Jigsaw puzzle

Как бы сильно он не хотел избежать этого разговора, он рано или поздно должен был случиться. Они по-своему близки и, как бы эгоистично это не было, ему бы хотелось сохранить их общение на уровне хороших знакомых: без взаимных претензий или односторонних обид. - Все-таки, ты спал с ней, да? - Тон сочится презрением и немного брезгливостью, которая заставляет Алаза отказаться от своего изначального плана быть осторожным и он сухо отрезает: - Она мне по-настоящему нравится, - потому что теперь, Алаз как никогда уверен в своих чувствах и намерениях, и ему осточертело думать о чувствах других, отдавая им преимущество над собственными, потому что по итогу это все приводит к одному и тому же сценарию: его просто перестают слышать, так было с матерью, дедушкой, отцом, так же происходит и с Лейлой. - А я не нравилась? - она вопросительно выгибает бровь, в глазах нет ни боли, ни страха, разве что раздражение, словно он просто сломал ее планы или не оправдал ожиданий, но никак не разбил сердце. Тем не менее ему важно чтобы все было честно, потому что она не последний человек в его окружение и пересекаться им придется достаточно часто, и она будет вынуждена видеть Аси рядом с ним, потому что он больше не планирует повторять совершенные ошибки. - А я тебе? Я тебе нравлюсь? Или нас обоих просто заставили так думать? - Дейла молчит, и Алаз заживает последний гвоздь: - Что тебе нравится в мужчинах? - Он прекрасно знает, что все то, чем Алаз не обладает. Когда они пытались построить что-то вроде отношений, построенных на затянувшемся пубертате Алаза и его желанию соответствовать и цели Лейлы воплотить в жизнь желание любимого папы, вышло у них мягко говоря паршиво: она вечно осаживала Алаза, просила быть рациональнее, серьезнее, взвешеннее, тем самым, удобряя почву для его разрастающихся комплексов, и сейчас, когда он знает, что он может быть с кем-то, не испытывая постоянное ощущение неправильности, он больше не поведется на это. Ответ отрицательный и они оба это знают, ей не нравится сам Алаз, ей нравится картинка, которую им навязали их семьи, они абсолютно разные, противоположные друг другу люди разговаривающие на разных языках, и для всех будет лучше, когда и Лейла придет к этому осознанию. - Разве люди не должны друг друга дополнять? - также сухо уточняет она. - Они в первую очередь должны понимать друг друга, - он вряд ли в целом когда-либо рассчитывал что может найти понимание в ком-то кроме Чаглы, так что их взаимоотношения с Аси стали для него приятным открытием, разрушением старых установок. - Этим она лучше? - она отпивает свой горький кофе, и Алаз отмечает, что чай ему всегда был больше по душе, и если ты он выбирал, а не пил кофе по привычке, в его чашке всегда был крепкий листовой с двумя ложками сахара. - Разве я сказал, что она лучше? Никто не лучше и не хуже, просто для меня она - это она. - Он не хочет делать больно фразами, никто не хуже просто никто не она. Лейла терпеливо молчит, шарит глазами по его лицу, словно в поисках чего-то неочевидного, но он в отличие от нее прозрачен и прост. - Ты позже поймешь, что я прав и мне жаль, если тебе неприятен этот диалог. - Сказать ему больше нечего и ей, судя по молчанию тоже, и прежде, чем встать и уверенно уйти она, останавливаясь бросает ему: - Я не нуждаюсь в жалости Алаз, - небрежно она жмет плечами и продолжает: - славно, что ты нашел в себе смелость признаться. - Лейла, наверное, в лепешку расшибется лишь бы не показать своих истинных переживаний и это входит в список того, что его всегда в ней пугало - нечитаемомть, абсолютное эмоциональное отсутствие, когда он не мог понять, что у нее на уме его тревожность раскрывала новые горизонты. - Осторожнее с ней, ее кажется расстроить проще, чем меня. - Она знает куда целится, потому что попадает в точку: Алаз навязчиво боится обидеть Аси, навредить их связи, утратить их уединение. Ударив его под дых, она неспеша покидает веранду кофейни, где он предложил ей встретиться и оставляет