Циклон

      За окном медленно темнеет. Из окна общежития зачастую просто невозможно увидеть звёзды: то облака мешают, то излишнее освещение улиц. Однако сейчас… сейчас почему-то он видит, как вместе с последними минутами закатного солнца на небе начинают сверкать несколько звёзд. Едва различимое сверкание заставляет на пару секунд отвлечься от рутинных задач, останавливая взор на небосводе. Пожалуй, порой природе удается затмить своей красотой блеск и лоск всего Пилтовера.       Даже губы невольно растягиваются в улыбке. Но только на долю секунды.       Слишком на душе спокойно. Слишком хорошо. Но это счастье тоже измеримо лишь моментом.       Он когда-то давно решил для себя, что порядок на рабочем месте помогает собрать крупицы самообладания в единое целое, конструируя тем самым и порядок в голове. Не сказать, что такая стратегия являлась залогом успеха или действительно работала, но именно сейчас уборка помогала разложить мысли по полочкам в наилучшей последовательности. Цикличные действия порой способны даже улучшать настроение. В конце концов, даже к такой сложно устроенной конструкции, как мозг, можно было найти свой подход, обманув и заставив поверить в покой. Чем Талис порой и пользовался.       Расписание пар на стене соседа подсказывало, что того не будет ещё где-то час-полтора, так что комнату на это время Джейс по праву мог считать своим личным убежищем.       Доставая листы и конверты из пакета, он вновь и вновь прокручивает заранее выстроенный в голове сценарий, акцентируя внимание и останавливаясь на самых ярких моментах. Казалось, он продумал всё «от» и «до». С прологом и эпилогом. Расписав каждую чёртову главу. Однако всё равно оставалось одно жирное, невозможное и немыслимое «но».       Казалось, любое его действие встречалась с таким же противодействием. Любая реакция быстро ингибировалась чем-то намного сильнее и активнее, нежели его реагенты и катализаторы. И в какой бы форме он ни пытался преподнести информацию, как бы ни менял состав в виде слов, всё равно всё это приводило к одному и тому же итогу.       Ему оставалось лишь верить, что он начал судить всю ситуацию действительно слишком рано, чтобы приходить к плачевным выводам.

***

      Вдох. Выдох.       Вдох. И новый лист зовёт.       Отчаянно. Ведь этого ответа более никто не ждёт.       Секунды тикают, Тик-так, тик-так, тик-так.       Уж, кажется, и час прошёл, Но это не беда!       Хочется распилить голову чем-то, потому что никакие из его методов собранности не работали сейчас в должной мере. Он мог срифмовать и создать десятки идиотских стишков о своей ситуации, однако до сих пор не мог понять, что и как можно сделать в ней.       Снова хочется биться то ли о дверной косяк, то ли о стол. Он пока не решил, о что будет больнее.       Весь сценарий он прописал, отправную и конечную точки – тоже. Главная мысль для каждого письма была несколько раз обдумана. И у этого куска бумаги тоже было свое предназначение, но…       Но как начинать сейчас, он просто не знал.       Снова скинуть всю вину на почту и их ошибки с проколами? Сразу начать с наездов и вопросов почему, что да как? Игнорировать все предыдущие его отходы от ответов?       – Как поживает бедный физмат? – веселясь, спрашивает зашедший в комнату парень. Удивительная радость и веселье слышалось в голосе того, учитывая наличие последней пары чуть ли не до девяти вечера. Всё же дикость – задерживать и студентов, и преподавателей до таких поздних часов.       Пол был студентом третьего курса архитектурного направления. Рисунки, макеты, схемы, стилусы – всё это являлось важными атрибутами его учебы на этом факультете. Всё это также можно было найти в любой части их небольшой комнаты. Но Талис перестал злиться или не понимать такой безалаберности уже через месяц совместной жизни. В конце концов, им удалось прийти к симбиозу без нахлебничества, что, как полагал Джейс, радовало обоих. Тем более устанавливать какие-никакие личные границы с ним оказалось не так уж и сложно:       Вот тебе твоя левая сторона, твори там всё, что твоей душе угодно, и даже более того, а вот моя – правая, там, пожалуйста, хотя бы старайся не раскидывать чертежи и карандаши.       На том и сошлись, живя вместе уже чуть больше года.       – Явно лучше уставшего чертильника, – отбивает Джейс спустя пару секунд, оборачиваясь на кудрявого брюнета.       Идей как было ноль, так и осталось.       – Любовные письма строчишь, а? – подкатывает того парень, сбрасывая папку на кровать, вслед за которой через секунду летит и рюкзак. – Четырнадцатое февраля не скоро, вообще-то, – продолжает глумиться студент. Но Джейсу сейчас не до шуток и чужих выходок. У него сейчас цель и мечта генерировали жажду получения нормального начала письма. А поскольку его голова уже не могла выдавать новые алгоритмы, приходилось узнавать и у других.       – Не знаю, как лучше начать, – щёлкая ручкой, задвигая тем самым стержень обратно в оправу, признается Талис. Рука сама по себе тянется вверх, обводя брови и замирая на веках закрытых глаз.       – Что значит «не знаю»? – подходя ближе к его рабочему месту, спрашивает Пол, разглядывая пустой листок и конверт с вписанным номером в ячейку.       И цифры, кажется, складываются.       – Ааа, – задумчиво тянет тот, отходя в свою часть комнаты, – так ты в переписки решил поиграть, интересно это, интересно.       – Если бы, – отвечает Джейс, всё-таки ударяясь пару раз о край стола лбом. Не то чтобы тот был жёстче косяка, просто ближе второго, – меня, кажется, динамят…       В тишине комнаты можно с лёгкостью услышать смешок со стороны.       – Мда, – садясь на постель, задумывается брюнет, – тебе интересно мое мнение?       Интересно ли ему его мнение? Оно скорее просто необходимо для рассмотрения ситуации с другой стороны. Об интересах здесь речь не шла, а вот о заинтересованности – очень даже. Третье лицо никогда не будет лишним, да и Пол только с первого взгляда был похож на оболтуса. Просто стиль одежды такой и манера общения, да и Джейс всегда отличался проницательностью. Естественно, дело было не в оставленной однажды летом в комнате зачетки, которую Талис совершенно случайно посмотрел, не отметив ни одной оценки ниже пяти. Конечно, не из-за этого. Вовсе не из-за этого…       – Я не откажусь услышать, – полностью разворачиваясь на стуле, отвечает Талис, смотря за реакцией соседа.       – Я бы начал писать ему с вызовом на всё, – закидывая руки за голову, медленно проговаривает тот, откидываясь на подушку, – это радикально, это и действенно, – подкрепляет свою задумку опытом из жизни. И в целом Полу хочется верить, руки так и чешутся написать что-то едкое и колкое. Нечто в своём репертуаре.       – Например?       – Ох, – раздается вздох с другого конца комнаты, – ну, – тянет тот, по звуку поднимаясь с кровати и садясь на ту. Всё же матрасы в общежитии были не прямо волшебными: каждый поворот головы, если не пальца, не проходил мимо ушей, – напиши что-то вроде: а слабо взять и ответить?       Джейс не сдерживает смех, закрывая лицо ладонями и треся головой в знак несогласия. Но а чего ему стоило ожидать от Пола? Парень, пускай и знал многое, в таком вряд-ли разбирался. Хотя обстановку он разбавлял здорово, тут ничего не скажешь.       – Так и записать? – начинает подыгрывать Талис, щёлкая ручкой вновь, – давай ещё раз, мне под диктовку надо, – он резко выпрямляется в спине и складывает руки за столом так, как делал это разве что в школе и очень давно, – и лучше по слогам, я могу не успеть.       По комнате теперь проносится уже волна смеха обоих. Пол вновь падает на кровать, смеясь от абсурдности всего происходящего, Джейс всё также прикрывает широкой ладонью лицо.       – Действуй, как считаешь лучше короче, – выдыхает в итоге брюнет, взглядом находя силуэт соседа, сидящего за столом.       Джейс в ответ лишь мычит что-то невнятное, снова уходя в свои мысли.

