Jigsaw puzzle

Второй курс для Аси оказывается гораздо проще первого: домашних заданий меньше, как и общих предметов, занимающих дополнительные часы, поэтому она имеет больше времени на личную жизнь, только личной жизни не имеет, за исключением недобывшего, который, как назло всегда оказывается рядом. Избегать Алаза с началом учебы становится все сложнее, потому что корпус небольшой и общее окружение совсем не помогает. Вопреки всему, Алазу нужно отдать должное, он не задевает ее не дергает, только смотрит, разглядывает, изучает, словно она какой-то научный эксперимент, вымирающий вид млекопитающего, самый редкий в мире десерт. И Аси в этом все устраивает, ведь его взгляд ощущается приятным и волнующим, но самому Алазу этого слишком мало, даже несмотря на то, что он видит реакцию в ее явном смущении, и это уже хоть что-то, потому что на большее он и не рассчитывает. Он все еще не понимает ее и от этого не осмеливается подойти, потому что, может, она и правда ничего не чувствует к нему и стоит отпустить затею добиться ее внимания. Тем не менее надолго этих переглядок не хватает, и в один из вечеров он поджидает ее, как чертов маньяк у дверей их квартиры. И как бы странно это не выглядело Аси, увидев его на лестничной клетке, разворачивается и торопиться скрыться на улице, потому что наедине она с ним находится не готова - лучше выглядеть дурой. Чем больше он маячит перед глазами без существенного взаимодействия, тем сильнее Аси хочет его вопреки своим убеждениям, что он не тот, кому можно доверять и тело, и разум в нем необъяснимо нуждаются, вступая борьбу со страхами. - Аси, Аси стой же, - ему не составляет труда в три шага ее догнать и преградить путь. - Чего тебе? - Аси невозмутимый вид, будто его появление перед ней неожиданность, а не одновременно ее кошмар и сокровенное желание. - Не груби, для начала, - он звучит спокойно, почти уверенно. - Я напишу на тебя заявление за преследование, - с вызовом смотря ему в глаза, шипит Аси. - Тогда не забудь сказать, что угрожала мне ножом, - Алаз скептически щурится, замечая, как она напряжена, чего ему бы категорически не хотелось, поэтому он делает шаг назад, освобождая ей пространство и устало проведя руками по лицу, продолжает, но уже не так уверенно: - я не знаю, может, - он трет переносицу, - тебя что-то обидело, что я сделал, я всю голову сломал, но так и не понял. - Теперь он кажется таким уязвимым перед и искренним, что она осмеливается поставить все свои догадки о его отношениях с другой под угрозу, просто потому, как честно светятся его глаза. - Ты меня не хочешь - окей, ладно, - он глубоко вздыхает, - но я, в свою очередь, не хочу никаких обид между нами, потому что мы так или иначе будем видеться, поэтому извини, если есть за что. Я не хотел тебя обидеть. Никогда. Ответа он так и не получает и не потому, что Аси хочет его проигнорировать а потому что она не понимает ни его, ни себя. При их взаимодействие он кажется кристально прозрачным, честным, искренним. И по-хорошему ей бы спросить у него про отношения с той девушкой, чтобы не мучать себя фантазиями, но не выходит, ей страшно не хочет быть уязвимой и нуждающейся, так что они еще немного сверлят плитку глазами, пока он не уходит спокойно и бесшумно, словно никогда и не приходил. После того недоразговора проходит неделя прежде, чем они снова заговорят, но Аси даже не догадывается, что ждет ее этим вечером, разговаривая с папой и параллельно собираясь на очередную вечеринку, которых стало больше с новым учебным годом. - Привет, пап, - они созваниваются пару раз в неделю и сегодня один из таких дней, Аси звонит ему собираясь на вечеринку в честь начала учебного года, где судя по всему будет половина университета. Сначала она не горела желанием идти, но Асуде имеет дар убеждения, так что через час она уже должна быть готова, несмотря на то, что на лице ни намека на макияж, а по комнате разбросаны ее потенциальные наряды. - Чем