Jigsaw puzzle

Вопреки тому, что он всегда находился в окружении людей - семьи, брата и сестер, друзей, одногруппников, и часто становился объектом внимания сверстников и девушек, он чувствовал себя фундаментально одиноким и неправильным. Между ним и миром словно был возведена эмоциональный «языковой барьер», который мешал доступной и простой коммуникации с окружающими. Он часто оставался непонятым друзьями и он выбрал стратегию адаптации - молчание и немое согласие. Многие вещи, происходящие в его ближайшем окружении вызывали в нем внутренний, немой протест - он был несогласен внутри, но снаружи, либо не транслировал свое отношение к происходящему, либо выбирал путь «мягкого порицания», переводя осуждение в шутку или возмущение, потому что не готов был принять на себя клеймо «выделяющегося». Его непохожесть проявлялась и в отношении женщин, когда будучи окруженным самыми привлекательными и популярными девушками в университете он не мог ответить им взаимным интересом, но зато весь первый месяц нового учебного года на третьем курсе залипает на незаметную первокурсницу. Ее кудрявая прядь непослушно выбившись из пучка так и дразнит его, он не может думать ни о чем, кроме навязчивого желания заправить этот пресловутый локон или распустить ее волосы и наконец увидеть их в полную длину, потому что он только может представить: покрывают они плечи или едва касаются их, ровный у них срез или они подстрижены каскадом - он не знает. Все что он знает о ней - она учится на журналистике, на первом курсе, не видит ничего дальше страниц книг в руках и даже не смотрит на него. Он почти уверен в этом. Изредка они пересекаются в коридоре учебного корпуса, столовой или библиотеки, и, если бы он просто видел ее, она бы вряд ли завладела его вниманием, потому что да, она конвенциально красивая, но слишком старается слиться с толпой в своих бесформенных свитерах и джинсах. Алаза зацепило не ее тело, которое он даже не видел, и не проницательный взгляд, и даже не идеально прорисованные губы, а речь, что она толкнула она дебатах, случайным свидетелем которых он стал: - А что, если я не знаю, что чувствую прямо сейчас? - ее речь четко выделяется среди потока прочих слов , что фоном сопровождали его последний час, который он провел в библиотеке. Он едва ли уловил нить предшествующего разговора, но слова странным образом находят в нем отклик - у ее группы вроде как семинар по зарубежной литературе и они обсуждают очередного гротескного персонажа Английской классики. - Но так не бывает, люди всегда могут идентифицировать свои чувства, если у них это не выходит тут два варианта - низкий эмоциональный интеллект или избегание собственных переживаний. - Парирует ей в ответ мужской голос. - Не бывает у кого? У тебя? Ты допускаешь то, что твое мировоззрение заканчивается на тебе, Кемаль? - После нервного вздоха и попытки ее прервать Аси продолжает, - Это абсолютно нормально не понимать своих чувств в моменте, когда их проживаешь, а осознавать только в ретроспективе - Ты нормализуешь алексетимию, Аси. - Отвечает он немного высокомерно. - А ты стигматизацию и узкий кругозор, не допуская отличную от своей систему восприятия мира. Стандартов чувств и эмоций не существует. - Алаза приятно поражает то, как уверенно и четко она доносит свои мысли, не размазывая их и не стараясь смягчить, это смело и заманчиво, как минимум потому, что он так совсем не умеет. Дальше в их дебаты вмешивается преподаватель, уловив агрессивные тона обоих оппонентов, и Алаз больше не слушает, в его голове эхом звучат самые честные и правильные слова за двадцать лет его жизни: « …Это абсолютно нормально не понимать своих чувств в моменте, когда их проживаешь, а осознавать их только в ретроспективе … …Стандартов чувств и эмоций не существует.» Неужели то, что он считал отклонением просто более редкая норма, как те же самые зеленые глаза - его глаза, и леворукие люди, веснушки и витилиго - редкие явления, но не признаки «производственного брака». Алаз думает об этом долго, еще пару месяцев точно, думает, на традиционном семейном ужине в субботу, на парах по экономике, на тусовке в баре с друзьями, он думает о словах и о том, что давно не видел автора этой речи, пока не натыкается на нее, спящую в библиотеке в