***

      В тот же день он не написал ничего, кроме номера на конверте.       Дурацкое «4B0082» было единственным, в чем он был уверен на сто процентов.       Всё остальное вынуждало думать, гадать и пытаться что-то сделать.       Гениальное начало первого чернового варианта: «Раз уж возможность сложить буквы в слова есть только у меня, я буду делать это за нас обоих…», сейчас казалось просто забавным и по-идиотски нелепым. Талис врать не любит, но сейчас точно занимается самообманом, убеждая себя из раза в раз, что он вовсе не хочет накатать целый дис в виде стиха на собеседника.       Но это сейчас не столь важно.       Важным оставалось то, что он так и не мог подобрать нужную комбинацию для составления идеального контекста. И было бы даже смешно, если бы не было так грустно: он написал уже три версии начала письма, каждая из которых была пропитана липким ощущением досады и непонимания. А ему нужны были совершенно другие ноты, досада в этой ситуации могла только оставлять шлейф, никак не находясь в самых сильных позициях всей композиции.       Ещё пару разговоров с Полом никак не улучшали ситуацию: тот только вкидывал шуточки и приколы, улыбаясь во все тридцать два зуба. Процент эффективности и полезности его речи с каждым часом спускался всё ближе и ближе к нулевому показателю. Проще говоря, спустя пару дней Джейс от его услуг комментатора решил отказаться.       Должно быть, стоило рассказать о произошедшем Кейтлин, да вот только… не хотелось что-то. Не сейчас, по крайней мере. Хочется прийти хотя бы к какому-то результату, прежде чем выкладывать все карты на стол перед подругой. Учитывая ее сферу деятельности и ее воспитание, она, конечно же, нашла бы какое-нибудь радикальное и действенное решение. Но ему-то хотелось пройти этот путь самостоятельно, а не тупо полагаться на всех и каждого.       Подводя итоги, можно с уверенностью сказать, что Джейс попал в самый настоящий шторм из мыслей. И оказался он там ещё и в одиночку. И разгребать все многочисленные разрушения ему придется тоже в одиночку.       Шестизначный набор букв и цифр, которые он уже успел вызубрить и обругать всеми известными ему словами.       Тяжело.       Но до сих пор интересно и будоражаще.       Однако даже его заинтересованность не останавливает его от броска очередной попыткой письма в мусорное ведро.       Ничего.       Не сегодня, так завтра.

***

      Вдохновение настигает его настолько неожиданно и нежданно, что он еле успевает схватиться за ручку и начать излагать свои мысли на листе бумаги. Ладно хоть те решил носить с собой всегда и везде: всё-таки никогда не знаешь, где мысль придёт, а где уйдет.       Ну хоть где-то ему пригодились эти лекции по философии. В самом деле, он уже не надеялся найти в них хотя бы что-то полезное, но нет! Вот сейчас парта от аудитории очень пригодилась.       Резкие заметки то тут, то там на листке выглядели донельзя хаотичными и странными, однако Джейсу, кажется, было совершенно плевать на аккуратность в данный момент. Синтез предложений в его голове преодолевал по скорости все возможности руки писать. Почерк улетал, рука порхала над листком. Брови он уже давно свёл вместе, отчаянно пытаясь уследить за ходом каждой идеи. Получилось, конечно, с трудом. И трудом не малым, но, главное, что вообще что-то выходило.       Строчка за строчкой и слово за словом. Картина вырисовывалась маленькими размашистыми мазками, создавая общую композицию медленно, постепенно и чуть ли не поэтапно. Однако результат того однозначно и точно стоил. Либо Талис в это так отчаянно хотел верить. Он сам не замечает, как лекция подходит к концу и народ начинает медленно стекать по ступеням вниз – ближе к выходу из аудитории. В его расписании эта пара, к сожалению, последней не была, но он вроде бы успел изложить все мысли по поводу нового письма, а значит продвижение вперёд есть.       Улыбаясь своим мыслям, он тоже двигается к выходу. Коридор университета встречает его прохладой и шумом разговоров. Температура медленно, но верно начинает понижаться, а отопление пока что никто и не думает включать. Приходится кутаться во всё, что можно и нельзя, шмыгая носом. Сосудосуживающие средства стали его вечным и верным спутником в такие моменты.       Застегивая пуговицы на пальто прямо по пути в соседнее здание университета, ему впервые за последние дни становится по-настоящему спокойно на душе. Неужели то было недельное помутнение? Отсутствие вдохновения или музы?       Черт его знает.       Главное, что сейчас шестерёнки в голове крутятся, как в старые добрые.       Осталось перетерпеть одну пару, а потом можно будет уже и сесть конструировать новый текст с новым рвением.

