Jigsaw puzzle

“Какое платье ты бы хотел снять на нашем первом официальном свидании?” “Я не планирую ничего снимать до нашего третьего свидания” “Тогда я приду сразу на третье, справишься вечером без меня?” “О нет, негодяйка, вечером ты будешь под моим присмотром, чтобы не оказаться на благотворительном свидании” “Кто знает, может наше и есть благотворительное” “Если ты не остановишься, у нас будет самое вульгарное свидание, которое ты только можешь себе представить” “Отведешь меня в парк аттракционов?“ “Есть сладкую вату и заниматься сексом на колесе обозрения” «Я почти заблокировала тебя, остановись» Ее единственное свидание было до ужаса нелепым и странным, с парнем из их школы, до него они почти не общались, да и на нем самом тоже нет, только перекидывались неуместными фразами, пока Аси не нашла причину сбежать ссылаясь на завтрашнюю контрольную. Сегодня контрольной нет, желания сбегать тоже, но страшное волнение не дает покоя на протяжение всего дня, и совсем не исчезает, когда Алаз после второго символического стука, не дожидаясь ответа, заходит в ее комнату раньше положенного времени - Аси, к своему ужасу, встречает его в трусах и пижамной майке, но зато с макияжем и уложенными волосами. Вокруг них непривычный для нее хаос из лежащих на всех поверхностях платьях, топов и юбок, внутри обоих раскаленный комок возбуждения смешанного с волнением. - Я впечатлен, - выдыхает он, и только когда он тянет к ней руку, Аси замечает в ней один цветок альстромерии. Один цветочек, не огромный букет, который бы он точно мог позволить себе, а один цветок, первый цветок от мужчины, который она получает, - он символизирует преданность, чтобы ты знаешь, не сомневалась во мне. - Спасибо, - у нее краснеющие щеки и страшное желание прикрыться. (Прим. Автора мы еще вернемся к этим цветам) А Алаз упорно старается не смотреть на нее мельчишащую в одном белье, потому что страшно скучал и полугодовое воздержание далось ему тяжело, ведь они могли бы заняться сексом прямо сейчас, заказать еду и провести вечер так, как они делали это раньше, но теперь этого недостаточно, и он тратит последние силы, чтобы взять себя в руки. - Ты не сообщил никаких вводных, так что я не определилась, - растерянно говорит Аси. На нее вообще не похоже так заморачиватся с одеждой, что ему несомненно льстит. Чтобы отвлечься он ее обнаженного тела, Алаз сканирует разбросанную одежду и цепляется за черное платье с белой окантовкой на спинке стула, кажущиеся ему довольно милым и подходящими и под погоду, и под место, где для них забронирован столик. - Вот это милое, давай его, - небрежно указывает он на платье и спешит ускользнуть от нее на улицу, где явно будет чувствовать себя менее возбужденно, - я подожду на улице. - Не поможешь даже? - От нее не скрывается то, как стремительно он сбегает, поэтому она не удерживается от язвительного комментария. На самом деле, он взволнован сильнее, чем ожидал от себя, потому что Аси молчит, выглядит совсем немного отстраненной и он неуверен, что стоит дергать ее разговорами и расспросами, так что весь путь до ресторана от ее дома в машине не звучит ничего кроме музыки из его плей-листа. Ноги Аси плотно сведены и подвернуты к окну и он готов поспорить, что ей не очень-то комфортно в платье, а может и с ним. Тревожные мысли паутиной вьются в голове, мешая трезво мыслить. - Все в порядке? - Алаз отвлекает ее от раздумий, осторожно прикасаясь костяшками пальцев к ее щеке. - Ммм? - растерянно уточняет Аси. - Да, да все хорошо, - кивает она и обращает спустя время на него внимание. - Тебе все еще плохо? - ему стоило подумать о ее состоянии раньше, когда он позвал ее на свидание спустя сутки после отравления алкоголем. - Нет, - щеку все еще покалывать в месте его касания, а его заинтересованность распускает мурашки по телу, - я в порядке, - уверяет Аси. Когда они приезжают к живописному ресторану на набережной Сарыера, Алаз держится джентльменом, открывая ей двери, пропуская вперед, крепко сжимая ее пальцы своими, когда уточняет: - Хочешь