один из ноябрьских четвергов - до закрытия примерно двадцать минут, а она сопит сложив руки под голову. - Привет, - его пальцы осторожно касаются ее щеки, но несмотря на мягкость касания, она вскакивает, глядя на него безумными и сонными глазами, на что Алаз торопится объяснить: - ты заснула, а библиотека скоро закрывается. - Черт, - она бурчит под нос что-то еще, чего он не слышит, но, увы, даже не удостаивает его взглядом, сбегая настолько быстро, что Алаз начинает думать, что она ему привиделась. - И тебе пока, - прежде чем уйти, Алаз поджав губы кивает сам себе, и заметив оранжевые блокнот, что выпал из ее сумки, подбирает его без задней мысли - наивно было думать, что ее можно заинтересовать подобным великодушным жестом. И зачем вообще ее интересовать. Он крутит блокнот в руках до их следующей встречи, но так и не отдает, он не знает, что останавливает его от прочтения - там может быть что угодно - от заметок по учебе до списка покупок, но ему страшно прочесть там что-то такое же честное и интересное, как услышанное им и еще больше провалиться в это влечение. Алаза и без того тянет к ней сильно и противоестественно, несмотря на то, что Зейнеп - девушка из группы социологии буквально не дает ему прохода, а еще Лейла с права, с которой они провели ночь пару месяцев назад регулярно поддерживает с ним беседы на грани флирта, но ему почему-то хочется, чтобы внимание к нему проявила асоциальная первокурсница с подвешенным языком и убийственным взглядом. И даже, когда он прямо в этот момент в библиотеке дает себе обещание больше не рассматривать ее при встрече, а тем более не идти на контакт, он сдается меньше чем через сутки, когда все-таки решается отдать раздражающий оранжевый ежедневник, который искушал его к прочтению - Ты забыла тогда в библиотеке. - Он уже собирается спросить, на каком направлении она учится, что читает и почему так много проводит времени в учебном корпусе, но Аси не оставляет ему шанса. - Спасибо, - едва различимо слетает с ее губ - настолько тихо, что Алаз на секунду думает что это слуховая галлюцинация. Опять. Эта девушка - сплошной газлайтинг. А через неделю, когда видит ее на одной из студенческих вечеринок, куда его позвал парень с факультета иностранной филологии, думает, что на этот раз галлюцинация визуальная, но и тут он ошибается, потому что мало того, что она настоящая, так еще и болтает с компанией местной творческой интеллигенции и уже не кажется нелюдимой и колючей. Несмотря на то, что ее социализация выглядит естественно, спустя пару часов он находит ее на балконе в одиночестве, и выглядит она более свободно и раскрепощенно, чем в окружении людей - Алазу это до боли знакомо. И будь он в своем естественном состоянии он бы так и наблюдал за ней со стороны, но несколько стаканов джина делают свое дело и он чуть откашлявшись нарушает ее уединение. Вечеринка проходит недалеко от университета, в районе, где в каждом подъезде квартиры и комнаты снимают студенты, и Алазу нравится атмосфера, что здесь царит, хоть он и живет в отдельной квартире купленной отцом, в куда более благополучном районе Стамбуле, но он рад проводить здесь свободное время, потому что здесь весело, свежо, достаточно безопасно, и можно найти на балконе сокровище в лице таинственной студентки. - Не любишь вечеринки? - расслабленно кидает ей в спину Алаз. - Ты сексуальный маньяк что ли? - Аси вздрагивает и устало прикрывает глаза, этот парень он повсюду, он даже снится ей несколько ночей подряд, и чем больше она старается не думать о нем, тем больше его становится в ее жизни. - Сексуальный, да, но не маньяк. - Будь он трезвым, он бы в жизни этого не произнес но она почему то пробуждает в нем какой-то приятный азарт и легкое волнение. - Все субъективно. - Хмыкает Аси, словно он не видит, что она взволнована не меньше его. - Ты слишком часто бываешь здесь для парня, который ездит на тачке стоимостью студенческого городка, - Алазу льстит, что она знает на чем он ездит - значит не только он грешит сталкерством. - Может, я угнал ее. - После короткой паузы он продолжает, - Тебе, например, нравятся опасные парни? - Нет, - Аси смущенно смеется, опуская глаза к своим ногам. - Тогда забудь об угоне. - К счастью Алаза сейчас ночь и она не видит его красных