Цитируя Уайльда

— Не думаешь, что пора наконец выговориться? — в лоб спрашивает Огун, когда они перемещаются в бар, приняв решение дать оставшемуся времени аренды дорожки просто сгореть — после инцидента желание играть пропадает у всех. — Вы и так ведь все знаете, — Тор выглядит несколько раздраженным, пусть и пытается этого не показывать. — За две недели ничего не изменилось. — Разве? — Вольштагг выразительно смотрит на него исподлобья, после чего глазами указывает на Локи. Локи морщится. Пересказывать всю историю их взаимоотношений с Одинсоном-младшим ему уж точно не хочется. — Я вот что не пойму, — Фандрал чуть наклоняется над столиком, попутно вытаскивая из бокала Тора коктейльную вишню и сразу отправляя сладость себе в рот, — если ты — всего лишь временное увлечение, — от пристального взгляда Локи становится некомфортно, — то почему же это так не выглядит? Локи разрывает зрительный контакт, воспользовавшись предлогом в виде официантки, подошедшей, чтобы уточнить, не желают ли господа что-то, кроме алкоголя, и поджимает губы. — Потому что наши с Локи мнения относительно моих чувств расходятся, — сухо отвечает Тор, и Локи вздрагивает от неожиданности, когда тот переплетает их пальцы, бесцеремонно поймав в плен его руку. Фандрал отмечает это действие со странной ухмылкой и откидывается на спинку кожаного сиденья, после чего поднимает раскрытые ладони в жесте капитуляциии. — Понял тебя, брат. — И что это должно значить?! — вспыхивает Локи, переводя взгляд с одного на другого. Вольштагг закатывает глаза и качает головой, Огун прикладывает ладонь ко лбу, а Фандрал заливается смехом: — Тор, ну ты, конечно, мазохист. Выдернув ладонь из хватки Одинсона-младшего, Локи резко вскакивает и тут же жмурится от нового спазма, не в силах двинуться. — Сядь, — просит Тор, и — к удивлению Локи — в этой просьбе нет ни приказа, ни невысказанного "не устраивай сцену". — Пожалуйста. Тебе же больно. Локи не хочет верить в то, что эта забота искренна. Не желает допустить, что и правда услышал в голосе печаль и нежность, а тем более — что это не игра на публику. Тор поднимается следом и мягко усаживает Локи на место. — Тор, ты не отвертишься, раз уж пришел, — Огун складывает руки на груди. — Рассказывай. Мы все читали "Нью-Йорк Пост", знаешь ли, — он фыркает, и Локи замечает, как тот ненавязчиво цепляет взглядом пуссету в мочке его уха. Из трех друзей Тора Огун симпатичен Локи больше прочих — он не кажется совсем уж глупым, при этом он сдержан и держит свои мысли при себе. — Я... — начинает Тор и спотыкается о предостерегающее выражение лица Локи, — сделал нечто непростительное. — Не смей! — шипит Локи. Тор моргает. — Я совершил нечто непростительное и жестоко ранил Локи, — он смотрит в глаза каждому из своих друзей по очереди. — Я бы очень хотел вернуть его доверие, но пока не слишком преуспел в этом. — Вернуть? — Локи издает саркастичный смешок. — Как можно вернуть то, чего у тебя никогда не было, Тор? — их взгляды скрещиваются, точно клинки, и только неловкое покашливание Вольштага прерывает это молчаливое противостояние. — Кстати, выступление в церкви было фееричным, — Фандрал тыкает в направлении Локи черенком от вишни, который все это время держал во рту. — Не знай мы Тора, мы бы даже поверили. — Джейн так плохо знала, за кого выходит замуж? — едко уточняет Локи. — Три года против всей жизни, — многозначительно округляет глаза Вольштагг. — Собираетесь ли вы... — начинает Огун, но Локи тут же его обрывает: — Нет. — Ты ведь даже не знаешь, о чем я хотел спросить! — шуточное возмущение сопровождается смехом. — Статья в "Нью-Йорк Пост"? — наклон головы Локи выглядит излишне снисходительным. — Все, что там написано — вымысел журналистов. Тор заметно напрягается и выбирает промолчать, осушив бокал наполовину. — Почему нет? — взгляд Огуна становится почти пристальным. Локи нервно смеется, смотрит в сторону, затем снова на Огуна, игнорируя остальных. — Потому что, — чеканит он, и "я не Джейн" остается за кулисами. — А на балконе выглядело иначе, — возражает тот в том же тоне. Официантка приносит заказанные блюда, и лишь это спасает Огуна от почти обрушившегося на него водопада сарказма. Локи прожигает взглядом всех троих, ожидая, пока она уйдет. — Разве можно забыть "любовь всей своей жизни", — он делает пальцами кавычки, — за один поцелуй с незнакомцем? — яд стекает с губ, заливая все вокруг. — И если да — можно ли верить таким чувствам? — Можно верить поступкам, — тихо говорит Огун, и Локи начинает смеяться. Он видит, как Тор закрывает лицо руками, и запрокидывает голову, не в силах сдержаться. Смех летит в потолок, забирая с собой напряжение и оставляя внутри сосущую пустоту. — Что же ты такого сделал, Тор? — качает головой Фандрал, впрочем, не ожидая ответа. Тор позволяет ладоням скользнуть дальше, прочесывая волосы, и залпом допивает коктейль. — Не знаю, что