сесть на улице или внутри? - Лучше на улице, - ей бы не помешало немного свежего воздуха, чтобы не рухнуть в обморок от глубокого волнения. - Ты решил пойти от клише и вместо итальянского ресторана выбрал азиатский? - Я просто помню, что ты любишь такое, - Аси любит, потому что ее всегда тянуло на что-то новое и незнакомое в противовес консервативным брату и отцу. - Хочешь вина или текилы? - не удерживается он от шутки. - Думаешь, ты смешной? - Аси щурит глаза. - Думаю, ты любишь мои шутки, - прежде, чем приступить к выбору еды, бросает Алаз. Они определяются достаточно быстро и на минуту между ними повисает пауза: Аси выводит узор пальцами на фактурной скатерти, Алаз глазами по ее лицу. И когда напряжение достигает высшей точки, Аси лопает этот пузырь напряженным голосом: - Я не могу выбрать тему для курсовой, - неловко поджимает губы, - год назад я была уверена, что возьму Палестино-израильский конфликт, даже литературу готовила, а теперь у половины моего потока косвенно затронута эта тема. - Она умалчивает, что ей это уже не кажется таким интересным и особенным - тривиальная война за земли и эго, ничего общего с ее ценностями и интересом в жизнях людей. - Почему вообще ты решила выбрать политическое направление? - Алаз осознает, что они настолько сильно не принимали эмоциональную близость, возникшую между ними, что буквально обсудили все существующие, абстрактные вещи и совсем не говорили о реальном - о том, что происходит в их жизни за пределами мыслей и желаний. - Это интересно, актуально и остро, - а еще это очень соответствовало ей в выпускном классе, когда протест был направлен на все окружающие ее события, и она не замечала, как за полтора года бунт внутри стих и она стала медленнее и вдумчивее, что интересно так же, как и то, что именно Алаз обратил на это внимание раньше, чем она сама. Протест в первую очередь был направлен на отца, на попытку привлечь внимание, сказать свое «нет», как можно громче, но их разговоры с отцом стали тише и по иронии гораздо ближе и плодотворнее: кричать больше не имеет смысла. - Да, но и очень ограничено, как будто этим могут заниматься более заземленные люди, - он чувствует в ней то, что годами душит его: неприятие к творческому порыву, обусловленное страхами, а в его случае ожиданиями, наложенными на него родителями, как на единственного сына, но он почему-то уверен, что она сможет то, чего не смог он, проиграв отцу в борьбе за дело, которое приносило ему удовольствие. - А я не заземленная? - в ее словах минимум иронии, ей действительно интересно, какая она, ведь сама себе на этот вопрос она ответить пока не может. - Ты творческая, - констанцирует Алаз, не сводя с нее глаз, - в политике много ограничений, по сути ты пересказываешь случившееся событие и не имеешь возможности отходить от канона, - он не хочет давить, но голос звучит убедительно, заставляя Аси всерьез задуматься. - Да, но ты также делишься своей точкой зрения, - аппелирует Аси. - Верно, - Алаз согласно кивает, опираясь на локти, - но и она имеет границы в виде терминов или политкорректности и всего остального, слишком много условностей. - И что ты думаешь у меня получилось бы? Колумнист женского журнала? - Аси старается не звучать ядовито, в ней срабатывают защитные реакции, потому что он интуитивно попадает в то самое деликатное место, которое она пока не готова ему раскрывать, да и самой себе тоже. Конечно же, ей бы очень хотелось говорить текстом о своем, но пока страх заслоняет желание. - Не впадай в крайности, ты могла бы делать что-то свое, - как и он, если бы не был так обременен фамилией и не меньшим, чем ее страхом. - Свое? - Аси отпивает глоток воды, переводя все внимание на Алаза, - В каком это смысле? - Ты никогда не думала создать свою историю? - Алаз искренне уверен, что у Аси бы прекрасно вышло писать свое, потому что у нее богатое воображение, обширный словарный запас и завидное упорство. - Быть писателем? - испуганно озвучивает Аси свою детскую мечту. - Или редактором, хотя бы, - предполагает он, - кем-то