щек. - Хочешь мне понравится? - Она спрашивает ради шутки, совсем не рассчитывая на честный ответ, но удивляет в первый и не последний раз: - Ну, я бы хотел, - через секунду он уже пожелает своему языку отсохнуть. - Зачем же? - Аси притворяется, когда делает вид, что не знает кто он, потому что она знает, не меньше чем он смотрит и изучает его, прислушивается к голосу когда проходит мимо, засматривается на широкие плечи и большие ладони, и даже не рассчитывает на то, что он произносит ей следующим: - Ты интересная. - Ему не представляется возможности врать девушке, которая с недавних пор олицетворяет в его глазах честность и прямолинейность - вряд ли она сочтет это за грубость и точно не оценит его двуличных заискиваний, которые часто привлекают других девушек и явно оттолкнут ее. - Как «Замок» Кафки? - Аси не удерживается от возможности подколоть его и сдать себя с потрохами в том, что не один он имеет наклонности сталкера, ведь и она часто наблюдала за ним при встречах в учебном корпусе. Алаз смотрит на нее с прищуром, приятно удивленный тем, что она знает название книги, что он прочел не так давно, ведь он читал ее в столовой и в перерывах между парами - вот она и поймана с поличным. - Тебе подходит. - Он мягко ухмыляется ей, забавляясь ее маленькому проигрышу. - Значит я депрессивная, интригующая и нудная? - Я бы оставил только второе. - И он добавил бы «привлекательная, интересная, волнующая». - Ты видимо сильно хочешь меня уложить. - Закатывает глаза Аси. Алаз заливается смехом, собирая морщинки вокруг глаз, и ему чертовски странно смущаться от какой-то девчонки, странно и возбуждающе, потому что она явно ведет в этом танце. Пока он думает над тем, что она поразительно смелая и невозмутимая, Аси уже стоит опасно близко, смотрит на него выжидающе, с чуть приоткрытыми губами и бездонными, темными глазами, и на ее лице ни намека на улыбку. Алаза охватывает растерянность потому что при ее небольших размерах она заставляет его чувствовать легкую панику и страх. Аси судорожно выдыхает, опуская взгляд на свои ноги, а когда поднимает их вновь, смотрит так, что у него нет сил противостоять и он сдается, когда холодные чуть потрескавшийся губы сталкиваются с его. Это дерзко, отчаянно и крайне приятно - у Алаза буквально кружится голова. Когда его пальцы касаются ее шеи, Аси ощутимо вздрагивает, потому что, сколько бы она не представляла касание мужских рук к своему телу, все ожидания осыпаются песком в сравнении с тем, что происходит с ней и ее сознанием от контакта его шершавых пальцев с тонкой кожей. Воздух предательски не попадает в легкие и она близка к тому, чтобы рухнуть в обморок, но она держится из последних сил, чтобы так глупо не упустить возможность чувствовать его так близко, ведь вряд ли в других условиях - будучи трезвым, он бы вот так невозмутимо перебирал ее губы своими. Его губы напористые, уверенные, теплые, ее - холодные, дрожащие и жадные, и казалось бы слишком разные темпераменты, чтобы попасть друг с другом в ноты, но она так правильно подталкивает его к действиям, а он так необходимо отогревает, что поцелуй кажется самым правильным, что они делали за свои восемнадцать и двадцать. Когда они отрываются друг от друга, под его пальцами рой мурашек на нежной коже ее спины, куда незаметно проникла рука. - Холодно? - Спрашивает Алаз, прикасаясь своим лбом к ее. Вообще, ей очень горячо, внутри кажется все органы расплавлены до тягучей магмы, а причина мурашек не температура ее тела, а его присутствие, но если она и это ему позволит узнать, то будет выглядеть глупо и унизительно. - Приятно. - Можем как-нибудь повторить. - И Алаз с удовольствием осознает, что вероятно, это ее первый опыт, но не планирует смущать ее еще больше, она и так, как всегда может раствориться в воздухе в любую секунду. И пусть это звучит, как ничего не значащая фраза, которая обяжет Аси думать о нем ночи напролет, она в очередной раз стремительно исчезает оставляя после себя только призрачное касание на губах. После того вечера снаружи ничего не меняется: они все еще бросают друг на друга короткие взгляды, но теперь от этих взглядов проходит ток и, если Алаза это пугает, то Аси наоборот за неимением опыта притягивает, поэтому в одно из таких пассивных свиданий