занималась сегодня? - у папы голос бодрее, чем за последние десять лет и Аси согревает мысль, что их сближение положительно сказалось не только на ней. - С утра была на парах, а сейчас собираюсь на вечеринку. Ты еще на работе? - Да, некуда торопиться, - выдыхает. - Пап, - Аси давно думала об этом, но никогда не решалась спросить, возможно, сейчас тот самый момент, - я кое-что скажу, только дослушай, - Аси присаживается на кровать и с минуту решается. - Не уверен, - Гювен на том конце провода напрягается от серьезного и нерешительного тона дочери - переезд, парень, беременность, он перечисляет в голове всевозможные темы, которые можно говорить с такой подачей. - А ты никогда не думал, ну, - она чуть тянет время, водя ноготком по полосам на джинсах и, все-таки решается, - сходить на свидание, например, познакомиться с кем-то. Отец, как всегда, многозначительно выдыхает, расслабляясь от того, что ничего из списка «страшных тем» Аси не озвучила. - Аси, твоя мама, - начинает отец, пока Аси не перебивает его, зная, что он скажет. - Она бы точно не приняла таких жертв, так к чему они? - Аси знает, что мама бы точно не пожелала провести отцу десять лет одиночества и депрессии с двумя детьми наедине, мама бы точно захотела, чтоб он был счастлив. - Я не могу, Аси, - он все так же тяжело вздыхает, и Аси знает, что прямо сейчас он снял очки, чтобы протереть рукой уставшие глаза. - Почему? - у нее есть ответ на этот вопрос и она невероятно гордится отцом за его верность, преданность и умение любить, и где-то глубоко в душе надеется встретить такого же человека, но ей очень хочется, чтобы он ощутил себя живым и счастливым, чтобы кто-то заботился о нем. - Потому что это будет нечестно, - Аси догадывалась, что папа сам похоронил себя заживо вместе с мамой, но как бы это эгоистично не было, ей бы хотелось, чтобы хотя бы один из них был живым. - Ты молодой, пап, я уехала, а когда уедет Яман, что будешь делать? Переедешь в свой кабинет? - Осмелев, спрашивает Аси. - То есть ты хочешь, чтобы я ходил по Измиру и приставал к женщинам? - его тон меняется на шутливый, что служит ей хорошим знаком. - Ну для таких случаев, - делает паузу, - есть сайты знакомств. - Исключено, - отец смеется и даже, если эта идея не выгорит, то она хотя бы смогла поднять ему настроение. - Ладно, - сдается Аси, - но, если ты кого-то найдешь я буду рада, - это чистая правда. Они болтают еще немного про его возможную командировку в Стамбул, про учебу Аси и про осторожность на вечеринках, пока Асуде не кричит о том, что через двадцать минут они выходят а Аси находит себя абсолютно неготовой, торопливо прощается с отцом. Ей вообще не нравится большая часть ее гардероба, и она надевает что-то на свой взгляд приемлемое, но Алаз, который весь вечер не может перестать смотреть на абсолютно обнаженную в белом топе спину с ней категорически не согласен, потому что для него она выглядит более чем привлекательно, не вызывающе и при этом сексуально. И он хочет думать, что больше никто не замечает Аси, кроме него самого. Он настолько сосредоточен, что не обращает внимание, как на него самого не отрываясь смотрит Лейла, которая, стоит ему отойти к уборной следует за ним. - Что-то случилось? - испугано спрашивает Алаз, выходя из кабинки и встречая Лейлу, сложившую руки на груди у умывальника. - Ты трахал эту девчонку? - ее тон холодный и в нем скользит сколько не ревность, а разочарование, но разочаровывается тот, кто очаровывался. - Какое это имеет для тебя значение? - иногда он испытывает перед ней стыд за то, что не может ответить взаимностью, не тогда, когда она, как сейчас грубо нарушает его личные границы. - Пока ты пялишься на нее то имеет, - она и сама не понимает, есть у нее к нему чувства, потому что она всю сознательную жизнь слышит о том, что они были бы прекрасной парой, и чаще ей кажется, что в ней говорят не ревность и боль, а гордость и собственничество, и совсем немного обида от того, что