более свободным от чужих границ Аси молчит, задумчиво очерчивая узор на салфетке. - Я просто думаю, что политология это часть протеста, желания высказать свое мнение, которое скорее временное и страстное, чем искреннее, - он попадает прямо в цель, и Аси пытается понять: это она такая очевидная или он слишком проницателен, пока Аси просто не понимает, что он тревожен настолько, что ощущает чувства окружающих острее своих. - Ведение бизнеса не очень творческое направление не находишь? -Аси бросает в него саркастичным тоном, потому у нее складывается ощущение, что говоря о ней, они говорят и он одновременно. Им приносят заказ и Аси ощущает забытое за пару дней чувство голода, когда перед ней ставят горячий рис с курицей и овощами. - Переводишь стрелки? - Мы слишком много говорим обо мне, - Аси пытается осторожно перевести тему, пока он не добрался до чего-то еще что пока ему недоступно. - Мне нравится говорить о тебе, - ему не нравится говорить о себе, и он знает, что скоро они доберутся и до этой темы, но он будет изо всех сил оттянуть этот момент. Ее дезориентирует такая его внезапная откровенность, так что она не находит ничего лучше, как вспомнить о еде. Алаз понимает, что Аси избегает разговора по двум причинам: либо он попал в цель, либо она еще не осознает, что он попал, но явно смог зацепиться. Больше решая ее не смущать, Алаз обходит сложные темы стороной, и весь оставшийся ужин они говорят о вкусовых предпочтениях любой еде детства и своих нелюбимых блюдах, и синхронно осознают, что провели несколько месяцев совершенно не узнав друг о друге ничего «земного», говоря только об абстрактном и не конкретном. - Я организую нам второе свидание, - говорит Аси уверенно, отправляя в рот ложку с вишневым десертом. - Это против правил, - Алаз на самом деле заинтригован, потому что ему никогда не устраивали свиданий, да и он никогда особо не заморачивался, бронировал столик в итальянском заведении рядом с домом и назначал ближайшее время, но Аси ему хочется удивить. - Против правил токсичного патриархата? - саркастично хмурит брови Аси, ей никогда не была понятна система, где в отношениях женщина только принимающая сторона, это словно почти всегда лишало право выбора. В отношениях родителей она чаще наблюдала партнерства, мама часто придумывала сюрпризы для папы, к чему привлекла их с братом, и папа обязательно делал что-то для нее, и это казалось Аси нормой, пока она вырастет, не узнала, что отношениях родителей скорее исключение, чем правило. - Не имею ничего общего с токсичным патриархатом, - имеет гораздо больше, чем может себе представить. Когда они выходят из машины, приятно уставшие и согретые обществом друг друга, Аси предпринимает еще одну попытку разрушить его идеефикс: - Не хочешь зайти? - не сдается она. И, может, конвенциально девушкам совсем не положено так открыто демонстрировать свои сексуальные потребности - Аси по большому счету плевать, когда она видит, как в его глазах вспыхивает взаимное желание вперемешку с сомнениями. Он едва ли касался ее в течение вечера, а когда касался выглядел, как прокаженный. - Хочу, - Алаз тяжело вздыхает, осматривает ее снизу вверх и продолжает, - но не буду. - Самые вкусные конфеты в его жизни были те, что он оставлял напоследок. Аси точно окажется вкуснее предыдущих. Она нетерпеливо закатывает глаза и смотрит на него подняв бровь, когда его руки притягивают ее к себе одним резким движением. - Что за игры ты ведешь? - Аси проводит ладонью по его щеке, пробуя давно забытое ощущение, когда можно так легко прикасаться к кому-то и ее не бьет током, и кожа не выпускает шипы и она вдруг осознает, что в этом гораздо больше интимности, чем в их сексе, то ли от его откровенного внимательного взгляда, которого она в конце концов не выдерживает, то ли от ожидания. - Я пойду. - Давай, - едва ощутимо касается Алаз губами ее виска, опускается к губам, целует так, что она теряет ориентацию в пространстве и времени, цепляясь пальцами за его плечо. - Спокойной ночи, Алаз, - Аси отодвигает