наедине с мыслями. В фантазиях он представлял, что она отреагирует эмоционально и, возможно, агрессивно, но совсем забыл, что всплеск эмоций это совсем не про Лейлу. Она себе на уме, в отличие от него, контролирует каждую мышцу на своем лице, никогда не позволяет дать слабину, поэтому он и не пытается раскапать, что у нее внутри, как и никогда не пытался. Она как и он заслуживает любви и комфорта, и ни ему, ни ей их тандем не принес бы ничего кроме бесконечного разочарования. Они буквально выросли вместе: один детский сад, одна школа, один круг общения, связи родителей, но они никогда не тянулись друг к другу искренне, и теперь ему есть с чем сравнить. Лейла была первой, кто ему понравился, кого он захотел, отчасти и потому, что он не догадывался, что может выбирать. Она всегда была эффектной, хорошо пахла, у нее была большая грудь, что не мало важно для подростка, но они были слишком разными по темпераменту, интересам и ценностям. От Лейлы всегда исходил этот холодный ветерок безразличия, словно она смотрит сквозь него, словно он - ее очередная дорогая сумка. Аси же стала первой, кого он выбирает, не из отчаяния или желания соответстветсвовать, а от своих собственных желаний и ценностей, и чуть больше, чем выбирать ему нравится быть выбранным, знать, что его не навязали. Он думает о том, что делает все правильно по пути на вечеринку, где она уже ждет его, оставляет машину у ее дома и идет пешком минут двадцать, чтобы увидев ее окончательно попрощаться со всеми сомнениями. - Ты не успела одеться? - он обнимает ее со спины, когда находит на кухне в компании одной их общей знакомой из университета, которая быстрого догадывается, что их стоит оставить наедине. - Это мой топ, - Аси разворачивается в его объятиях, закидывая руки на плечи. - Это платок, - Алаз хмурится, оглядывая ее грудь под куском сатиновой ткани и выглядит озадаченным. - Косынка, - щурит глаза Аси. - Может, я тогда тоже повяжу вместо джинс косынку, - он делает акцент на последнем слове, все еще не отрывая глаз от платка, и не то, чтобы ему не нравится, он просто не хочет, чтобы это понравилось кому-то также сильно, как и ему самому. - Тогда мне придется ее снять, - Аси театрально вздыхает. Грудь Алаза тяжело поднимается от глубокого вздоха, и, вынужденный принять поражение, тянется к ней, чтобы нежно и уверенно поцеловать ее в губы, потому что, на самом деле, плевать в чем она, когда она с ним и когда буквально через несколько минут все лишний раз убедятся в этом. - Привет, - выдыхает Аси ему в рот, едва найдя в себе силы оторваться до того, как они перейдут черту и остановиться станет невозможным. - Привет, - он утыкается в ее шею лицо прежде, чем продолжить, - пойдем ко всем, - Алаз, крепко сжав ее ладонь, тянет в гостиную, не давая ни секунды на раздумья и вот они уже в зале с их друзьями, знакомыми и одногруппниками, держатся за руки. Они не делали никаких объявлений, никаких слов, что они вместе, тем не менее Алаз, встав позади Аси, кладет руки на ее талию и крепко прижимает к себе спиной, когда они оказываются в комнате полной людей из их окружения и случайных знакомых. Происходящее ожидаемо не производит никакого фурора на окружающих, но теперь он делает это без зудящей вины и недосказанности, теперь их секрет Поля Шинеля - больше не секрет вовсе, и пусть никто толком не обращает на них внимания, это в первую очередь важный шаг для них обоих: для Аси к осознанию собственной ценност, для Алаза к окончательноиу признанию себя и в собственных чувств. Аси настолько волнует происходящее, что она не удерживается от холодной и на первый взгляд безобидной бутылки пива, стоящей на барной стойке справа от них, но она не помогает, делает ее тело и разум еще более восприимчивой к его прикосновениям. Рука на ее животе приятно, волнующе жжет и, возможно, когда он уберет их, там останется красное пятно или отпечаток ладони. Сосредоточиться на диалоге, который ведется между Алазом и несколькими его друзьями не выходит хотя ей