Аси встает со своего привычного места, оставляя вещи, и стреляет в него глазами прежде, чем последовать в глубь зала. Конечно, вероятность что он последует за ней не так уж высока, но Алаз следует, и Аси решает подразнить еще немного, войдя в азарт - она петляет между стеллажами книг, наворачивает круги и откровенно провоцирует его, и, когда он, наконец, застает ее врасплох между стеллажами, где нет сквозного прохода, Аси кокетливо имитирует заинтересованность в книгах табличка над которыми гласит «Теория биохимии». - Значит, ты еще и биохимией интересуешься, - против воли, его глаза темнеют от затеянной ими игры, а дышать и соображать становится тяжелее. Аси невозмутимо поднимает на него свои бездонные, словно совсем забыла о его присутствии. - Меня больше интересует биология, на самом деле, - она крутит в руках книгу прежде, чем вернуть ее на место и обратить внимание на Алаза вновь - Надо же, и какой-то конкретный раздел? - Он сокращает между ними расстояние так, что Аси вынуждена прижаться спиной к стеллажу, чтобы из разделяло хотя бы несколько несчастных сантиметров, и располагает ладони прямо над ее плечами на уровне головы. - Да, - выдыхает она, пытаясь собраться с мыслями, - про инстинкты и рефлексы. Ты, например знал, что если хищник загонит свою добычу в угол добыча может атаковать первой. Они еще некоторое время смотрят друг другу в глаза перед тем, как Аси, встав на мысочки прижимается губами к его. Алаз реагирует сначала растерянно, как будто последний час не представлял как прижмет ее к какой нибудь поверхности и сделает все, что будет дозволено. Алаз остатком разума опасается, что не держи он ее так крепко, то она выскользнет прямо из рук, поэтому сжимает сначала спину, а потом перемещает руки на шею и скулы. Аси не то, что сбегать не планирует, она мечтает о том, чтобы стать его частью и никогда не лишаться тепла, которое исходит от него. Ей категорически мало, ей нужно больше, ярче сильнее, поэтому она вжимается в него сильнее и проводит бедром по его уже болезненной эрекции, на что Алаз, как ошпаренный отскакивает от нее настолько, насколько позволяет узкий проход. - Нет, не здесь, - хотя он с большим удовольствием бы ее и здесь, но сейчас достаточно людно и так себе место для секса, когда вы едва ли знакомы. - Я сделала не так что-то? - Глаза растерянно забегали по его лицу. - Нет, - Алаз качает головой и кивает на свои брюки, - просто мне уже больно. Какое-то время они стоят на безопасном расстоянии друг от друга едва улыбаясь от неловкости ситуации, пока Аси не осмеливается уйти первой: - Ладно, - она поднимает на него глаза и указывает головой в сторону выхода, сжимая до белых костяшек край свой кофты, чтобы хоть немного усмирить разбушевавшиеся гормоны, - я пойду, увидимся. Они, как и обещает Аси, видятся, но не имеют никакой проклятой возможности отстаться наедине или просто элементарно поговорить, поэтому через несколько дней Аси решается на важный для обоих шаг. Как обычно, сидя в библиотеке в доступной видимости друг от друга, и Аси наверняка знает - он смотрит на нее, поэтому намеренно забывает одну из своих книг на столе. Предсказуемо, Алаз замечает оставленный предмет и даже окликает Аси, но та его игнорирует, потому что по плану книга должна оказаться у него. Алаз, как и должен берет ее в руки, вертит и замечает торчащий из нее зеленый стикер со стрелочкой, направленной вниз, он с минуту думает и все-таки открывает на указанной странице, где еще один стикер, на котором написано время и место - видимо квартира, где она живет, и номер телефона. Алаз улыбается - это смешно и очень интригующе: она приглашает его к себе? Этот стикер лишает Алаза остатков покоя, и он думает, может ли он прийти сегодня, даже если она указала только субботу, а сегодня четверг, и приходит к тому, что это будет чересчур, поэтому решает компромиссом написать ей на указанный номер, но прежде, чем сделать это он еще час мучает себя сомнениями и изучением трех ее фотографий, и уже в первом часу ночи решается, надеясь, что она спит и у него будет время удалить сообщение. «Здравствуйте, сегодня мной была обнаружена пропажа, я с трудом нашел Ваш номер» К его ужасу: Аси читает сообщение в ту же секунду и резво печатает ответ, решая подыграть:

«Вы спаситель, эта книга очень ценна для меня, я не могла сомкнуть глаз, когда поняла, что потеряла ее»

Алаза всегда утомлял флирт, чаще всего он чувствам себя глупо и неловко, но с ней все идет подозрительно естественно. «Если эта книга дорога вам, будет справедливо попросить вознаграждение. Что Вы можете мне предложить?» Аси допускает бесстыдную мысль о том, чтобы отправить ему свое фото, прямо в пижаме, но это было бы слишком глупо словно она бестолковая, влюбленная малолетка, так что она фотографирует стеллаж с книгами и отправляет ему с подписью:

«Вы можете выбрать любую»

«Мне нужна конкретная»

«Поделитесь?»

«Да, но для начала я предложу перейти на ты, раз мы уже дважды облизали рты друг друга» Аси смеется и краснеет.

«Ты прав, так что за книга?»

«Я слышал у тебя есть одно редкое издание: оранжевая книга в силиконовом переплете, говорят ее тираж ограничен.»

«Ты хочешь мой ежедневник?»

«Я хочу твои мемуары» Он бы хотел ее мысли, ее слова, ее мировоззрение, но пока только ежедневник. Аси решает подколоть его относительно вкуса в литературе, и все также лежа на кровати, фотографирует переплет «Процесса» Кафки, с которым она видела его ни раз в руках и пишет:

«Мемуары еще не завершены, но я могу предложить тебе ее.»

«Ты издеваешься надо мной, да? И какие у тебя проблемы со мной и Францем?»

«Никаких, кроме тех, что вы оба явно питаете слабость к перепискам»

«После такой грубости с твоей стороны я соглашусь на подобное вознаграждение только при одном условии»

«Оххх, ты такой нудный, прямо реинкарнация Ф. К. И чего же ты хочешь?»

«Прочитай меня прямо сейчас рандомный отрывок» Аси счастливо пялится в экран телефона, потому что просьба странная, глупая и интимная, поэтому соглашается. Пока она встает за книгой и включает свет, Алаз по ту сторону экрана сходит с ума от волнения: не переборщил ли он, но как только он замечает, как наверху диалога загорается уведомлением о том, что пользователь записывает аудио сообщение, Алаз чувствует себя так, словно ему семь и прямо сейчас он разворачивает своего огромного робота-динозавра. Алаз так и пялится в экран все девять минут и сорок пять секунду, пока не получает свои аудиокнигу, записанную теплым, глубоким голосом»: «К. медленно поднял глаза. В дверях зала заседания стоял молодой человек; он был невысок, с кривоватыми ногами и, очевидно для пущей важности, отпустил короткую жиденькую рыжую бородку, которую он непрестанно теребил пальцами. К. посмотрел на него с любопытством - это был первый студент неизвестных ему юридических наук, которого он встречал, так сказать, в частной жизни и который, вероятно, впоследствии достигнет высоких постов. Студент же, напротив, никакого внимания на К. не обратил, он только на минуту вытащил палец из бороды, поманил к себе женщину и отошел к окошку, а женщина наклонилась к К. и шепнула: - Не сердитесь на меня, умоляю, и не думайте обо мне плохо, но сейчас я должна идти к нему, к этому отвратительному типу, вы только взгляните на его кривые ноги. Я сейчас вернусь и уж тогда пойду с вами, если вы меня возьмете с собой, пойду куда хотите, делайте со мной что хотите, я буду счастлива - лишь бы уйти отсюда надолго, а еще лучше навсегда. Она погладила К. по руке, вскочила и побежала к окошку. К. машинально хотел схватить ее за руку, но схватил пустоту. В этой женщине для него было что-то по-настоящему соблазнительное, и он не находил никаких оснований противиться этому соблазну. Мелькнула мысль, что она подослана судом, чтобы подловить его, но он тут же отбросил это сомнение. Каким образом она могла его подловить? Ведь он пока что совсем свободен. Он мог изничтожить все их судопроизводство, по крайней мере в том, что касалось его дела. Неужели он даже в такой малости не верит в себя? Но ее голос звучал искренне, когда она предлагала ему помощь. Как знать, вдруг она окажется ему полезной? А быть может, лучше и нельзя отомстить следователю и всей его своре, чем отняв у них эту женщину и завоевав ее привязанность. Тогда, может статься, следователь после кропотливейшей работы над составлением ложных сведений про К. придет поздно ночью и увидит, что постель этой женщины пуста. И потому пуста, что женщина будет принадлежать К., что эта женщина у окна, это пышное, гибкое, теплое тело в темном платье из грубой ткани будет принадлежать ему одному….» Он крутит отрывок по кругу пока не засыпает и отправляет ей только короткое: «Ваше сокровище будет у Вас в субботу» Аси не спит до утра, возбужденная и счастливая, осознавая, что, то происходит между ними - категорически неправильно: они не ходят на свидания,( не переписываются по ночам), не знают друг о друге ничего больше своих собственных наблюдений, и несмотря на это их тянет друг к другу с невозможной силой, на каком-то интуитивном уровне. По ощущениям и чувствам, которые подсказывают, что именно здесь, рядом друг с другом они смогут найтись.