его за шею от себя без особого энтузиазма, но он сам инициатор этой пытки, так что гореть ни ей одной. - Еще один, - так и не открывая глаз, шепчет Алаз и возвращается свои губы на ее, облизывать, кусает, целует. Аси уступает ему буквально несколько секунд прежде, чем вновь остановить: - Пока, Алаз, - теперь она отодвигает его плечи, и смущенно кусает губы, стараясь скрыть улыбку всеми силами. - Ага, - в последний раз целует ее куда-то в область челюсти, обжигая кожу дыханием и наконец отступает, давая ей возможность уйти. Едва Аси заходит в комнату, телефон издает звук полученного сообщения, и ей не нужно гадать, кто может быть его отправителем, интуиция не подводит и волнующее «Алаз» светится на экране. «Когда наше второе свидание????» Аси падает на кровать спиной, довольно улыбаясь. «Может сразу третье????» «Не жульничай» «В четверг у меня две пары и потом я свободна, можешь забрать меня после?» «У нас будет дневное свидание?» «Ага, не наряжайся сильно» «Ты интригуешь» Она правда умеет его волновать, отчасти потому, что всегда для него немного непонятна, что полностью удовлетворяет его тревожность. Все еще немного отстраненная Аси вынуждает его цепляться в эту влюбленность еще преданнее и крепче, фокусируясь полностью на них и всем на них связанном, и пока на этапе флирта и притирки это кажется правильным, необходимым, еще не лишает ее воздуха и ощущения самой себя. Ее не смущают ни постоянные переписки, ни его более смелые взгляды ни в целом то, как много его становится, потому что наконец спустя столько времени, кто-то закрывает пустоту внутри нее. Все три дня от понедельника до вечера среды, свободное от учебы время Аси тратит на то, чтобы все максимально детально продумать: Скролит пинтерест и инстаграм в поисках вдохновения и идей для пикника, составляет меню, и даже выбирает точное место, где он припаркует машину, чтобы избежать возможных форс мажоров. Вечером среды Аси идет в мигрос и после часа нахождения в отделе сыра ловит на себе подозрительный взгляд охранника, все-таки, выбирает несколько видов, а потом не менее скрупулезно выбирает закуски. Аси одолевают страхи, что ему может не понравится ее задумка, после того навороченного ресторана, куда Алаз привел ее, но интуитивно ей кажется, что это то, что им нужно: минимум людей, максимум тишины и то самое уединение, которое не грозит им ни на учебе, ни в общей компании. Накануне свидания, она еще раз обговаривают встречу, пока Аси укладывает в красивые контейнеры ягоды, овощи, фрукты и еще черт знает какое количество еды, которого хватит, им на неделю. «Я буду у ворот в половину первого» «Не ешь с утра!!!!» «Если ты приготовила мне что-то, можем сразу перейти к третьему свиданию» С ее губ слетает смешок. А у Алаза под грудью приятно печет, потому что мама им не готовила и, когда Алев начала готовить отцу, Алаз увидел в этом гораздо больше, чем просто прием пищи, это казалось ему высшим проявлением чувств, та самая безопасная забота, которую он никогда не получал от окружающих, но в которой до жажды нуждался. - Привет, - Алаз опирается локтем на раму открытого окна, наблюдая, как Аси запрыгивает в машину. - Привет. - Отвечает Аси и ловит его за пристальным взглядом, - заедем ко мне? Стоит Аси пристегнуть ремень, Алаз тянется к ее затылку и снимает крабик, закидывая в бардачок, на что получает растерянный взгляд. Они еще не приучили себя к приветственным поцелуем, и Аси в целом не понимает как ей вести себя с ним, тем более при тактильном контакте, а он еще и делает такой непонятный жест. - Что ты … - недоумевает Аси, уже тянется за заколкой, думая, что он ее дразнит, но Алаз с абсолютно непроницаемым лицом останавливает ее мягким касанием к запястью. - Ты точно не готова смотреть видео, где такую заколку вытаскивают из головы девушки, - он ненавидит то, как его мозг воспроизводит разные, неприятные и болезненные и ходы разных ситуаций, но ничего не может поделать. Аси вспоминает, как краем уха слышала рассказы Ямана про то, что все эти пластиковые и металлические