***

      Когда ручка вновь касается бумаги, он больше не сидит в ступоре. Пальцы начинают ловко орудовать письменной принадлежностью, пока та умудряется выводить весьма точные, четкие и понятные слова.       «Здравствуй,       Ну всё, понеслась. Только вперёд, ни шагу назад.       Я снова пишу, надеясь, что это письмо нигде не потеряется и дойдет до тебя в целости и сохранности.       Хочется верить, что ты и предыдущие письма получил. Если да, то, наверное, у тебя нашлись действительно весомые причины мне не отвечать.       Ну да, конечно. Всё вообще замечательно и прекрасно на словах. Про дело Талис просто не хотел говорить...       В любом случае, свои вопросы я задал, мне остаётся лишь ждать ответа, поэтому здесь я просто расскажу о предстоящих мероприятиях и планах на ближайшие недели.       Дописывая строчку, Джейс невольно выдыхает воздух я концентрируясь на листе напротив ещё больше.       В ВУЗе в скором времени будет проводиться какая-то конференция для школьников. Знаешь, мне лестно, что меня позвали посидеть и послушать ребят в одной из секций, где будут представлены работы, так или иначе связанные с физикой и математикой (для проверяющих: таких секций больше пятнадцати, в каждой из них: более семи членов комиссии и ещё по десять людей просто слушателей, на анонимности это никак не сказывается). Для меня это впервой: сидеть и оценивать кого-то, но меня эта предстоящая ответственность даже немного вдохновляет. Всё-таки все мы когда-то были просто школьниками, правда же?       Всех же Хеймердингер засовывает в подобные ситуации, так ведь? Наверное, такой вопрос звучал бы раз в пять правдивее, но он сдерживает себя от ехидств и подколов хотя бы в этот раз.       Если его молчанке нужно было время – он готов был и подождать недельку другую.       Вполне возможно, что ты тоже принимаешь участие в проведении этого всего. Может быть, в другой роли и в несколько другом направлении. Мне было бы интересно узнать правду, но я не настаиваю. Мне хватило бы ответов и на предыдущие мои письма.       А, и пока не забыл: я уже закупил достаточно конвертов на будущее. Не знаю, конечно, как в действительности обстоят дела с доставкой писем, но будем верить, что всё приходит день в день или хотя бы с опозданием в сутки (ну максимум пару). Теперь к главному. В моих планах писать по письму в неделю, так что жди новой рукописи в следующий… вторник? Или среду, или четверг.       Пока не решил точно.       До связи».       Он выдыхает точно с облегчением и удовольствием, ставя точку и складывая несколько раз листок, убирая тот внутрь конверта, а потом заклеивая и его. Приятная эйфория от выполненной задачи сразу же разносится по всему телу.       Он, наконец, вздыхает с облегчением.

***

      То письмо он отправил в пятницу. Надо полагать, что оно смогло дойти до адресата за выходные. Всё же один из плюсов их внутренней почты – она работала практически постоянно, имея выходной в тот же день, что и библиотека – в понедельник. Если его вычисления верны, то 4B0082 уже успел прочитать все его потуги.       Вполне вероятно, что, даже являясь прочитанным, его письмо всё равно не дождется ответа в любой из доступных форм. Хотя в этот раз ему почему-то всё больше хотелось надеяться, что всё это делается не зря и что он наконец получит весточку в обратном направлении.       Даже отправляя письмо в плавание меж других конвертов, никаких гарантий он всё равно не получал. Надеялся. Верил. Но рефлексии в этом не находил и вовсе.

***

      Дни сменялись днями, пары – лекциями, ожидания – надеждами. Жизнь текла, бурлила и пенилась на берегах его сознания. Несмотря на переживания об анониме, он всё больше начал концентрировать внимание на учебном материале. Неспециально и нечаянно, на самом деле. Просто рутина делала свою работу лучше всего остального, а он сейчас был и не против плыть по течению бесконечных проверочных, тестов и коллоквиумов. Учеба укачивала на волнах стресса и недосыпа. Единственным якорем был спорт и эти дурацкие письма.       Три раза в неделю его можно было найти в тренажёрном зале университета, где он мог пропадать по два, а то и три часа, повторяя один подход за другим.       Ещё один раз его можно было застать в комнате за чистым листом формата А4. В те моменты и губы сжимались в тонкую линию, и брови сводились всё ближе и ближе к переносице.       Честно говоря, уже после третьего (технически и по содержанию – второго) письма ступор сошел на нет, а слова стали сами выливаться в предложения и абзацы. Писать размышления о жизни, а не многочисленные вопросы, касаемые учебы, было в разы проще и приятнее.       Именно повседневностью и стали наполнены все его послания, начиная прямо с четвертого. Первые недели ноября шли своим чередом.       «Здравствуй! Поздравляю тебя с началом новой недели игры в молчанку! Ты неплохо справляешься. Я в этом плане проигрываю однозначно и точно. Держу пари, тебе бы удалось победить любого!       Если тебе интересно, конференция прошла просто замечательно. Естественно, были и слабые работы, которые так и не смогли никого заинтересовать, однако были и весьма впечатляющие для школьников. Наверное, чувство, что я испытывал тогда, обычно называют восторгом. Даже Хеймердингер подчеркнул, что дети, оказавшиеся в числе призеров и победителей, с большой вероятностью в будущем пополнят ряды студентов нашего ВУЗа. Я за них рад. У меня не было возможности участвовать в таких конкурсах: моей школе никогда не доставалось возможности отправлять кого-либо на конференции такого уровня, так что было действительно любопытно посмотреть на всё это со стороны.       Поскольку на твою снисходительность я уже и не планирую рассчитывать (не говоря уж о каких-то там ответах), просто напишу тебе, что у меня всё хорошо. Надеюсь, у тебя тоже.       Из интересного: я начал посещать разные кафедры, смотреть, что там и к чему, как устроено. Тяжеловато одному справляться с этим, разбираться в этом, но, мне кажется, рано или поздно я смогу.       Тебя я тоже намерен разговорить.       До следующей недели».

