Цитируя Уайльда

Ветер развевает волосы, солнце такое яркое, что хочется прикрыть от него глаза ладонью, но вместо этого Локи просто щурится — глазам больно, и это ощущение помогает оставаться в реальности. Другой вопрос, из чего теперь состояла эта реальность. Вытащив сигарету, он закуривает и начинает кашлять из-за чересчур глубокой затяжки. Нью-Йорк сверкает стеклом и металлом — обилие солнечных бликов напоминает Локи о недавней прогулке на яхте и голубых радужках Тора Одинсона. Локи все еще чувствует отпечатки его поцелуев на своей коже. Навязанные или украденные? Все сливается воедино. Вчерашнее утро кажется недостижимо далеким, оставшимся где-то на страницах книги, с хрустом захлопнувшейся с возвращением Джейн Фостер. Внутренности выкручивают противоречивые чувства. Локи настолько погружен в себя, что не слышит ни шороха раскрывающихся дверей лифта, ни звука шагов. — Знала, что найду вас здесь, — мелодичный голос возникает совсем рядом так неожиданно, что впору бы вздрогнуть, однако Локи не трудится даже скосить взгляд. — Ну и как вы, Локи? Сигюн явно ждет ответа. Брезгливость и омерзение пытаются поднять голову, но тут же опрокидываются безразличием, разлившимся от края до края. Локи игнорирует ее. Игнорирует ее вопрос и не собирается вступать в диалог. — Можете меня игнорировать, вот только у меня полно времени, — Локи не нужно смотреть, чтобы слышать, насколько порочна ее усмешка. — Я нашла вас один раз, найду и во второй, если решите исчезнуть. Докурив первую, Локи прячет окурок в пачку и поджигает вторую. Струя дыма устремляется в небо, сопровождаемая едва различимым облачком от тонких сигарет Сигюн. Некоторое время они курят в молчании, стоя бок о бок на крыше небоскреба. — Вы пытались соблазнить меня, купить меня, купить меня за моей спиной, — взгляд Локи холоден, колюч и тяжел, — угрожали шантажом, — он неверяще усмехается. — Сигюн, неужели вы думаете, что способны меня заинтересовать? — Возможно, нет, — хмыкает та. — Но мне не нужно заинтересовывать вас, чтобы заполучить. — Вы правы, — соглашается Локи кивком, выдыхая дым. — Потому что у вас не получится ни то, ни другое. — Даже если я предложу защиту от Малекита Дарка? — тон Сигюн становится деловым, словно они обговаривают сделку. — Раз уж вы так хорошо осведомлены о моих проблемах, — насмешливо бросает Локи, — то должны знать, кто мой покровитель. — Предлагаете мне сторговаться с ним? — очевидный выпад, чтобы вывести его из себя, оставляет Локи безучастным. — Рискните, — хмыкает он, снова затягиваясь. — Набиваете себе цену, точно... — Локи не дает ей договорить: — Не стоит путать лицедейство и эскорт, Сигюн Ван, — он пронзает ее взглядом насквозь, и взгляд этот полон отвращения столь неприкрытого, что та так и застывает с приоткрытым ртом. — У Тора Одинсона больше нет причин оставаться с вами, — зло цедит Сигюн сквозь зубы. Локи рассеянно кивает несколько раз, докуривая и убирая в пачку второй окурок. — Полагаю, он поблагодарит вас за участие, когда найдет свободную минуту, — Локи прячет за новой насмешкой внезапную вспышку боли, которую хотел бы списать на гематомы, однако не может. Обведя взглядом панораму города в последний раз, Локи разворачивается и направляется к лифту. — Локи, — окликает его Сигюн, но он не оборачивается. — Локи! — зовет она снова, и Локи останавливается в нескольких шагах от лифта. — Неужели же вы просто уйдете вот так, сдавшись без боя? — в ее голосе сквозит легкое неверие. Локи тихо смеется себе под нос, ногти впиваются в основания ладоней, чтобы не дать ничему больше прорваться наружу: — Мне не за что бороться, кроме моей свободы, Сигюн Ван. Фигура Сигюн исчезает, когда лифт опускается с крыши на семьдесят пятый этаж. Локи проходит к кнопкам вызова и ждет тот, что отвезет его в лобби, надеясь, что Сигюн за ним не последует. — Если между вами ничего нет, то что вы здесь делаете?! — эхом звучит в ушах вопрос Джейн. Объяснять было бы слишком долго. Слишком сложно. И абсолютно не нужно. — Почему же вы вот уже две недели упорно отказываетесь от столь завидного предложения? — кто бы мог подумать, что в маленькой хрупкой девушке может быть столько желчи. — Потому что у меня тоже есть принципы, Джейн Фостер. Локи приложил все усилия для сокрытия неприглядной правды. Сделал все, от него зависящее, чтобы Тору осталось лишь принять малышку Джейн в свои