заколки могут нанести серьезный вред не только при авариях, но и экстренном торможении, но никогда не придавала значение этим словам, так что она принимает это как жест заботы и достает из шоппера текстильную резинку, собирая своевольное кудри в пучок. И уже на половине дороги к дому, Аси видит лежащий на бордачке цветок гортензии насыщенно-голобого цвета. Снова один, снова невероятно красивый, снова заставляет ее нервничать. - Он для тебя, - в следующий раз он обязательно объяснит ей свою задумку с тем, чтобы каждую встречу дарить ей цветок и не допускать, чтобы хотя бы маленького букета не было у нее, пока они вместе, но пока он готов только неловко подложить ей его, как пятиклассник. - Спасибо, - еще тише прежнего бубнит Аси: у нее даже вазы нет и прошлый его цветок пришлось ставить в бутылку от вина, которая завалялась у , что выглядит концептуально. - Подняться с тобой? - остановившись у дома, Алаз уточняет. - Нет, я быстро, - уверяет Аси и выскакивает из машины так же быстро, как и оказалась в ней. И правда: не проходит и десяти минут, как Аси выходит, переодетая в хлопковые штаны и серую толстовку, а в руках у нее два пледа, какая-то корзинка будто из рекламы шоколадной пасты и шоппер, который вот-вот перевесит ее. Алаз выскакивает навстречу, бубнит что-то про упрямство и забирает из ее рук все, кроме тонкого фланелевого пледа. Он, как и обещал не задает лишних вопросов, и ему нравится повисшая в машине интрига, потому что кроме адреса он ничего не знает и это напоминает ему забытое детское чувство от еще неразвернутого подарка. Они едут молча, останавливаются в тихом районе, с видом на набережную и зеленой травой растилающейся, кажется, на километры вдоль пролива, что определенно его впечатляет. Алаз бывал здесь, но никогда не замечал насколько здесь умиротворенно. И теперь у него складывается картина: - Так у нас пикник? - с улыбкой спрашивает Алаз, выходя из машины и открывая дверь для Аси. Прежде, чем вытащить вещи он подходит к ней плотную, устраивает руки на талии и довольно смотрит. - Ага, мы любили делать их дома с подружками, - дома это был один из ее любимых досугов сразу после книг и прогулок у воды. Аси выскакивает из его объятий, кусает изнутри щеку, чтобы перестать улыбаться и начинает доставать из машины все необходимое, пока Алаз не отодвигает ее. - Я, как ты и сказала, не ел, поэтому съем сейчас все, что ты меня предложишь - и было бы славно, если бы он предложила съесть себя, но его договор с самим собой все портит. В ответ Аси только довольно стреляет в него глазами, и идет вперед находя для них место под деревом, рядом только парочка пенсионеров на скамейке, девушка с коляской и несколько бегунов - идеально для уединения. - Мы переезжаем сюда на неделю? - Алаз обводит взглядом содержимое ее двух сумок и кульки, которые только что поставил на траву рядом с расправленным ей пледом. - Было бы славно, но нет, - это место ей показала Асуде прошлой весной, от их универа достаточно далеко, как и до всего в Стамбуле, но оно стоит того, чтобы тратить на дорогу полтора часа на общественном транспорте, - мне нравится этот район, он такой тихий, и здесь много зелени и воды. - Когда она здесь ее обволакивает приятное, едва ли знакомое спокойствие, которым она хотела поделиться с Алазом. - Ты бы хотела жить здесь? - он знает это место, как один из самых приличных и при этом доступных районов города, не настолько пафосное, как дом отца, но не дешевле, чем его квартира в новом жилом комплексе, тем не менее здесь чисто, безопасно, набережная длиной в несколько километров, немноголюдно - что ценно для Стамбула и очень похоже на Аси. - Если я останусь в Стамбуле, я бы выбрала дом, не квартиру, - она раскрывает контейнеры один за другим, скрывая свое смущение, - чтобы иметь свой маленький уголок во дворе и слышать шум воды. - Как дома? - с ясным взглядом осматривая ее, спрашивает Алаз. - Да, как дома, - ее отношение к Измиру в корне изменилось после переезда в Стамбул и Аси не знает причина во взрослении или в том, что