***

      Так началась череда писем, каждое из которых выводилось вручную. Долго и аккуратно. Вдумчиво и ненавязчиво.       Куда ему торопиться?       Впереди ещё столько времени.       Тем более никто его, кажется, подгонять был не намерен.

***

13 ноября.       «И снова здравствуй! Сразу отвечу на твои немые вопросы (абсурд несусветный, правда же?): у меня всё хорошо, я живой, вроде даже здоровый. Хотя сезон болезней как раз начинается, всё же нужно быть более аккуратным и бдительным. Ты тоже не подводи: на парах всяко лучше, чем с температурой.       Прогремела первая волна контрольных работ… Не знаю, на каком именно факультете учился ты, но у нас сейчас самым главным антагонистом является органика. Знаешь, вроде химию я люблю совсем немного меньше физики и математики, но программа по этому предмету… Видимо, придется начинать верить в Бога и читать молитвы. На автомат я уже и не рассчитываю (упустим тот момент, что его нет вовсе по этому предмету). Короче говоря, мы оказались не в самом приятном месте, где концентрация неопределенности, непонимания и заблуждения близится к самым высоким показателям.       Надеюсь, у тебя ситуация получше и поприятнее.       Ещё мне удалось поговорить с Хеймердингером (он ведь тоже физик, явно много чего понимает) после лекции. Он смог дать наводку по поводу моего исследования. С каждым разговором с ним всё больше поражаюсь и начинаю уважать его. Как там говорят? Гениальный человек гениален во всём? Ну, даже если не так, декана всё равно можно считать настоящим мастером на все руки.       И я сейчас даже не про С10Н22!       Смысл понятен? Но ты не волнуйся, юмор я буду вводить в любом случае медленно и постепенно.       Для него всё же нужна и ответная реакция.       До связи».       Джейс не ожидал, но такой формат действительно заставлял расслабиться и не думать ни о чем, кроме проведенной недели и намеченных планов на следующую.       Каждое письмо стало неким заключением к неделе. Своего рода резюмирование всего того, что он пережил за семь дней.

***

20 ноября.       «Ты знал, что, оказывается, нельзя окислять глицерин в чистом виде… тем более перманганатом калия… тем более в кислой среде…       Однозначно худшая из моих попыток сделать что-то побыстрее. Я чуть не подпалил себя и двух моих одногруппников!       (Для того, кто это читает: данная новость не фигурирует где-либо в университете, анонимности это никак не мешает, можете не беспокоиться).       Оказалось, что для проведения обычной лабораторной работы надо было использовать жутко разбавленный (как, в целом, большинство препаратов, используемых для такого характера работ) раствор глицерина… Ну да ладно, что было, то прошло. Все вроде целы и живы.       Но это пламя, вспыхивающее прямо перед глазами, я не забуду ещё долго. Это точно.       Пары идут, лекции протекают ожидаемо медленно. Особенно по непрофильным предметам. Но это надо просто перетерпеть, потом станет проще.       Как у тебя дела? Надеюсь, твои эксперименты не приводят к подобным последствиям.       До следующей недели».

***

27 ноября.       «Снова на связи!       Представляешь, мне даже выговор не сделали за всю эту ситуацию. Просто теперь на лабораторных я занимаюсь записью наблюдений, к препаратам меня решили не пускать.       Пока.       Сказали, что на пару недель отстранят, чтобы осознавал цену каждого своего действия.       На следующей неделе стартует новая волна контрольных и проверочных. Хочется верить, что на физике (всех ее видах) нас не ждёт так называемый рождественский подарок. Всё-таки со стипендии слетать не очень хочется.       О, кстати говоря, раз уж я начал говорить о рождестве. Скоро же сезон праздников! Я слышал от одногруппников, что нам будет позволено отправить друг другу посылку с подарком (в условиях написано что-то про допустимую массу и размеры, но, мне кажется, доставка этим может и пренебречь. Всё-таки праздник на носу). Я прекрасно осознаю, что скорее Санта лично придет меня поздравлять, чем я дождусь от тебя ответа, но всё же: если вдруг надумаешь написать, знай, я всегда жду.       Удачи на твоих дисциплинах!».        Наверное, естественно больше не ждать ничего сверх того, что получаешь сейчас.       Может, его письма не читают и вовсе, просто откладывая в сторону?       Может, на почте письмо с номером шестерёнки сразу же выбрасывают?       А может, и номера такого нет и вовсе…       Джейс не знал. Каждый раз садился писать новое послание без каких-либо догадок. Справедливости ради, так было в разы легче: когда не пытаешься додумать, а просто ждёшь.