между вами двумя произошло, но Тор не такой, как другие, — вновь звучат в голове слова Вольштагга. — Он хороший. Не ломай ему жизнь. Сейчас же Вольштагг молчит, задумчиво глядя то на одного, то на другого. — Расскажи о себе, — внезапно предлагает Фандрал, меняя тему, чтобы разрядить обстановку. — Ты сказал, что расстраиваешь свадьбы. — Да, — выдыхает Локи, разминая шею ладонью. — Статья в "Нью-Йорк Пост" по очевидным причинам лишила меня работы. — Очевидным? — не понимает Вольштагг. Глаза Локи делают полный оборот и он тычет пальцем себе в лицо: — Мое лицо, Штагг. Как я могу работать, если весь Нью-Йорк знает меня в лицо? — О, — только и произносит тот. — А что, ты и правда играешь на фортепиано? — дразнит Фандрал. — Совсем немного, — откликается Локи. — И намного хуже, чем Тор. Вольштагг и Огун в который раз переглядываются. Локи это бесит, однако ему нечего сказать на эти постоянные переглядки. Выбранные ими блюда начинают остывать и, в стремлении прервать текущее направление разговора, Локи принимается за еду, подавая пример остальным. — Где ты учился, если не в Гарварде? — не оставляет попыток Фандрал. — Нигде, — отрезает Локи. — Да ладно тебе, скажи, — подначивает тот. Локи поднимает взгляд от тарелки и пронзает им Фандрала насквозь: — Это и был ответ на твой вопрос. Я нигде не учился. Неплохой повод не смешивать наши миры, не правда ли? — едко добавляет он, атакуя первым. — Локи, — наконец подает голос Тор. — Считаешь, что мы настолько предвзяты? — изгибает одну бровь Огун. — Мне не нужно считать, — криво усмехается Локи. — Я знаю, как золотая молодежь видит таких, как я, — он пристально смотрит на Тора, и тот опускает глаза. — Не знаю, что Тор натворил, — встряхивает светлыми волнами Фандрал, — но как по мне важно, какой ты, а не сколько нулей на твоем счете. — Ты потому и поинтересовался, сколько заплатить мне за время, не сомневаюсь, — плевок яда попадает в цель, потому как Фандрал поджимает губы и молча утыкается в тарелку. — Расскажи лучше, что тебе нравится, — вмешивается Вольштагг. — Я вот люблю пиво, боулинг и европейский футбол. — И вкусно поесть, — вклинивается Огун. — Ну как без этого-то? — смеется Вольштагг, и атмосфера незаметно становится менее напряженной. — Какая разница, что мне нравится? — дергает плечом Локи. — А как же узнать друг друга? — возражает Вольштагг. — И зачем нам узнавать друг друга? — он смотрит Вольштаггу прямо в глаза, но тот выдерживает взгляд. — Потому что, судя по всему, ты с нами надолго, Локи, — спокойно отвечает он. Локи бросает вилку и зло усмехается. Теплое прикосновение находит его ладонь внезапно — Тор вновь переплетает пальцы. — Локи любит виски и вишневый "Чапман", — отвечает он вместо него. — Ему нравятся театр, музыка и искусство в целом, а еще — как и мне — дурацкие ромкомы, — Локи поднимает на него взгляд, сохраняя молчание. — Он любит необычные вкусовые сочетания, обожает клубнику в шоколаде и предпочитает тотал блэк. Но больше всего Локи любит смотреть на город с высоты, особенно на закате. Ненадолго воцаряется тишина. — Ты забыл про детективы, — Локи корчит гримасу, пытаясь скрыть за ней накатившее на него странное волнение. Тор смеется и картинно закатывает глаза: — По-моему, "Люцифер" недалеко ушел от ромкомов. — Напомню, что это ты его предложил, — отбивает подачу Локи, однако Тор лишь продолжает смеяться, чуть крепче сжимая его руку. Фандрал снова ухмыляется, Огун переглядывается с Вольштаггом. Тор нежно поглаживает большим пальцем ребро его ладони, и с новым выдохом Локи сам не замечает, как начинает медленно расслабляться. Вечер продолжается в разговорах о боулинге, футболе, о проблемах с глазомером у Вольштагга, больше полагающегося на грубую силу при броске, о том, где Локи научился так хорошо играть, о новой машине Фандрала и завершается предложением Огуна в следующий раз посостязаться в дартс, раз уж Локи предположительно хорош в метании кинжалов. Локи не говорит ему, что следующего раза не будет. Что как только боль немного отступит, он вернется домой и попытается найти другую работу, если уехать из города не получится. От ненавязчивых прикосновений Тора тепло и спокойно, и Локи не хочет разрушать этот момент, раз уж он настал. Он устал сражаться, и искушение пусть ненадолго, но притвориться, что все слова Тора, сказанные после свидания в "Манхэтте" — правда, слишком сильно, чтобы не позволить себе поддаться ему хотя бы на один этот вечер. Под самый конец трапезы, пока Локи думает, что ему не стоит больше пить, если он не хочет утром мучиться похмельем, официантка вдруг опускает на стол перед ним чашку кофе и пиалу свежей малины в белом шоколаде, которые Локи не заказывал. Он вопросительно смотрит на Тора, тот игриво подмигивает и чуть морщит нос. Локи закатывает глаза, неверяще качает головой, пропускает волосы сквозь пальцы и, отправив первую ягоду себе в рот — улыбается.