ей предпочли какую-то странную заучку-первокурсницу. - Ты с ума сходишь Лейла. Мы не вместе и никогда не были, так что могу и не только смотреть на нее, - он понимает, что ведет себя, как мудак, что им нужно честно сесть и поговорить, потому что он давал ей надежду, брал на вечеринки, не дал ни разу отпор родителям, поэтому не может снять ответственность с себя за ее эмоции. Лейла уже собирается ответить ему что-то грубое, но в этот момент дверь открывается и в прихожей перед уборными оказывается Аси. Она растерянно осматривает помещение, цепляется наряженный взглядом их, стоящих слишком близко друг к другу, в карих глазах сначала блестит смятение, а потом неожиданно для Алаза и самой Аси злость, и прежде, чем выйти она бросает им остервенелое: - Прошу прощения, что помешала, - за ней гремит дверь, и Алаз отскакивает от Лейлы, так и не поняв, что произошло и почему они вообще стояли так близко друг к другу. - Умная, - усмехается ему Лейла, о которой он уже и думать забыл, потому что благодаря ей увидел то, о чем догадывался, но никак не мог найти доказательство и теперь от Аси просто так не отстанет. Выйдя из коридора уборной он в первую очередь ищет Аси глазами и находит у барной стойки: ее пальцы нервно стучат по столешнице, она выдавливает из себя улыбку и жует изнутри щеку, выдавая свою нервозность, которая по понятным причинам Алаза радует, потому что он, наконец, цепляет за эту шероховатость в ее поведении, говорящую о том, что его интерес все еще взаимный. Нужно будет позже поблагодарить Лейлу за ее истерику. Но не сейчас, потому что прямо в этот момент есть дела важнее, как например, забрать Аси из компании Асуде, которая уже открывает бутылку какого-то алкоголя. - Ты же не пьешь, - первое, что говорит он подходя впритык к столу, где стоит Аси с подругой и еще несколькими людьми, чьи имена Алаз едва ли когда вспомнит. - Раньше не пила, а теперь пью, - она смотрит на него взглядом, в котором смешаны раздражение и совсем немного пренебрежение, и он буквально упивается тем, что, наконец-то, она перестала скрывать свои эмоции перед ним спустя почти полгода после их разрыва. - Не стоит начинать с текилы, - Алаз осторожно забирает пустую рюмку из ее рук, - неудачный первый опыт. - Про неудачный первый опыт ты хорошо заметил, - натянуто улыбается Аси, выдергивая рюмку из его рук, демонстративно отворачивается от него. В этом сентябре у него появилось новое guilty pleasure - нападки Аси, которые как бы она не старалась не вызывают у него ни обиды, ни боли, ни уж тем более агрессии, чаще всего они заставляют его улыбнуться от того, как забавно и очаровательно она его засаживает. - Ладно, Алаз, не нуди, как будто сам никогда не напивался, - вступает в их диалог Асуде, уже наливая алкоголь Аси. - Ей будет плохо, и ты это знаешь, - Алаз с осуждением смотрит на Асуде, он знает, что в ее поступках нет злого умысла, просто она напоит даже Буддийского монаха, не беря в расчет то, что с удивительной переносимостью алкоголя не всем повезло так, как ей. - Аси будет очень хорошо, а ты либо пей с нами, либо давай не мешай. Алаз оценивает оба предложения, но оставливается на втором, потому что какой бы веселой не была бы перспектива напиться вместе, за ними обеими лучше присмотреть, учитывая, что одна не умеет останавливаться, а вторая не пила ничего выше восьми градусов. Алаз отходит только для вида и находит себе такое место, чтобы иметь полный обзор на происходящее в углу комнаты. С дивана, на который он садится открывается полный обзор на алкогольный трип Аси. Первая рюмка - Аси жмурится, а из закрытых глаз текут слезы. Вторая - опрокидывает ее так же быстро, как первую, но уже кажется не такой шокированной, после нее они берут перерыв, и Аси поворачиваясь к нему спиной, садится на стол. Третью и четвертую Аси выпивает также сидя к нему спиной, демонстрируя свою полностью обнаженную спину, которая снится ему в навязчивых снах последние пару