******

      Недели текли и переливались всеми оттенками бытия. Один день сменял другой, пары маршировали плотным строем одна за другой, как будто не давая студентом сделать и вдоха между ними. Большие перемены между практиками и лекциями уходили лишь на то, чтобы добежать из одного здания в другое, короткие – чтобы подняться из подвальных лабораторий на верхние этажи всего физфака. Никто бессонницей не страдал с таким темпом жизни. Джейс бы даже сказал, что никто о ней и не слышал. Когда под конец дня тебя выжимают на семинарах по непрофильным предметам… ничего уже не хочется. Маршрут от университета до комнаты общежития он проходил уже на автопилоте, включая голову только рядом с продуктовым магазином, судорожно вспоминая, нужно ли ему что-то взять в нем.       Количество тренировок пришлось сократить с трёх до двух, сон – с здоровых семи часов до еле держащих на ногах с его-то графиком пяти. Но этот путь он выбрал сам, а потому и вместо жалоб глотал обезболивающие и витамины. Музыка помогала уйти в эту рутину с головой глубоко и бесповоротно. Единственной отдушиной стали письма. Никем не прочитанные, никому ненужные, ничего не значащие.       Однако Талис смог найти в них новый ритуал: слишком удобно было раскладывать даже самые мелкие крупицы мыслей и задумок по полочкам среди строк в письмах.       Ему отчего-то нравилось находить время на то, чтобы садиться каждую субботу за стол, доставать чистый лист и… пускать в ход всю свою фантазию и навыки писательства. К тому же, какая разница, если его рукописи не находят абсолютно никакого ответа? Терять нечего. Находить нечего. Бояться нечего. У Джейса в этом смысле руки развязаны, так что он волен писать что угодно, не выходя за рамки правил, конечно же. Даже если со временем однообразние может надоесть… Джейс просто верил, что его заинтересованность будет сильнее этого.       Хотя, наверное, ему было бы интересно посылать различные шифры, загадки и коды… Следить за разгадкой, подкидывать намеки о своей личности… Да, наверное, он так бы и делал, если бы ждал ответа. А без него не было никакого смысла и ни малейшего желания.       Так что всё это рано или поздно уходило на задние полки воображения и идейности. Пускай и однообразно по построению, но письма писались с завидной регулярностью.       Декабрь пришел даже слишком неожиданно, напоминая о скором начале зачетного периода, который рано или поздно приведет и к экзаменам. Руки дрожали пока что не от адреналина в крови и страха перед сдачей очередного предмета, все потряхивания вызывали первые заморозки. Люди, пока что не привыкшие к температурным показателям ниже нулевого, кутались в шарфы и натягивали варежки с шапками.       Джейс тоже начал потихоньку менять свой гардероб, добавляя всё больше и больше теплой одежды. На смену привычным футболкам поло пришли мелкие свитера, вместо кроссовок на ногах сидели высокие ботинки. Пускай погода в центре города, где постоянный поток людей был больше среднего и привычного, местами можно было почувствовать и сильные ветра, которые ежегодно уносят добрые тридцать процентов на больничные.       Жизнь продолжалась, несмотря на все обстоятельства, неудобства и события.

***

      – То есть, ты уже решил, в каком направлении будешь развиваться дальше, да?       Что прозвучало даже как-то обиженно. Ну ещё бы… Всё-таки не ему – Джейсу – радоваться каким-то успехам в сфере выборы кафедр и направлений, имея из путеводителей лишь интуицию. И то не самую проверенную и хорошую.       Приятно было иметь какого-никакого друга среди всего потока, а не просто приятелей из группы. С Экко можно было обсудить и предстоящие экзамены с контрольными, и поперемывать кости каждому преподавателю. Связь была настроена, контакты записаны, диалоги выстроены. На самом деле их дружба со стороны казалось несколько странной в силу первых впечатлений о них обоих. Джейс изначально старался выглядеть так, будто всю жизнь прожил в самом центре Пилтовера. Экко же ничего не хотел строить из себя, оставаясь обычным парнем из не очень обычного города.       Заун находился по другую сторону реки. С Пилтовером их разделял мост в несколько километров и ещё миллионы различий в менталитете. Пока кто-то цвёл, отравляя почву, из другой стороны высасывали жизненные силы, выбрасывая раз за разом словно использованный инструмент.       Инструмент…       Да, пожалуй, Заун действительно представлялся для верхней прослойки общества им. Ужасным оставался лишь эффект, который оказывала бесконечная работа на людей оттуда. Работа, дом, работа? Наверное, таков был девиз чуть ли не каждого заунита. Так что Экко, прожив всю жизнь там, просто не хотел перестраивать себя под чужой лад, подстраиваясь под новые правила игры. Не в его интересах это всё. И Джейс это прекрасно понимал, пускай и занимался противоположным…       – Ну, – тянет в ответ парень, оборачивая шарф вокруг шеи ещё раз, – вроде того.       Талис медленно отводит взгляд от профиля студента, выдыхая клубы пара.       – Хотя я ещё думаю, но – он вдруг останавливается, смотря вперёд. Кажется, что он как будто переводит дыхание задерживаясь в моменте, – моё решение как будто очевидно, не думаешь? – в итоге усмехается тот, продолжая идти и равняясь с Джейсом.       А чего ещё стоило ожидать от него? Экко общительный. Ему и без этой идиотской программы обмена можно было легко увязаться за кем-то и выведать все секреты. Такой уж он человек. Талису просто не понять, слишком много заморочек было в голове. Видимо, люди не врут, говоря, что чем меньше знаешь, тем крепче спишь…       Увы, переделать в обратном направлении со схожим смыслом не выходит. Получается ерунда да и только: чем больше знаешь, тем меньше спишь и страдаешь.       – А тебе твой тайный и ненаглядный так и не ответил что-ли? – и так было всегда. Экко бил редко, но метко. Поворачивал ситуацию вроде в довольно очевидное русло, но при всём этом не самое приятное для самого Джейса. Как будто не в русло реки, а в болото: запросто может и на дно утянуть, лишь бы желание было.       Странным оставалось и то, что Джейс решил посвятить в своё недоумение и Экко… Причин он пока и сам не нашел, но рассказать почему-то захотелось. Кирамман он в итоге тоже во всем признался. И Кейтлин, конечно, здорово поддерживала шутками и подколами, но хотелось услышать и более трезвое мнение со стороны. Объективное, не подкреплённое догадками. Однако в итоге получил ещё одного слушателя всего этого спектакля. Экко ни разу не помогал выбраться из этого зыбучего песка, наоборот – подбрасывал дров в костер, отпуская шутку за шуткой в первые несколько дней после его рассказа. Однако Талис и к такому был готов, так что с лёгкостью перетерпел все эти инсинуации, в конце концов придя к более результативным разговорам и беседам с Экко.       Только вот и те не дали должного эффекта, так и оставив Талиса в непонятном положении…       – Увы и ах, – отвечает неохотно Джейс, прикрывая глаза то ли от усталости, то ли от раздражения.       Неделя начинается как-то уж слишком пессимистично.