они с отцом смогли наладить давно забытый эмоциональный контакт, но слово дом отдается приятным теплом в области груди и она осознает что совсем немного уже начинает скучать спустя три недели отсутствия. - Ты скучаешь? - он определенно читает ее мысли. Аси не определенно ведет плечами: - Иногда, - она двигается ближе и опирается спиной на его грудь, легкие наполняет запах воды и его тела, и напряжение ощутимо спадает, - не понимаю, почему так хотела съехать. - Она перебирает в руках помидорку и прежде, чем он задаст ей очередной вопрос, который заставит задуматься о неудобных и неправильных вещах, Аси толкает ее в рот, что он принимает, за предложение помолчать, которому он подчиняется. Больше не издавая ни звука, они сидят некоторое время, не озвучивая друг другу внутренних диалогов, которые, на самом деле, болезненно друг на друга похожи. Это просто гормоны? Как долго это продолжится? Будет больно? Кто первый уйдет? Я достаточно соответствую? Мысли душат Аси, и она передергивается, желая поскорее избавиться от навязчивых размышлений: - Здесь спокойно, - глубоким вдохом, Аси выталкивает из себя напряжение. - Я только, что придумал нам идею третьего свидания, - задумчиво шепчет Алаз в ее затылок. - Будем чередовать? - она проводит пальцами по его кистям рук, сжатым плотным замком на ее животе. - Если ты настаиваешь на равноправии, - осмеливается поцеловать ее в шею Алаз и тянется одной рукой к контейнеру с сыро, - попробуем твои шедевры? Они обедают долго, никуда не торопясь, меняют положения, говорят обо всем, что приходит в голову, и когда запас слов и силы истекают Алаз рушится спиной на плед утягивая Аси за собой. Аси зеркалит его позу, Алаз шарит рукой по пледу в поисках ее ладони и переплетает пальцы. Он поднимает их над ними, чтобы удостовериться, что происходящее - не игра воображения, и ему чертовски нравится, как контрастирует их кожа и размер ладоней, как крепко ее пальцы сжимаются вокруг него, и не сдержавшись он тянет ладонь к своим губам, чтобы целомудренно поцеловать. . Они так и лежат молча в немой эйфории, пока первая капля не разбивается о лоб Аси: - Это дождь? - звучит жалобнее, чем она планировала, но никакой дождь в ее планы не входил. - Похоже на то, - поддерживает ее сожаление Алаз. Аси молится, чтобы он закончился и они провели здесь весь оставшийся вечер, но все складывалось слишком классно, чтобы сбылось еще и это ее желание, так что дождь с каждой секундой становится сильнее, вынуждая их собираться. - Ты расстроилась? - Алаз закидывает руку на ее плече, по пути к машине, чуть прижимая к себе. - Да нет, устроим пикник в другой раз, - вопреки своим словам, она расстроилась, в первую очередь из-за своей глупости, ведь даже не догадалась посмотреть прогноз погоды. - Это мое самое лучшее свидание, - спокойно и вкрадчиво говорит ей Алаз, упаковывая вещи в багажник под ускоряющийся ливень. Аси хочет спросить, как много у него их было, но проглатывает вопрос, не желая давиться ответом, который либо ей не понравится, либо причинит боль. Погруженная в мысли Аси пристегивает ремень, ждет когда машина тронется, но Алаз не торопиться пристегивать свой, оглядывается вокруг, смотрит на нее своим чуть озорным взглядом и словно мысленно что-то согласовав с самим собой, кивает. - Можем продолжить пикник здесь? - он нажимает на одну из множества кнопок на приборной панели и над ними открывается люк, впуская в машину больше дневного света, Аси ожидает что капли воды последуют за светом, но подняв голову находит глазами стекло. - Никогда не думал, что пригодится. Так что, останемся? - Давай, - Аси кивает растерянно и задумчиво. - Прошу, - отодвинув свое кресло и опустив спинку настолько, насколько возможно он расставляет руки в приглашающем жесте. - Это не противоречит правилам трех свиданий? - игриво уточняет Аси, уловив его настроение - Если ты пообещаешь не приставать ко мне, - хмыкает он в ответ, и, вообще, он не против приставаний, если быть честным. Аси не отвечает, стягивает с себя влажную от дождя толстовку, под