месяцев. Выпивая пятую она заметно смелеет и больше не смотрит на него мимолетно, теперь она откровенно и прямо находит его глаза, и выпивая алкоголь не отрывает их - ему становится чуть сложнее дышать. Шестая выбивает Алаза из колеи, потому что Аси, вновь повторяет этот фокус с глазами, но еще смелее и откровеннее, заставляя его сжать руки в карманах, чтобы немного подавить неуместное возбуждение. На седьмой Аси на него уже не смотрит видимо потому что фокусировать взгляд становится все сложнее, как и стоять на ногах, что не проходит мимо внимания Алаза, поэтому, когда Аси следует к открытой террасе с явно растерянными и заплывшими глазами, он без раздумий идет за ней. Преследование уже стало его рутиной, когда дело касается Аси, хоть и в этот раз оно вынуждено, потому что она проглотила семь рюмок высокоградусного алкоголя меньше, чем за час без закуски и сопутствующих напитков, что явно обещает ей тяжелую ночь. Он не дает ей закрыть дверь, выступая вперед прямо перед ней, заставляя сделать несколько шагов назад, пока она не упирается спиной в перила террасы. - Опять ты, - Аси делает вид что в порядке, но проблемы с координацией были очевидны, ведь когда она хотела выйти через стекло, доказательством чего служит пятно на ее лбу, - твоя возлюбленная тебя не потеряет? - Будто не она полвечера мельтешила перед его глазами. - У меня нет возлюбленной, - Алаз вскидывает брови и весело смотрит на нее, широко улыбаясь, потому что она впервые с прошлой вечеринки говорит с ним не односложными предложениями, - меня бросили несколько месяцев назад. Разбили сердце, можно сказать. - Паясничает он. - Ты заслужил, - Аси думает что пить не стоило, как минимум потому, что в пьяном состоянии он кажется ей еще более привлекательным, чем в обычном и она бы с большим удовольствием сейчас бы его поцеловала, несмотря на то, какой он гавнюк. - Неужели? - Алаз ставит руки по бокам от ее талии на случай, если она захочет упасть от выпитого алкоголя и просто, чтобы лишний раз увидеть, как она теряется от близости с ним. - Да, такие, как ты всегда в конечном итоге получают по заслугам, - она бы очень хотела на него по-настоящему злиться, но ее злость, на самом деле, плод внушения, который она создала, чтобы больше никогда не вестись на этот кошачий взгляд и теплый отлив в отражении зрачков. Аси бы очень хотела поверить, что он клишированный сердцеед из романтических комедий, но каждый раз, когда они наедине она видит глубину и искренность, которые видеть не хотела, так же сильно, как и хотела бы, потому что очень боится обжечься. И Алаз бы с радостью продолжил кокетничать с ней, если бы не заметил, что ее лицо непривычно бледное, глаза мутные, а дыхание сбитое и тяжелое и даже, если сейчас ей не плохо или она еще не ощущает своего состояния, то это вопрос времени. Ему лучше просто довезти ее до дома и уложить, так что он сдается. - Давай Аси поехали домой пока это пойло не дало результат, - тон становится серьезным и он легко касается ее спины, чтобы направить к выходу. - Я не сяду с тобой машину, - она бы, на самом деле сейчас, с большим удовольствием села ему на колени и позволила делать с собой все, чтобы пришло ему в голову, но он явно не должен знать эту информацию, чтобы не использовать против него. - Как будто в первый раз, - тепло усмехается Алаз, так и не убирая руки с ее голой кожи спины. - Я была глупой, - будто оправдывается Аси - перед ним или перед собой она так и не поняла. - Ты не поумнела, раз выпила текилу после пива, - он щелкает ее по носу, и этот простой жест заставляет Аси пошатнутся, триггернув самые теплые и интимные воспоминания, которые у нее связаны с ним. Она и правда не поумнела, раз не отходит от него, наслаждаясь тем, как трепетно он смотрит на нее сверху вниз и как его ладонь прожигает спину, и не только поэтому не поумнела, потому что следующее что она спрашивает: - Хочешь меня? - не отдавая себе отчет в словах, спрашивает