***

4 декабря.       «Сегодня не займу много твоего времени.       Хочу лишь сказать, что у меня всё хорошо и что учёба идёт своим чередом, медленно, но верно приближая всех к нас с сессии.       Надеюсь, ты не болеешь и держишься бодрячком.       Как проходят твои предметы? Может, хочешь что-нибудь рассказать на этот раз?       Я хорошо храню секреты, если что.       И знай: я буду считать молчание за согласие в вопросах здоровья».       Да, наверное, в этот раз руки стали непроизвольно опускаться сами собой. Если обычно вдохновение захватывало его с ног до головы, заставляя садиться и писать новые и новые строчки, то сейчас…       С разговора с Экко прошла практически неделя. Ответов так и не было. Его динамили не день или два. Его намеренно игнорировали уже больше двух месяцев. И раньше он ещё как-то мог мириться с этим, находя хоть какую-то выгоду для самого себя, однако сейчас…       Не было ни приветствий, ни прощаний, ни даже каких-то вскользь упомянутых фактов из жизни.       Сказки на ночь закончились. Он от них слишком сильно устал.

***

      В химфаке всегда было холодно. Донельзя промозгло и как будто бы даже сыро. Тяжелые железные двери кабинетов и лабораторий хлопали при открытии и закрытии. Повсюду ходил сквозняк, напоминая о необходимости одеваться всё теплее и теплее. Резкий резонанс с физтехом: там всегда было душно и многолюдно, здесь – тишь да гладь. Если у физиков тревоги были в основном учебные и запланированные, то у химиков… В общий чат регулярно кидали новости о том, что какой-то кабинет снова загорелся. Проделки органиков – ни что иное. Талис был практически уверен.       Серое и скучное на первый взгляд здание играло всеми цветами полосок индикаторов при определенном угле обзора. Талис его, к слову, с успехом сумел найти.       Спустя две недели нытья и бесконечных уговоров ему всё-таки дали разрешение на пользование одной лабораторией один раз в неделю. И то под присмотром какого-то там магистранта.       На счастье самого Джейса, с этим самым старшим товарищем удалось договориться быстро и безболезненно на совместное сосуществование в соседних кабинетах, без воздействия друг на друга. Он сидит в своей каморке и ставит опыт за опытом, пока за стеной сидит другой умник с рядом своих задач.       Проще говоря, симбиоз был настроен лучше некуда, даже сумел проработать целую субботу…       Правда план у Джейса был совсем не такой. Хотелось продлить подписку на пользование лабораторией, да вот только судьба решила за него несколько иначе.

***

      Он зачастую любил работать в эпицентре творческого беспорядка и хаоса, так что тратил по полчаса на уборку помещения после каждого мозгового штурма. Но это не беда. Точно не в физтехе… там к требованиям по соблюдению правил относились в разы халатнее чем у товарищей химиков. Это Талис уже понял на собственном опыте после двухнедельного отстранения от каких-либо экспериментов.       Но волков бояться – в лес не ходить. А любопытства у Джейса было хоть отбавляй, так что дофамин с адреналином начинали синтезироваться ещё в двадцати метрах от этих зданий. Наука подогревала интерес и подпитывала жажду к знаниям.       В тот злополучный день он просто ставил очередной из опытов на проводимость сплавов различных металлов. Всё равно это в будущем пригодится при изготовлении чего-либо, а сплавы – штука нехитрая, просто нужно знать к ней подход и иметь за плечами какую-нибудь практику в этом вопросе.       Учитывая весь шторм из бумаг, склянок, колбочек и пробирок, который царил в комнатушке, вовсе не удивительным фактом стало допущение каких-либо ошибок.       Хватит и секунды, чтобы обрушить всё от начала до конца. Хватит одного просчёта для возгорания всей комнаты.       Хватит одного крупного по комплекции парня для случайного касания к зажженной спиртовке на столе.       Хватит разбросанных листов в количестве, практически доходящем до сотни.       И хватит рукавов халата, которые на эти самые бумаги опирались.       Джейс потянулся за блокнотом, который откинул на край стола. Взглядом решил даже не прослеживать маршрут своей конечности… нечаянно и, разумеется, неспециально задел горелку со спиртом, которая в итоге опрокинулась на листы, хаотично разбросанные по всему периметру стола, моментально поджигая их. Ну а дальше…       Дальше Джейсу не хватило бдительности, чтобы проследить за всем происходящим. Поэтапно осматривать: что и почему он умудрился задеть не хотелось. Пожинать плоды своей безалаберности пришлось в самом наихудшем виде.       Когда рукава халата загорелись, опаляя руки, первое и единственное, что пришло в голову Талиса, было потушить их тем, что ближе всего.       А ближе всего были ладони, которыми он впоследствии пытался предотвратить распространение пламени, похлопывая места возгорания.       Как жаль, что волосы на руках так легко воспламеняются… как обидно, что Джейс вспомнил об этом так поздно.       Пока руки медленно обхватывали языки пламени, он успел добежать до раковины и выкрутить вентиль с холодной водой на максимум, подставляя сперва ладони, а потом уже и кисти под струи. Успел ровно до того момента, как эта ситуация могла стать фатальной для какой-нибудь части конечностей.       Ненадолго выдохнув от напряжения и боли, по всему корпусу громким сигналом разнесся вой сирены, однако Талис этого уже не боялся.       Талис боялся реакции всех преподавателей и итогового запрета использования даже малейшего процента доброты химфака.       Впрочем, не зря…       Крики разносились слишком долго и звучно.       Запрет на использование лаборатории в своих целях теперь был прикреплен к нему, кажется, на всю жизнь, а то и чуть-чуть на следующую

