Цитируя Уайльда

Спор начинается почти сразу, как Тор находит Локи перед панорамным окном гостиной. — Почему ты не хочешь идти? — недоумевает он. Локи неверяще качает головой: — Тор, это твои друзья и ваша традиция. Что мне там делать? — Пить и общаться? — Тор фыркает, будто ему приходится объяснять то, что и так само собой разумеется. Локи скрещивает руки на груди — его взгляд полон иронии, а поза — скрытой насмешки. — И о чем же мне говорить с твоими друзьями? — брови взлетают вверх в почти что немыслимом изгибе. — Может быть, о работе? — язвительно любопытствует он. Тор закатывает глаза: — Почему ты все усложняешь? Я ведь просто... — ...хочешь похвастаться трофеем? — хлестко бросает Локи и видит, как плотно сжимается челюсть Одинсона-младшего. Тор делает медленный вдох и еще более медленный выдох, и Локи невольно думает о том, сколько раз сам делал так же, чтобы взять себя в руки. Отведя взгляд, он раздраженно выдыхает: — Серьезно, Тор, мне нечего там делать. К тому же журналисты... — Просто переоденься. — Что? — Локи моргает. — В худи ты будешь куда меньше бросаться в глаза, чем в костюме, — резонно замечает Тор, жестом подкрепляя свои мысли. — Я не собираюсь снова перекрашиваться под гарлемского наркомана, — отрезает Локи. — Тем более что здесь нет... — Локи, — мягко говорит Тор, подходя ближе и опуская ладони ему на плечи, — я говорю про одежду, а не про сценический образ, — переместив ладонь, он начинает стягивать с него галстук. — Худи и джинсы привлекают меньше внимания. Замерев, Локи позволяет ему снять с себя пиджак и галстук, но, когда Тор берется за пуговицы рубашки, ловит его руки: — Я в состоянии раздеться сам, Одинсон. — Мне включить музыку? — игриво интересуется тот с самым невинным видом, тут же получая ощутимый удар в грудь. Тор смеется, уклоняясь от следующего тычка. Состроив гримасу, Локи идет в гардеробную и достает с полки одежду, в которой был, когда Одинсон-младший забирал его из бара. Нежно-сиреневое худи-оверсайз сложно назвать тем, что не станет бросаться в глаза в полутемном зале боулинга, а потому Локи медлит. — Надень мое? — предлагает Одинсон-младший, появляясь в дверях. — Как раз будет оверсайз. — Тебе мало того, что я и так пропах твоим гелем для душа? Хочешь, чтобы я пропах тобой полностью? — ядовито выплевывает Локи, тут же прикусывая язык. В следующее мгновение нос Тора оказывается возле его уха — он ведет кончиком по чувствительному участку, вдыхая и вызывая у Локи волну дрожи. — Ты по-прежнему пахнешь как ты, — хрипло резюмирует Тор. — Но если тебя так возмущает мой гель для душа, просто скажи, какой заказать. — Я не... — начинает Локи, встречаясь с ним глазами, и оба знают, что дальше прозвучит "переезжаю к тебе, Тор". — Не важно, — отмахивается он, откладывая худи прочь. — У меня есть зеленое, — подмигивает Тор, отходя к соседним полкам и вытаскивая худи изумрудного цвета с надписью "Лос-Анджелес". — Ты издеваешься? — уточняет Локи больше риторически, чем всерьез, когда Одинсон-младший самодовольно демонстрирует ему свою удачную находку. — Ну ты же хотел в Лос-Анджелес, — парирует тот, пожимая плечами. — Так ты буквально будешь в нем. В некотором роде. Сделав глазами полный оборот, Локи сбрасывает рубашку и брюки, после чего берет потертые серые джинсы и выхватывает предложенное худи из пальцев любовника, неотрывно следящего за каждым его движением. — Нужно намазать твои синяки, — помедлив пару секунд, Тор уходит за мазью, пока Локи одевается и поправляет волосы. Худи с чужого плеча сидит на нем мешком — впрочем, ровно так же сидит на Локи привычный оверсайз, поэтому разница едва ощутима — и пахнет Тором, несмотря на то что явно побывало в химчистке. Натягивая ворот, Локи с головой окунается в тревожащий океан запахов — чистоты и Тора Одинсона. Уже по дороге в кухню, он вдруг осознает, что и сам не заметил, как от спора, стоит ли ему в принципе принимать участие в намечающемся вечере, они пришли к тому, что Локи идет в боулинг в худи Тора — так ни разу и не выразив свое на то согласие. Он снова сидит на столе, а Тор осторожно втирает в его кожу гепариновую мазь, и эти прикосновения больше похожи на неторопливую ласку. Локи придерживает край худи, давая ему доступ, и невыносимая интимность момента смущает его чуть ли не больше, чем внезапный минет получасом ранее. Тор протягивает декспантенол, и Локи мажет им губы, не отрывая взгляда от любовника. Между ними опять проскакивает искра, но на этот раз Локи удается целенаправленно не обратить на это внимание. — Идем, — соскакивает он со стола. — Ты же не хотел идти, — поддразнивает его Одинсон-младший. — Ну теперь-то я в Лос-Анджелесе, — гримасничает Локи, ища кроссовки. Тор смеется, и они покидают квартиру.