определенно есть, что сказать, но все на чем сосредоточены ее мысли это его запах, который забился в легкие, потому что он буквально вжал ее в себя, и голос его приятно хрипит над затылком, она слишит каждый стук сердца, отдающийся эхом под ее лопаткам и Аси до покалывания на кончиках пальцев хочет его. И он толкает ее глубже в яму возбуждения с каждым новым скольжением пальцев по чувствительной коже живота прямо надо поясом джинс. Ей бы сейчас очень хотелось оказаться наедине, под ним и не чувствовать ничего кроме жара его тела, и не слышать ни звука, кроме его шепота невпопад. - Ты же обещала больше никогда не пить, - шепчет он ей в волосы, оторвавшись от диалога, в котором заинтересован был не больше, чем Аси, потому что единственное, что его сейчас волновало, так это ее голая спина, плотно соприкасающася с его грудью через тонкую ткань футболки, подрагивающий под пальцами живот и эти ее нетерпеливые взгляды снизу верх. - Ничего подобного я никому не обещала, - Аси говорит так, чтобы слышал ее только Алаз и в ее тоне озорства чуть меньше, чем отражается в черных, сверкающих зрачках. Она тянется ко второй бутылке и не разрывает их взглядов. - Значит я кого-то другого откачивал не так давно, - он поднимает брови и внимательно изучает ее реакцию. - Джентльмены не упрекают дам в лишнем бокале, - она кокетливо отводит глаза и тянется губами к трубочке, и он бы был не против если бы эти губы сомкнулись на его теле. Он нажимает на живот чуть сильнее, словно издеваясь над ней в отместку на новую бутылку и выбивает почту из под ног. Аси поднимает на него потемневшие глаза, встречается с его довольным, хмельным взглядом и принимает решение бежать. - Пойду к девочкам, - развернувшись в руках, Аси целует его в щеку и уходит, чтобы немного остыть за обсуждением социального неравенства, переработки муссора и харасмента на факультете международных относношений, но ни одну из тем поддержать не может, потому что разум застилает заблуждение. Даже находясь в разных концах комнаты Аси чувствует его взгляд между лопаток. Когда она поворачивается, не выдерживая, он сидит, развалившись в кресле, и смотрит на нее в упор, таким блядским взглядом, что она чувствует себя абсолютно голой и беспомощной. Аси окончательно теряет нить диалога, вступая с ним в схватку взглядами: смотрит из под ресниц, не выпуская изо рта трубочку, пьет почти залпом и видит, как дергантся его кадык, как пальцы, которые при лучшем раскладе должны быть прямо сейчас в ней, врезаются в обивку дивана, когда она с громким звуком ставит бутылку на стол и облизывет губы. Он выглядит диким и возбужденным, его грудь высоко поднимается, и даже с такого расстояния она видит его стояк, спрятанный под джинсами. Щетина на лице чуть отросла и это ее любимый его вид: немного небрежный, домашний, теплый и горячий одновременно. Не так давно Аси гуглила насколько нормально заниматься сексом ежедневно, потому что они буквально делали это каждый день, иногда дважды, но она ничего не может поделать с тем, какое впечатление он на нее производит. И, если она прямо сейчас его не поцелует, то рискует взорваться от напряжения, поэтому отправляет ему с виду невинное сообщение, и даже не дождавшись реакции следует на веранду. «Мне что-то душно, выйдем?» Уже готовый злорадствовать на тему ее самочувствия и алкоголя Алаз едва ли успеваем понять, что происходит, когда Аси обхватив его щеки целует, запуская язык ему в рот, очерчивая им линию зубов неба, пока не слетает с его. - Так тебе не плохо? - Алаз довольно усмехается ей губы, когда ему удается вырваться, чтобы заглянуть ей в глаза. - Мне очень хорошо, - Аси шипит в его скулу, прежде чем легонько поцеловать его в шею, рукой забираясь прямо под его футболку. - Давай не здесь, Аси, - он только сейчас соображает, что на улице градусов пятнадцать, а на ней бесполезный, тонкий кусочек ткани, и, несмотря на это она ощущается горячей под его ладонью, лежащей на на ее шее. - Никого нет, - упрямится она. - Холодно, - воврепки