***

      Ему не очень нравился запах больницы. Вечный спирт с примесью хлорки. Белоснежные стены, напоминающие об отсутствии каких-либо эмоций у врачей. Слишком много пациентов и операций позади. Слишком много чувств они потеряли уже тогда. Профдеформация. Длинные коридоры, больше похожие на лабиринты, где что не направление, то игра на выживание в каменных джунглях. Мигающий свет в самых дальних частях всей больницы, похожий на постановку ужастика.       Не сказать, что он был частым гостем в таких местах. По нему вообще нельзя было сказать, что он будет привязан к регулярному посещению приемов определенного рода специалиста. Здоровый, крепкий, сильный… Сюда обычно ходили другого… характера и вида люди. Джейс просто-напросто не вписывался.       Приглушённые дверьми крики не улучшали ситуацию ни на грамм: пускай Талис с виду был скалой, каких-то вещей боялся даже он. Отделение травматологии в этом плане тоже не предвещало чего-то приятного, но приходилось идти на уступки со своими нервами: руки болели и чесались нещадно долго, он сам бы не справился даже с нормальной обработкой. Вот если бы одну руку задело – тогда да, спокойно бы все махинации провернул в комнате общежития, но в его случая так просто выкрутиться вряд ли выйдет.       Он ещё в лаборатории понял, что случай не из лёгких. Увидев на коже рук несколько волдырей, расклад партии стал понятен чуть ли не сразу же. Однако даже сейчас, сидя на скамейке в коридоре и дожидаясь своей очереди, он, несмотря на все логичные доводы, пытался поверить, что его просто отпустят домой с пластырем… Абсурдно, конечно, но и Талис с подобным сталкивался впервые.       – Юноша, – окликает его женщина, немного тряся за плечо. Джейс невольно поднимает затуманенный мыслями взор, оглядывая собеседника.       – Да? – только и удается выдать ему, слегка хмурясь.       – Я вам уже третий раз подряд говорю: врач вас звал, можете заходить, – устало произносит та, уходя.       Джейс ещё пару секунд хмурится своим мыслям, но после встаёт и подходит к двери, ведущей в кабинет. Чтобы дёрнуть ручку ему требуется ещё несколько секунд. Ну так. Просто чтобы собраться с силами.

***

      Врач сперва посмотрел, потом отчитал, потом ещё раз осмотрел, а потом снова отчитал… В целом, практика рабочая – Талис смог почувствовать себя безответственным идиотом в обоих случаях. Нагнетало ещё и то, что он осматривал всю его ситуацию с таким видом, будто такое на его практике встречается впервые: аккуратно, тщательноя детально… Джейс бы не смог так. Точно не сейчас, когда страх отчего-то сковывал всё тело, не давая мышцам функционировать в должной мере.       – Так, – протягивает в конце концов доктор, стягивая перчатки и открывая карточку, – в целом, ничего настолько критичного, – он почему-то поднимает взгляд, оглядывая сидящего рядом Джейса, – до свадьбы заживёт, – усмехается тот, начиная что-то сочинять на листках его биографии болезней.       – Значит, я могу… – уже было собираясь, произносит Джейс, однако его перебивают даже не на середине предложения.       – Не можешь, – резко затыкает того врач, поднимая взгляд на него, – сейчас успокойся и слушай внимательно.       Джейс смог лишь кивнуть.       – Сейчас я тебе выписываю мази и действенные обезболивающие, а потом ты идёшь в процедурный кабинет, где наши уважаемые медсестры помогут правильно обработать и забинтовать всё это, – он невольно вырисовывает круг в воздухе, направляя его на Талиса, – безобразие.       Джейс на это лишь усмехается, пытаясь согнуть пальцы на ладони, однако результат… он лишь тихо шипит от резкой боли, однако от доктора и это не получается скрыть:       – Постарайтесь не трогать и никак не задействовать руки на этой неделе, – но Джейс только хмурится его словам, с вопросом в глазах встречаясь взглядом с доктором, – а лучше и на следующей.       – Но я ведь…       – Пишите конспекты на ноутбуке, – лишь пожимает плечами тот, – для вас пока всё равно проблематично пользоваться руками, так что придется перетерпеть.       – Ясно, – вздыхает Талис, смотря уже на свои ладони. Не очень приятные сейчас, покрасневшие, местами со вздутиями… Наверное, зрелище не из приятных.       – Я выпишу вам справку на всякий случай, – вдруг приободряет того мужчина, доставая новую форму для заполнения, – если что, показывайте преподавателям… Они всё-таки тоже люди, должны понять.       Джейс лишь криво улыбается, принимая на сгиб локтей карточку с вложенной внутрь справкой.