Аси. - Что? - конечно, он хочет, до скрипа зубов, до сбитого дыхания хочет ее, но не в том состоянии, что она находится и не здесь, и не на один вечер. - Ты пялишься, - снова выдает она не самую свою умную мысль. - Все, что я хочу сделать с тобой сейчас это отвезти домой, пока тебе не стало плохо, - чуть склоняется над ней Алаз, чтобы убедить ее уехать. - Думаю очередь из желающих уехать с тобой выстроится длинная, и меня в ней не будет. - Фыркает Аси, потому что он опять ввел ее в заблуждение своими играми, заставив чувствовать себя дурой, и она уже намеревается уйти и выпить столько алкоголя, чтобы не вспоминать этот нелепый вечер, но сильная рука перемещается ее на талию, удерживая на месте. Аси бесит то, как он на нее смотрит, веселым и немного насмешливым взглядом. - Пусти, - когда она ощущает его горячую грудную клетку своей, смех стихает и положение перестает казаться забавным, потому что тело предательски реагирует на близость. Он тяжело дышит ей в лицо, и все звуки стихают на фоне его глубокого тяжелого дыхания. - Ты, - Алаз сглатывает вязкую слюну, скопившуюся от ее запаха, - едешь, - шепчет он, чувствуя быстрый пульс под пальцами, что сжимают тонкие запястья, - домой. - Ладно-ладно, - Аси, как будто совсем немного отрезвела, - отпусти, я сама пойду. - Она сбрасывает с себя его руки, чтобы не растерять остатки контроля и выходит к парковке, по пути забрав свои вещи. И она без фокусов правда идет, то ли от того, что уже чувствовала недомогание, то ли задумала что-то свое, но послушно идет. Не говорит ни слова ни когда Алаз садится на водительское, ни когда они выезжают на ночную трассу, а головокружение ощущается все сильнее из-за чего Аси начинает дышать все громче. - Порядок? - он на секунду отвлекается от дороги, чтобы проверить ее состояние и понимает, что дела плохи. Аси слабо кивает, старается впустить в легкие, как можно больше свежего воздуха, чтобы подавить рвотные позывы, становившиеся сильнее с каждым новым вздохом. Выходит у нее плохо, голова кажется каменной, все происходящее вокруг смешивается в одну сюрреалистичную картинку. Она чувствует, что ее вырвет, если машина еще хоть раз резко дернется. Разум охватывает неприятная липкая паника, служащая прелюдией к ее накатывающему приступу. Через поволоку она слышит взволнованный голос Алаза: - Аси, мне остановиться? - Алаз напряжен и взволнован, потому что он планировал, что успеет отпоить ее абсорбирующим и чаем до того, как алкоголь начнет действовать на ее не привыкший пищевод. Аси отрицательно мычит, но по ее побледневшему лицу и крепко вцепившимся в ремень пальцам он понимает, что самое время снизить скорость и затормозить как можно осторожнее , но судя по реакции Аси он не справляется с задачей. Во-первых, она не выходит из машины, а буквально вываливается, чудом удержавшись на ногах, во-вторых она едва ли доходит до ближайшего мусорного бака прежде, чем ее вырывает, один раз, потом второй. Алаз только успевает вернуться в машину за водой и салфетками. Пока Аси тошнит он терпеливо держит ее волосы одной рукой, второй успокаивающе гладя ее спину. Ее руки дрожат, плечи зажаты, на спине роса пота и даже так она вызывает в нем что-то теплое. Он мог бы быть раздраженным, потому что предупреждал, мог бы испытывать неприязнь от того, что ее тошнит, но ему даже злорадствовать не хочется, хочется только, чтобы ее мучение быстрее закончилось, потому что выглядит она неважно. Спустя вечность она поднимает притягивает к нему руку, что-то неразборчиво шепча, и, Алаз, догадавшись протягивает ей сначала салфетки, потом воду. Когда Аси поворачивается к нему ее глаза красные, будто она рыдала несколько часов, губы дрожат, лицо белее ее топа, несмотря на все перечисленное она с облегчение дышит. Связь с реальностью все еще дается тяжело, потому что минутами ранее ей казалось, что она умирает, что к счастью оказалось базовой реакцией мозга на сильное отравление. Она самую малость