словам, его ладони спускаются на ее поясницу, притягивая еще плотнее к себе. - Значит нужно как-то согреться, - Аси чуть привстает на носочки, обхватывает руками его шею, и толкает к стоящему в паре метров от них летнему дивану. Ничего кроме как сдаться ему не остается, когда она усадив его, устраивается сверху, широко расставив ноги, и запускает пальцы под пояс его джинс. Его пальцы ныряют под узел платка и он близок к тому чтобы стянуть его, но, чтобы раздеться им нужно срочно переместиться, потому что трахаться там, где буквально каждый может увидеть не очень безопасно, поэтому он опускает руки с узла и укладывает на обтянутые джинсами ягодицы прижимая крепче ее бедра к своим до первого нетерпеливого стона. - Вы совсем с ума сошли? Это качели моей мамы! - их прерывает возмущений вскрик Дерин и резко выключенный на веранде свет. Некоторое время между ними царит тишина, пока Аси одумавшись, не слезает с его колен, выглядя немного смущенной. Неужели. - Вы с твоим парнем, вообще-то, трахались на моем диване, - Алаз невозмутимо сидит, вообще не понимая ее вскриков, потому что кто угодно, но не Дерин читать ему нотации о целомудрии. Это сейчас их отношения с его лучшим другом стали спокойнее, но он помнит, что было в старшей школе, когда они только начинали встречаться, и как Алаз жертвовал своей комнатой осиаваясь в пустующей комнате Чаглы, чтобы эти двое могли уединиться без вездесущего контроля родителей. - Заткнись, Алаз, здесь играет мой младший брат, - она говорит беззлобно, скорее раздраженно и иронично. - Прости, Дерин, - Аси виновато поджимает губы, - я пыталась его остановить, - она откровенно лукавит, на что Алаз удивленно поднимает брови, поворачивая на нее голову, потому что он буквально только что пережил домогательства от собственной девушки, а сейчас еще и оказывается виноватым, но ее провокационное поведение его только веселит и заводит еще больше. - Почему я не удивлена, - вздыхает Дерин и теперь чувствует смущение, - ладно, - она трет ладонями подол платья, - Аси, если что гостевая свободна, и там чистое белье. - Спасибо, - говорит она так, словно минутой ранее не засовывала руки ему штаны - святая простота. - Ты меня подставила? - когда они остаются одни, он накручивает на палец ее особенно кудрявую прядь и легонько дергает на себя, так чтобы Аси снова оказалась на его коленях. - Пусть хотя бы репутация у одного из нас будет чистой. - Она опускается губами к его уху, целует мочку скользит языком к ключице, ощущая, как пальцы сильнее сжимают ее попу, создавая давления между их бедрами. - Пойдем в гостевую? - Дрожащим голосом уточняет Аси. Алаз отрицательно цокает хитро улыбаясь, он проводит пальцем по линиии ее скулы, заправляет за ухо пряди волос и с наслаждением видит в отражении ее зрачков замешательство. - У тебя получилось меня остановить, так что я пристыжен и обещаю больше не приставать, - он поднимает ладони, словно сдаваясь, - поэтому я отвезу тебя домой и, как настоящий джентльмен и поеду к себе. - Ты не посмеешь, - шепчт Аси. - Я уже, - он снимает ее со своих коленей с не меньшим сожалением, чем испытывает она, но ему так нравится видеть ее уязвимой и нуждающейся, что он не способен отказать себе в этом удовольствии. В свою очередь, Аси прекрасно понимает, что он дразнит ее, потому что в глазах огонек не то, что не затухает - он загорается еще ярче, вынуждая ее закусить губу в предвкушении и последовать за ним. Аси была бы не Аси, если бы не получала то, чего хочет, так что она играет по его правилам ровно до того момента, пока они не оказываются в такси. Она двигается к нему ближе, усаживаясь в середине, и совсем не вызывая подозрений кладет голову на его плечо, и когда Алаз окончательно расслабляется, скользит ладонью к его бедру. Он не отвечает, но и не отталкивает, расслабленно сидит, наслаждаясь тем, как смыкаются ее пальцы через ткань джинс на его эрекции, как губы беспорядочно целуют его ухо, подбородок и шею, и, к счастью Алаза, поездка длиться недолго, так