* * *

Весь сегодняшний день кажется Тору проверкой на выдержку — не только из-за ядовитых комментариев Локи, остроумие которого с завидной регулярностью заходит слишком далеко, но в первую очередь потому, что он вынужден постоянно напоминать себе, чего ни в коем случае не должен делать, чтобы все снова не полетело к чертовой матери. Тор замечает, как меняются направленные на него взгляды, чувствует, что, пусть Локи и продолжает все отрицать, подсознательно он разворачивается в его сторону все больше. И Тор хочет Локи так сильно, как будто ему пятнадцать и он на самом гребне жаркой волны пубертата. Минет и яростная дрочка в душе становятся неким компромиссом между здравым смыслом и бешеным желанием, поддаться которому означало бы все испортить, погубив росток доверия, выросший на выжженной насилием земле. Тор стремится стать неизменной причиной его наслаждения, константой удовольствия. Тем, из-за кого Локи будет закусывать губы в тщетных попытках сдержать стоны, о ком вспомнит, беря в руки клубнику в шоколаде, в чьих объятиях выгнется аркой, застигнутый оргазмом, и у кого будет искать утешения в минуты отчаяния. Кем-то, чье имя воплотит собой синоним приятного постоянства — безопасности, а не клетки, решения, а не проблемы. Локи не замечает собственного влечения, однако Тор видит его столь отчетливо, что сомнений не остается: даже будучи в глазах Локи чудовищем, он все еще может выиграть в этой битве и завоевать ледяное сердце своей неприступной принцессы. Хостес на входе в клуб знает Тора в лицо и сразу же сообщает, что их уже ждут — судя по всему, остальные собрались пораньше. Впрочем, Тора нисколько это не заботит: куда больше его заботит, как пройдет знакомство Локи с шумной троицей болванов, сопровождающих Тора с детства. За последние недели он и правда оградился от друзей, желая сперва разобраться в наломанных дровах самостоятельно, однако Тор не предвидел, что Локи может ответить на звонок, предназначенный ему, пока он в душе. Не то чтобы Тор был вправе винить его за это. Переобувшись, они проходят к облюбованной компанией седьмой дорожке. — Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал, — усмехается Фандрал, протягивая кулак для приветствия. — Ооо! — громыхает Вольштагг, оборачиваясь — он только что передал ход Огуну. — А вот и Тор! Привел-таки свое временное увлечение! — он разражается раскатистым смехом. Тор чувствует, как кровь закипает у него в жилах: — Какого дьявола, Вольштагг?! — рявкает он на друга, потерявшего последние представления о приличиях. — А что я?! — тот тут же идет на попятный. — Он сам так представился! — Вольштагг кивает в сторону Локи, по губам которого пробегает усмешка. Тор скрещивает руки на груди, поворачиваясь к своему спутнику: — Не хочешь объясниться? — брови взлетают сами собой. Локи театрально закатывает глаза: — Если бы я сказал, что я никто, это прозвучало бы еще более странно, — поясняет он. — Имя свое он так и не назвал, — вклинивается Фандрал, обходя Локи кругом. — Фан, прекрати, — раздраженно бросает Тор. — Четыре буквы, первая "л", — Локи гротескно распахивает ресницы, явно издеваясь. Фандрал драматично прикладывает ладонь к груди: — Ох, неужели... — Локи, ты тоже прекрати, — Тор неверяще трясет головой. Не на такое знакомство он надеялся. — Значит, тебя зовут Локи, — Огун пихает Фандрала в сторону дорожки и протягивает Локи ладонь для приветствия. — Я Огун, самый уравновешенный из этих четверых. — Ты хотел сказать "самый угрюмый"? — фыркает Вольштагг, тоже протягивая ладонь. — Вольштагг, будем знакомы. Локи пожимает руки по очереди, однако, когда к ним возвращается Фандрал, сцепляет ладони за спиной и лишь насмешливо улыбается в ответ на запоздалое приветствие. — А с тобой сложно, да? — усмехается Фан, и Тору совсем не нравится азарт, зажегшийся в его глазах. — Одинсона спроси, — предлагает Локи, демонстративно проходя мимо, чтобы устроиться за столиком.