которой у нее тонкий хлопковый топ и никакого белья. Вселенная его испытывает. Она неторопливо перебирается к Алазу на колени, устраивает голову на его плече, а он прожигает горячими ладонями ее спину, дергая правой рукой плед с заднего сидения и накидывает на ее плечи. - Ты сонная, - он задумчиво перебирает пряди ее волос, замечая, как она силится на заснуть. - Я почти не спала ночью, - мурчит Аси ему в ключицу. - Готовилась к свиданию? - она не видит его улыбки, но он ощущает ее в голосе и мягких поглаживаниях по спине. - И это тоже, - Аси соглашается и ставит подбородок на его грудь, - но в основном делала задания на завтра, чтобы сегодня никуда не спешить, - она изучает его лицо глазами, и когда становится мало присоединяются пальцами, которыми она проходит по его переносице к кончику носа, по пушистым ресницами, острым скулам и выточенным губам. Касания ее тонкие, прозрачные, можно подумать, что это перышко или одна из ее кудряшек касается его лица. - Тогда не будем, - на выдохе шепчет он, притягивая ее за подбородок к себе. Больше не в силах выносить эту пытку он глубоко целует ее без страсти, агрессии или напора; с нежностью, трепетом и терпением, от чего она расслабляется еще сильнее. Тело сковывает приятная тяжесть, когда губы отпускают ее и его ладони уверенно падают на ее поясницу всем весом, и их положение и атмосфера склоняет ее в дрему, которой Аси не сопротивляется. Они так и засыпают на переднем сидении его автомобиля, пока стекла обрамляют бусины дождя, они скатываются друг за другом, или замирают, столкнувшись, сливаются в одну каплю побольше, беспорядочно разбирают друг друга и наблюдая за вакханалией она не замечает как засыпает крепким, глубоким сном. Спустя несколько часов открыв глаза, Аси пугается неизвестной обстановке, из-за чего слишком резко понимаете голову, ударяя Алаза в челюсть. Еще будучи во сне он вскрикивает, так же удивленно раскрывая глаза, и трет руками лицо. - Прости, - Аси придя в себя, чмокает его в подбородок поглаживая место удара пальцами. - Можешь ударить еще раз, в таком случае. - Кокетничает он. Она беззлобно закатывает глаза, скользит руками по его торсу, чтобы найти опору, пока Алаз не портит ее планы, дергая за руки на себя, подозревая, что она собирается от него ускользнуть. - И куда ты собралась? - хрипит он, севшим ото сна голосом. Не дав ей возможности ответить, он обхватывает ладонями ее плечи, тянет за себя, крепко прижимая к груди. Аси хорошо пахнет, отлично смотрится на его коленях и на минуту он допускает, что стоит послать к черту свою обсессию. Он ладонями проводят вдоль ее тела - от стоп до самых лопаток словно держит в руках нее, а мягкую, податливую глину; задерживает руки на бедрах, но не целует: ждет что она коснется первая. В этот раз Аси уступает, но все же не целует губ все еще играя, касается губами линии челюсти мочки уха, всего до чего дотягивается, но только не губ. Это все для него - чистая провокация, побуждение к дальнейшим действиям, которые несомненно работают, и Алаз впечатывает ее в свои губы, рукой залезая под топ, пересчитывает позвонки костяшками, и глотает каждый нетерпеливый вздох в свои губы, пока Аси в очередной раз не отцепляет его от себя. Они не открывают взгляда друг от друга и можно подумать, что и не моргают даже. - Нужно ехать, - шепчет Аси в его губы, упираясь ладонями в грудь. Голова настолько не соображает, что Алаз даже не в силах возразить ей, когда она скатывается с его колен на соседнее сидение, надевает толстовку и выжидающе смотрит, пока он соберется, чтобы завести машину. В ее голове все еще не укладывается, что она может производить на кого-то такое впечатление, может вызывать такие чувства и ей волнительно и страшно одновременно. Дождь давно утих, и окна похожие на акварельные картинки с расплывчатыми огоньками и нечеткими изображениями, Аси нравится, но больше этого ей нравится, как поблескивают его глаза озорством и желанием, от этого сосет под ложечкой так приятно, что больно. И это простейшее из их испытаний