что, когда они выходят Аси выглядит невозмутимо, но уже в лифте льнет к нему кошкой, добиваясь жадного поцелуя. - Хочу проучить тебя, - шепчет Алаз в ее губы, когда они заваливаются в пустую прихожую. - Звучит хорошо, - узел в низу ее живота становится крепче, - Ремень? Угол? - Аси сдергивает с них обоих верхнюю одежду, разувается и упрямо тянет в сторону своей спальни, уверенно и увлеченно целуя. - Нет, - он выпускает сдавленный вздох, когда она проводит языком прямо по его кадыку, цепляя губами кожу под скулой. - Нет? - Аси наигранно удивляется, поднимается к его губам, чтобы глубоко и жадно поцеловать, и вновь опуститься, но теперь уже к ямочкам ключиц. - Я поеду домой, - Алаз обхватывает ладонями ее лицо, крепко удерживая, то ли для очередного поцелуя, то ли, чтобы остановить - он сам себя не понимает. - Я тоже поеду домой, - с издевкой выдыхает Аси ему в губы, но больше не целует. - Ты дома, - едва разборчивый сквозь рычание шепот. - Дом там, где ты, любовь моя, - она иронично цитирует, что-то из проходной Английской литературы и громко смеется, когда он схватив ее поперек живота, тянет в противоположную от выхода комнату, - дверь с другой стороны, - добавляет Аси когда оказывается прижата его телом к ее - почти их постеле. - На этот раз я тебя прощаю, но тебе стоит переосмыслить свои поступки, - он стягивает с себя футболку, швыряет куда-то в сторону, и сразу за ней летят джинсы и носки. - Я обещаю подумать над своим поведением, - ее едва ли хватает на последнее слово, потому что пока она болтает Алаз делает то, о чем мечтал весь вечер - сдирает с нее косынку, и влажно целует ее грудь, забирая инициативу в свои руки, он облизывать соски, пока она нетерпеливо хнычет под его животным, голодным взглядом. У него мутные, темные глаза, сейчас в них ни намека на зеленый, только хищная затягивающая смоль, которой она не может противостоять. Аси кусает его подбородок, чтобы выбраться из под него и снять джинсы с бельем, от которых он намеренно не торопился избавляться. - Что ты… - Аси пугается, когда в комнате загорается свет ее прикроватной лампы, освящая их наготу и пороки. Ее взгляд завороженно следит за каждым его неторопливым движением, когда он встает с постели и двумя широкими шагами оказывается прижатым к ней. Ладонь на тыльной стороне ее шее сжимается крепче и приподнимает ее для грубого, глубоко поцелуя, которому она беспрекословно подчиняется. Опустив ее, он проводит костяшками по ее скуле, цепляет большим пальцем ее пухлую, нижнюю губу, прислоняется лбом к ее и не может даже моргнуть, потому что не верит, что она настолько красивая и чувственная может быть его. - Хочу кое-что уточнить? - хрипит, Алаз, Сегодня он не намерен проиграть ей в провокациях и вспоминает давно забытую шпильку в свою сторону: - У меня некрасивый цвет глаз, да, так ты говорила? - Эти самые глаза смотрят прямо в нее. - Хочешь моего раскаяния? - она подается обнаженными бедрами вперед, задевает его стоящий член, срывая рычание с его губ. - Я жажду его, и тебя, так что не затягивай, - одним рывком он поворачивает не спиной к себе и лицом к зеркалу, в котором теперь она может увидеть их в полный рост обнаженных и возбужденный, в тени мягкого света. - Ты придурок, Ала… - его имя теряется в ее отчаянном всхлипе, когда он прижимает ее задницу к своему стояку. - А что насчет глаз? - он едва ли входит в нее, но удерживает бедра таким образом, что самостоятельно двинуться навстречу она не может. - Они бессовестные, - она смотрит в эти самые глаза через отражение зеркала живые, блестящие от голода и похоти и видит его таким настоящим, обнаженным, и дело вовсе не в отсутствии одежды а в том, что не держит себя в руках. Она не уверена, что существуют мужчины искреннее и привлекательнее и все еще не верит что он может быть ее. И ей так хочется его впитать, поглотить, обнести их отношения высоким забором, спрятать внутри себя. И как бы сильно ей не хотелось описать все то, что она испытывает к нему и с ним, весь ее