смущена, догадываясь, что выглядит не очень. - Посмотри на меня, - он кладет ладони на ее щеки, фиксируя голову и говорит медленно и вкрадчиво, - я сейчас положу тебя на заднее сидение, там будет пакет. Я постараюсь сильно не дергаться, но если что ударь по сидению, и я остановлюсь, хорошо? Аси в состоянии только согласно кивнуть, и он, не сдержавшись, целует ее лоб, задерживая губы чуть дольше положенного - она возможно и не вспомнит. Алаз, как и обещает, помогает дойти до машины, укладывает на сидение и снимает с нее неудобные босоножки прежде, чем сесть за руль. Машина едет настолько медленно, насколько он может себе позволить, так что домой к Аси они приезжают через двадцать минут вместо положенных семи. Она дремлет на заднем сидении свернувшись калачиком, укрытая его рубашкой , глубоко дышит и ему совсем не хочется ее будить, но в постели ей спать будет явно удобнее. Он будит ее осторожными прикосновениями к рукам, но она все равно испуганно просыпается и судя по ее состоянию, лучше не стало, потому что, когда Алаз приподнимает ее, чтобы вынести из машины, она вновь начинает глубоко и тяжело дышать, становясь еще бледнее. И когда он подносит ее и усаживает на лавку, у Аси начинается новый приступ тошноты. На языке вертится токсичное «а я предупреждал», но ее состояние не позволяет ему никаких комментариев. Аси не уверена, что когда-либо чувствовала себя хуже физически. Ей одновременно холодно и жарко, из глаз льются слезы, горло дерет он желчи, потому что рвать больше нечем, ноги не держат и если бы не руки Алаза она давно бы рухнула на землю. Тело упрямо не слушается и она чувствует себя липкой и грязной, желая принять душ, как можно быстрее. Алаз терпеливо сидит рядом подавая ей салфетки и промакивая потную спину и шею от пота. Когда сознание немного возвращается к Аси, она находит себя лежащей головой на его коленях, а его пальцы распутывают пряди ее волос. - Никогда больше не буду пить, - осипшим голосом говорит Аси и смотрит на слишком чистое для сентябрьской ночи небо, ее уже не смущает ни ее положение головой на его коленях, ни его руки на ее животе. - Повторишь это на камеру? - едва улыбается Алаз, опуская на нее взгляд. - Я тебе правда нравилась? - она не реагирует на шутку, переживая, что после сегодняшней ночи, даже если у него и была доля симпатии к ней, то теперь ничего не осталось. - Очень, - Алаз удивлен, что она спрашивает - он разве, что не стоял с транспарантом в корпусе университета. - А сейчас? - Аси сглаживает напряжение и ее снова тошнит, только теперь от волнения. - Да, это же очевидно. - Он удивительно спокоен и умиротворен, хотя вместо того, чтобы наслаждаться вечеринкой с друзьями, два часа бегал вокруг нее, даже несмотря на то, что он предупреждал, что будет плохо. - Ничего не очевидно. - Раздраженно отвечает Аси. - А она? - Кто? Ответа не следует, потому что Аси не уверена, что хочет говорить даже отдаленно о нем и других девушках в контексте отношений. Ей в очередной раз хочется сбежать, что она и делает, но как только поднимает голову с колен чувствует сильное головокружение и понимает, что без помощи едва ли дойдет до квартиры в таком состоянии. Аси признательна Алазу за то, что он не спрашивая встает и берет ее на руки, не вынуждая тратить последние силы на подъем по лестнице, который она скорее всего не переживет. - Мне нужно в душ, - ее губы едва шевелятся от бессилия, когда Алаз опускает ее ногами на ледяной пол квартиры. - Аси, ты не в состоянии идти в душ, - Алаз глубоко вздыхает, оставаясь стоять в прихожей, пока она с медвежьей грацией пытается добраться до ванной комнаты, стягивая по пути вещи: сначала бестолковый топ летит на пол, после чего оперевшись поясницей на раковину она безуспешно пытается стянуть шорты, в которых застревают тонкие лодыжки. - Я не буду спать грязная, - упрямо шипит она себе под нос. Тяжело вздохнув Алаз все-таки разувается, решив не дожидаться пока она сломает себе что-нибудь. Он