объятия и жить с ней долго и счастливо — как он и собирался с самого начала. — Что насчет фотографий в "Нью-Йорк Пост"? Поцелуй выглядит более чем настоящим, — в голосе Джейн обида, недоверие и... тлеющий огонек надежды. — Судя по всему, вы очень слабо представляете, насколько продвинулось за последние годы искусство создания фейков, — Локи усмехается снисходительно, сарказмом подкрепляя вес своих слов. И Джейн покупается на его историю снова. Легко ослепить того, кто хочет быть ослепленным, обмануть того, кто хочет быть обманутым, и посеять недоверие в сердце того, кто не доверяет и так. Джейн Фостер не была глупа, но непримиримая гордость с лихвой заменяла глупость, стоило лишь дать ей правильный толчок. Локи решает подняться на крышу в последний момент, прежде чем покинуть жилой комплекс Одинсона-младшего навсегда. Он переодевается, приводит лицо и волосы в порядок и просит Джейн отпереть ему дверь — ведь ей незачем знать, что он мог уйти в любой момент самостоятельно. Он мог уйти. Мог, но оставался. — Стокгольмский синдром? — спрашивает Наташа в день выхода статьи, и ее предположение звучит до смешного абсурдно. Оглядываясь назад, Локи видит лишь бушующее море своих внутренних метаний и обжигающих душу противоречий. Когда Локи только начал работу над этим делом — с наведения справок о брачующихся — и впервые увидел Тора Одинсона на фотографии, он поймал себя на мимолетной мысли, что таких, как он, целовать ему еще не доводилось. Локи целовал многих мужчин и женщин — ведь это было его работой, и относился к процессу как к съемкам в фильме, а потому мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Локи и сам не знал, что его подсознание вложило в это "таких, как он", легко приняв слова Клинта о "паскудных бодибилдерах". В самом деле, что еще могло его волновать? Карточка резидента, заказанная Тором специально для него, так Локи ни разу и не пригодилась — так почему бы не воспользоваться ею хотя бы единожды? Спускаясь на первый этаж, Локи уже знает, что оставит ее на ресепшне, ставя точку и подводя черту. — И жили они долго и счастливо — каждый в своей вселенной, — шепчет он себе под нос, позволяя болезненной улыбке исказить губы, пока их никто не видит. Одинсон-младший дразнил Локи принцессой, вот только настоящей принцессой Тора была Джейн, а Локи — лишь временной ее заменой. — Будь твоя выдумка правдой и встреть я тебя, пока учился в Гарварде, то не было бы никакой Джейн, Локи, — голос Одинсона-младшего серьезен как никогда, и верить ему нельзя ни в коем случае. Моргнув в ответ на поднявшееся из глубин памяти воспоминание, Локи решительно встряхивает волосами. Мизансцена уже подготовлена, и в ней ему нет места. Двери лифта раскрываются, выпуская его в холл. Локи бросает прощальный взгляд на высокие потолки и убранство в стиле ар-нуво, на которое прежде не обратил столь пристального внимания. Тор Одинсон был окружен искусством больше, чем Локи готов был признать. Впрочем, часто ли богачи задумываются о сути вещей, их окружающих? Ведь главное, чтобы они подчеркивали их статус — не больше. Пройдя к стойке ресепшна, Локи улыбается консьержу и кладет перед ним карточку. Тот улыбается в ответ, однако выглядит несколько озадаченным. — Верните Тору Одинсону, когда он вернется. Благодарю вас, — с этими словами Локи разворачивается и направляется к выходу. Полуденный Манхэттен встречает его солнцем и теплыми поцелуями ветра, еле ощутимыми на коже. Оказавшись на улице, Локи оборачивается и запрокидывает голову, чтобы обвести небоскреб глазами. — Если это вымысел, почему же ваша история выглядела настолько правдоподобной?! — восклицает Джейн. Ее губы дрожат, ресницы смочены непролитыми слезами: она требует, чтобы ее убедили, хотя готова сопротивляться. — Потому что я профессионал, мисс Фостер, — объясняет Локи очевидное. — Мне изобразить любовь к вам, чтобы убедить вас? — Джейн брезгливо отступает на шаг, и Локи усмехается: ему совсем не хочется целовать ее или разыгрывать драму. Вызвав такси, он думает: ехать домой или в бар Клинта? И там, и там Одинсон-младший легко может его найти, обнаружив пропажу — вот только Тору незачем больше его искать. Пытаясь справиться с накатившим приступом тошноты — последствия драки, вне всяких сомнений, Локи отдает всего себя спасительной технике дыхания и отказывается замечать, как его сердце пропускает один удар.