словарный запас из восьмидесяти тысячи слов исчезает, и единственное признание, на которое она способна это поднести его ладонь к губам и также не отрывая глаз бережно и мягко поцеловать. Алаз теряется, потому что жест откликается где-то глубоко внутри громким эхом, он в знак благодарности сжимает ее пальцы крепче и целует в сгиб шее. Нежность и признание к ней растет с каждым днем с геометрической прогрессией, никто никогда не был с ним настолько честен, никто не доверял так много и так открыто, и он готов исполнить любое ее желание, чтобы каждый день просыпаться и видеть ее, чтобы она хотя бы еще один раз в жизни так тихо и красноречиво одновременно признаться ему в его ценности и важности. Она не говорит ни слова о любви или чувствах, но так искренне и тепло прислоняет губы к его рукам, что большего он и не просит. Их близость обретает совершенно другой градус, становится еще глубже и откровеннее, и несмотря на то, что они не спят существенную часть ночи, Алаз по привычке просыпается в пять. В комнате Аси уже появилась полка с его домашней и спортивной одеждой, потому что дома он появляется неприлично редко, оттуда он достает свои шорты и лонгслив, и выходит на пробежку. Обычно его день начинается с тревожной аналитики прошедшего дня, с планирования будущего дня и моделирования новых опасений, но сейчас он ни о чем думать не может кроме того, что произошло между ними ночью, как она одним легким жестом сделала их еще ближе и темнее, и как бы отчаянно он не пытался доминировать для себя он давно принял факт того, что в их отношениях направление и градус задает именно Аси, и, если не думать об этом в разрезе патриархата его все более чем устраивает. Когда он возвращается, Аси все также крепко спит на боку, а одеяло закрывает ее только спереди, в чем его вина, потому что он уходя, небрежно сбросил его с себя спросонья не заметив, что оставил ее раскрытой. Нависает над ней прежде, чем занять свое место, чтобы поцеловать ее обнаженное плечо и щеку, она в ответ что-то неразборчиво шепчет, и тянет его ладонь на живот, прижавшись холодной спиной к его горячей после душа груди и снова заснуть. И только через несколько часов Аси просыпается окончательно, растягиваясь на кровати. - Привет, - она щурится от луча солнца, пробивающегося сквозь штору, лениво улыбается и тянется к нему довольная, как кошка, обвивая руки вокруг его шеи. - Сходим позавтракать? - он несколько раз целует ее лицо и прижимает крепче. У них не так много времени, которое они могут посвятить свидания, потому что у Алаза выпускной год и большую часть времени он проводит в библиотеке или на учебной практике, а Аси готовится к очередному языковому тесту, чтобы подтвердить обучение для двойного диплома, так что в будни их хватает на совместную учебу, секс и сон, и лишь в выходные они могут позволить себе немного романтики за пределами квартиры. - Давай, дай мне двадцать минут, - и моментально выскальзывает из комнаты. С трудом выпустив ее из объятий в душ, Алаз лежит пока не слышит осторожный звонок в дверь, что совсем непохоже на Асуде, которая вечно где-то забывает свои ключи и черт знает, где ночует. Без задней мысли он идет в прихожую, чтобы открыть дверь и увидеть на пороге незнакомого мужчину, удивленно смотрящего на его голый торс. - Здравствуйте, - мужчина что-то проверяет в телефоне и вновь возвращает свое внимание на Алаза, - Аси Айдын здесь проживает? - Здравствуйте, а… - Алаз растерянно приветствует гостя и не успев задать вопрос о цели визита, получает ответ. - Я ее отец, - все также спокойно отвечает ему мужчина. - Алаз, кто там? Асуде вернулась? Куда-то пропал мой бальзам и я не могу… - ее словно прибивает к полу, - папа? - Здравствуй, - папа осматривает ее в пушистом, теплом халате и с мокрой головой, парня в одних шортах и явно понимает, в чем тут дело. - А ты почему, - у нее пересыхает в горле от ужаса осознания. - Мы же договаривались, когда я приеду на конференцию, мы сходим на завтрак, - говорит с ней, но глаз не