***

      В процедурном кабинете ничуть не лучше, чем в коридоре. Правда запах этанола более отчетливый, да и приглушенный свет создаёт атмосферу ещё большей паники в больнице. Лучом света в этом темном царстве остаётся лишь добрая медсестра уже пожилого возраста. Ну, оно, наверное, и к лучшему. Джейс хочет верить, что время в этой ситуации является залогом опыта.       И не ошибается.       Бабушка напротив него медленно и крайне деликатно сперва обрабатывает его ладони и кисти, после чего начинает накладывать бинты. Не особо толстый слой – только для того, чтобы не подцепить ничего через открытые ранки по дороге домой.       Теперь, когда всё обработано и закрыто, Талису даже дышать становится проще и легче.       Медсестра доводит его прямо до регистратуры, помогает убрать справку прямо в студенческий, отдает медсестре за стойкой его медицинскую карту.        Ему остаётся лишь ждать формальностей.       – Секунду, – говорит совсем ещё юная девушка и скрывается в просветах стеллажей и полок. За какой-то там формой согласия пошла, Джейс не в курсе. Гораздо больше его сейчас волнует выговор, который он получил от Хеймердингера. Пускай старик и выглядел больше напуганным, нежели злым, всё равно было не очень приятно подводить преподавателя, который возлагал на тебя какие-никакие надежды.       Да… Джейс опростоволосился знатно, придется огребать по полной за свою непредусмотрительность. Ну а что поделаешь… что поделаешь…       Из мыслей его вырывает странное постукивание, отдающиеся эхом по всему коридору. Сейчас уже вечер, к тому же суббота. Из всех отделений работала лишь педиатрия и травматология, так что посетителей можно было сосчитать по пальцам пускай и не одной руки, но двух будет точно достаточно для этого.       Чем же его привлек этот стук?       Всё просто.       Обычный стук от каблуков имеет более частые повторы, при этом промежутки между каждым из столкновений обуви с полом примерно одинаковые. А здесь было что-то хаотичное…       Во-первых, слишком медленно. Во-вторых – не было никакого ритма. Ну и в-третьих – помимо стука, характерного для каблуков, были слышны ещё и мягкие шаги. И можно было бы скинуть всё на какую-нибудь пожилую женщину с тихой походкой, но что-то в этом было другое… Ему даже захотелось обернуться и проверить свои догадки с домыслами. Тем более и звук как раз стал приближаться, так что…       – Вот, держите, – возвращается за стойку медсестра и вручает ему лист, – Ой, извините, – видя, как Джейс поднимает руки в жесте «сдаюсь» лепечет та, переворачивая листок к себе и щёлкая ручкой. От Джейса потребовалось лишь продиктовать его инициалы.       Пока они занимаются всей этой бумажной официальностью, он перестаёт следить за всеми посторонними звуками, а, оборачиваясь после заполнения всего необходимого, не может найти кого-либо в коридоре.       Казалось бы, прошло не больше минуты, однако от того человека будто и след простыл, а вместе со следом и любой звук. Коридор выглядел по прежнему мрачно и пусто…       – До свидания, – прощается с ним девушка, потирая глаза от усталости и повыше натягивая маску.       Джейс лишь прощается с ней в ответ.

***

      Неделя проходила тяжело. Приходилось учиться выживать на смузи и других питьевых продуктах. На кассе это, должно быть, выглядело донельзя забавно: взрослый парень, но сразу видно, что ещё студент, а закупается детскими пюре в тюбиках… Да, картина, должно быть, была действительно несколько странной, однако и терпеть подобное ему придется недолго: он верит, что уже к концу недели сможет он спокойно орудовать ложкой и ручкой.       Однако правда была несколько иного характера. Его максимумом было ведение лабораторных тетрадей. Всё остальное он решил научиться делать чуть позже. На лекции действительно пришлось ходить с ноутбуком и там уже тыкать наименее больным из всех пальцев по клавишам, кое-как успевая за темпом преподавателей.       В целом, приспособиться было вполне себе возможно. Да, с ограничениями, но жить было можно. В конце концов, тут вина от и до лежит на нем самом, так что жаловаться ему было не на что.       Про письма тоже пришлось забыть. Не до них было на этой неделе, точно не до них. И можно было бы, наверное, сесть и написать всё в файле на ноутбуке, потом скинув на принтер и быстро распечатав, да вот только и на это желания не было. Врач сказал лучше не тревожить, значит так и будет сделано.       Обычно он писал их по субботам, отправляя их или в этот день, или в воскресенье. Прошлый день отправки пришлось пропустить. Впрочем, ему казалось, что никто и не заметил такой оплошности. Какая разница: пишет он или нет, если человеку с другой стороны было очевидно всё равно на исход?       Под давлением подобных мыслей он решил пропустить писательские выходные и на этой неделе тоже. Сгорел сарай, гори и хата. Так ведь говорят?       Опять же: какое дело его адресату? Нет письма – меньше макулатуры.       Логика слишком простая.

***

      На повторный осмотр ему пришлось идти во вторник. Тогда, внимательно осмотрев результат после полутора недельного курса лечения, врач выписал новые дозировки тех же средств и отправил его восвояси со справкой об освобождении от занятий с основной группой на физкультуре. Разбежались быстро, другими словами. В этот раз обошлось без отчетов и неодобрительных взглядов. Так же, как и без загадочного стука в тишине коридора.       Следующая встреча в этом же месте была назначена ещё через неделю.

***

      Возвращаясь обратно в комнату общежития, он вообще не надеялся встретить там слишком сильно улыбающегося Пола. Это напрягает. Это заставляет судорожно вспоминать о всех своих оплошностях.       – Что-то случилось? – в конце концов выдает Джейс, всё также стоя у порога и смотря на соседа. Но и на это Пол лишь усмехается. Радует, что он делает это по доброму, так что внутри Талис уже успел расслабиться.       – Ну, точно не у меня, – кивая на рабочий стол Джейса, отвечает тот.       – Что… – не успевает договорить Джейс, как на его плечо ложится ладонь парня.       – Оставлю тебя один на один с этим дерьмом, – вздыхает Пол, закидывая папку для листов формата А3 на плечо, – бывай, умник!       Подходя к рабочему месту, он успевает перебрать около десяти вариантов, самым ужасным из которых является письмо об отчислении… которое, в общем и целом, вполне себе можно ожидать, учитывая недавние события.       Однако находит там совсем другое…       Совершенно другое…       Знакомая печать отдела почты, предназначенная для участников программы обмена опытом, привычная белая обёртка самого содержимого, какой-то там номер на ней…       Всё быстро оказывается разорванным.       Слишком быстро Талис извлекает небольшую бумажку оттуда. Даже не формат А4, куда уж.       Надежда разом заполняет лёгкие, а пальцы на руках начинают мелко-мелко подрагивать от искушения как можно быстрее прочитать содержимое. Сердце бьётся в грудной клетке так, словно оно является не органом в оболочке ребер, а птицей в клетке.       В голове снова вырисовываются сотни вариантов развития событий. Но и это сейчас не главное!       Ему. Наконец. Ответили.       Поворачивая лист стороной с текстом к себе, он замирает, на секунду забывая обо всем, что его фантазия смогла додумать сама по себе за ничтожные секунды.       «Почему ты перестал писать?»       Слишком похоже на шутку…