном теле и заставили смотреть, что вершат ее руками. Да. Так, словно… — Выгорал ее спектр, а не она, — произнес Арчи вслух, чтобы его предположение тут же показалось ему глупостью. Большинство мыслей теряли вес, как только озвучивались. В этот раз волшебства не произошло. Зависший в воздухе высказанный абсурд вызвал лишь еще большее беспокойство. — Но разве такое возможно? Не знаю. Арчи перевернулся на бок и засунул пузырек под матрас в толстую щель, украсившую одну из стенок гроба. Позже следовало хорошенько обдумать произошедшее и, возможно, разузнать, чем именно является его содержимое и может ли оно быть как-то связано с неожиданным выгоранием. Или не разузнать. Тут все зависело исключительно от настроения. Прямо сейчас Арчи не хотелось волноваться об очередной нарастающей проблеме, которая могла бы подобно вирусу охватить весь некрополь, разрушить пару городов или остаться ничего не значащим пшиком. Главное, что еще один день подошел к концу. И я все еще жив. Без жалости. И сожалений.