отводит с Алаза. - Пап, это не, - она хочет сказать, что это совсем не то, о чем подумал он, но это именно та ситуация из ситкома, где отец застает парня в комнате дочери, только ей почему-то совсем не смешно. И папе, судя по его лицу тоже. Коридор, наполняется свинцовым, тяжелым молчанием, отец молча стоит в дверях, словно не понимает, как реагировать, Аси судорожно придумывает план по спасению себя от серьезного разговора с отцом или конфликта, но Алаз то ли от волнения, то ли наоборот, полный решимости, разрушает тишину первым: - Мы, как раз, с Аси еще не завтракали, можем позавтракать вместе, - он трет лоб, смотрит по очереди сначала на потенциального тестя потом на Аси, которая буквально сжигает его взглядом. Отец чуть прищуривается, словно оценивая предложение и кивнув, соглашается: - Я подожду вас на улице, - кивает в свой манере Гювен и аккуратно прикрыв дверь, уходит. Это катастрофа. Внутри Аси рушатся последние надежды об их только начавших налаживаться отношений с папой, и теперь по ее глупости все вновь может вернуться к тому, отчего они с трудом ушли. У нее вообще вылетело из головы, что папа должен был приехать на конференцию, о которой сказал ей примерно десяток раз и, что это должны быть первые выходные октября в том числе, гормоны буквально разжижают ее мозг, превращая его в бесполезное желе, и с этим нужно что-то делать. - Все в порядке? - Алаз заходит за Аси в комнату, где она суетливо пытается собраться, словно совсем не ориентируясь в пространстве. - Слушай, - нервно облизывать губы и ищет глазами свою толстовку, - я забыла об этом, извини, я позвоню вечером. - Она не придает знания его предложению о совместном завтраке и намекает на то, что ему пора бы уходить. - Не выглядело словно он зол, - он буквально может почувствовать ее нервозность, и очень хочет успокоить, но Аси буквально посылает наэлектризованные лучи угрожая спалить все вокруг и в первую очередь его самого. Но он не намерен уходить, как случайный парень, и в отличие от нее прекрасно знает, где его одежда, так что пока она продолжает копошится, он быстро одевается. - Не всегда все эмоции очевидны, - нервно отвечает Аси и только сейчас замечает, что он уже собран. - Я поговорю с ним, - и после этих слов он выходит из комнаты, оставив растерянную Аси за своей спиной. - Нет, Алаз, стой, черт, - когда до нее доходит, что он задумал, она все еще стоит в одних трусах и футболке, поэтому на бегу натянув на себя первые попавшиеся джинсы, бежит за ним, но выйдя на улицу, слышит уже обрывок его фразы и замирает, смотря на них на расстоянии нескольких метров. - Я Алаз, молодой человек Аси, - он тянет руку, его взгляд на удивление уверенный, спина ровная - Аси такому состоянию может только позавидовать. Отец оценивающим взглядом проводит по уверенному на первый взгляд Алазу и отвечает рукопожатием. И только спустя минуту он замечает в стороне Аси и слишком спокойно по ее мнению обращается к ней. - Аси, иди оденься, мы пока пообщаемся с парнем и потом позавтракаем все вместе. Аси смеряет их обоих недоверчивым взглядом, но все-таки уходит, думая, что хуже уже точно не будет. Когда она спускается они оба сидят на скамейке, и к счастью молчат. Алаз приглашает их сесть в машину и Аси садится сзади, чтобы спрятаться от них обоих и хотя бы на время дороги абстрагироваться от волнения. Едут они молча, Алаз догадывается включить музыку, а отец не задавать вопросов, поэтому у нее есть минут десять, чтобы подавить панику. Ее хрупкие надежды спокойно позавтракать рушатся, стоит им сделать заказ, потому что отец начинает осыпать Алаза неудобными вопросами, - на самом деле, любые вопросы сейчас кажутся ей неудобными. - Значит вы встречаетесь? - поднимает брови Гювен. - Да, - за обоих отвечает Алаз. - Давно? - он смотрит в упор. - С первого курса Аси, так что почти год, - он упускает момент их расставания, что в целом не имеет особого значения, потому что, если копнуть глубже их расставание было больше похоже на паузу с пассивным течением. - Ты из университета? - он продолжает свой допрос, внимательно изучая Алаза, словно он не на завтраке с дочерью и ее парнем, а на осмотре, где пытается установить диагноз. - Да, учусь на четвертом курсе, - ровным тоном отвечает Алаз. - И какая у тебя специальность? - Управление бизнесом, - выглядит так, словно он всю свою жизнь готовился к этому разговору. - Бизнесмен, значит, - отец задумчиво крутит чайную ложку, - то есть направления у вас разные. - А интересы? - Алаз тоже любит книги, - встревает в разговор Аси, раздраженная тем, что они игнорируют ее присутствие. - Вы, значит, читали ночью, - с упреком смотрит на нее, потом на Алаза. - Пап, пожалуйста, - она нервно выдыхает, прикрывая глаза, - не надо, мне девятнадцать. - Она понимает, что он ее отец, но она взрослая и доказала ему, что несет ответственность за свою жизнь, поэтому он может не акцентировать внимание на ее возможной половой жизни, тем более, что с разговорами о контрацепции он сильно опоздал. - А мне сорок восемь, и я не готов быть дедушкой в ближайшие пару лет, - он переводит хмурый взгляд на Алаза, - так что имейте в виду молодой человек. Если бы ее спросили, чего она хочет больше всего на данный момент времени, она ответила бы, что провалиться сквозь землю от стыда и неловкости, но эти двое за столом словно совсем не разделяют ее настроение, общаясь слишком обыденно для только что познакомившихся людей. Отец спрашивает у Алаза о семье, о братьях и сестрах, это совсем немного похоже на допрос но Алаз держится достойно, отвечает на все: на что-то более развернуто, на что-то скомкано и расплывчато и ей кажется, что это тянется вечность, пока Алаз не догадывается сбежать. - Я должен отвезти свою сестру в больницу загород, если вы позволите, - Аси не уверена, что это правда, потому что она видела Чаглу в первый и последний раз на «трезвой» вечеринке и больше он даже не упоминал ее, тем не менее она отчасти благодарна, что может остаться с отцом наедине, и понять его отношение к произошедшему. - Конечно, парень, - они жмут друг другу руки и отец выглядит довольно спокойным. - Я напишу вечером, - Алаз коротко обращается к ней и, к ее счастью, удерживается от поцелуев и объятий, оставляет их наедине. Самое сложное в детстве для нее было понять, в каком папа настроении, потому что всегда был эмоционально отстраненным и далеким. - Ты не злишься? - тихо начинает Аси. - Мне есть за что? Ты сделала что-то плохое? - спокойно спрашивает он. - Да нет, - осознание бьет в голову мыслью о том, что как будто и стыдится ей нечего: она не спит, с кем попало, не обманывает никого и не ведет разгульный образ жизни, она просто влюбилась в парня, что переживают миллионы людей в ее возрасте. - Он тебе нравится? - также спокойно спрашивает Гювен и в голосе не ощущается ни единого подвоха. - Ага, нравится, - она теребит край толстовки в руках, все еще не осмеливаясь посмотреть в него. - Вроде неплохой парень. - Правда? - Аси с надеждой смотрит на него и ей бы хотелось не так сильно нуждаться в отцовском одобрении и не знает, что испытала бы ответь он иначе. - Я бы хотел, чтобы все эти истории с парнями случились позже, но такие вещи сложно контролировать, так что у меня нет причин не доверять тебе. - Я думаю, у нас серьезно, - на самом деле она скорее надеется и не хочет казаться отцу легкомысленной. - Аси, только пообещай мне не торопиться, - проникновенно говорит он и теперь она видит, что он волнуется, что определенно приятно, потому что говорит о том, что он не зол, не разочарован. - Я обещаю, - кивает в ответ Аси. - Мне понравился его настрой, не сбежал, не испугался знакомства, - Гювен расслабленно садится на стуле, будто его все это беспокоило так же, как и молодых людей в его присутствии. Тем не менее в ней зреет странное раздражение к Алазу, граничащее с обидой и она не понимает корень этого чувства, потому что оно настолько едкое, что даже увидев вечером от Алаза сообщение в духе их обыденного флирта она оставляет его без ответа.