опускается на колени, осторожно распутывая лодыжки от плотной ткани. Когда он поднимает глаза, ее взгляд кажется чуть более ясным и она с легким румянцем на щеках отворачивается к зеркалу, теперь стоя спиной к Алазу, она небрежно снимает сначала верх белья, потом низ, затем цепляет его взгляд в отражении зеркала теряет всего на секунду равновесие, но его руки вовремя страхуют. - Либо уходи, либо помоги все равно пялишься, - едва разборчиво бубнит она. Ни смущения, ни страха Аси не испытывает, во-первых потому, что все еще находится в отстраненном состоянии и не полностью осознает реальность происходящего, во-вторых, потому что тело с ним настолько расслаблено и спокойно, но самое главное, она чувствует тот взгляд, что почувствовала на себе в первые прошлой осенью, когда он поцеловал ее в первый раз на балконе - взгляд полный нежного интереса, тепла и желания, но не животного, а кого-то трепетного. Остатки алкоголя еще дают о себе знать, иначе как объяснить себе, тугой узел возбуждения внизу живота, который крепко завязывается просто от его внимательного взгляда в ее глаза. Ей кажется, что посмотри она в них еще хотя бы секунду, то сдатся, поэтому глаза она отводит, и, нервно облизав в губы,пытается забраться в ванную. Координация все еще подводит, так что Алаз вовремя хватает ее за локоть, спасая от падения. Осторожно усаживает в ванную и, чтобы хоть немного остыть, концентрирует все свое внимание на регулировке температуры воды, словно собирается купать младенца, а не бывшую девушку, устроившую ему пьяный дебош с продолжением. Аси прижимает колени груди и внимательно следит за его движениями. Она вновь чувствует себя живой, когда поток горячей воды обволакивает ее волосы, заставляя откинуть голову назад. - Держи крепко, - отвлекает ее Алаз передав лейку от душа ей в руки. Аси слушает концентрируя все оставшиеся силы ладонях, пока он наливает на свои противозаконно красивые руки ее шампунь. Она из последних сил сдерживает довольно мурчание, когда длинные пальцы массажными движениями начинают втирать шампунь по коже головы, он делает это почти мастерски - интенсивно, кропотливо, приятно. Скользит к ее шее, собирая отросшие сзади волосы, массирует за ушами, проходится под каждым пробором так бережно, что Аси чувствует себя породистой кошкой. Тщательно намылив кожу головы он забирает из ее рук лейку душа и смывает пену, чтобы повторить свои манипуляции во второй раз. По позвонкам стекают капли воды, волосы путаются в его пальцах, совсем не помогая ему побороть это совсем неуместное желание. И дело не в слепом возбуждении, а в чем-то более тонком и интимном, он не хочет ее так, как хотел весной жадно и страстно, сейчас его тело тяготит другое желание, незнакомое ранее. Желание заботиться, желание защищать от глупых поступков, желание согреть и успокоить, но ни намека на то, чтобы овладеть. Аси поднимает голову помогая ему промыть непослушные пряди и он из последних сил игнорирует обнаженные ключицы. Он тянет руку, чтобы заправить прилипшие с другой стороны волосы с лица, а когда убирает, пронося руку мимо ее губ Аси ее нежно, еле ощутимо целует. Она не может объяснить себе это желание, но ей так хочется как-то показать свою благодарность. Алаз замирает и смотрит на нее в упор, расфокусированным взглядом, и это нечестно то, какое влияние на него Аси может оказать таким простым жестом. - Дашь мне заколку? - она вынуждена прервать их невербальное взаимодействие, пока все не зашло слишком далеко, а еще она правда начинает замерзать и нужно помыть тело и отправиться спать. - Я попробую сам, - он берет инициативу с заколкой в свои руки и вспоминает, как делала Аси, выходя из душа, и повторяет все в точности пусть и немного неумело и пучок чуть съезжает в сторону, но она лучше сейчас точно не соберет. - Дальше я сама, - Аси опускает глаза и отчаянием понимает, что она все это время была перед ним абсолютно голой, и неважно, что ничего нового он не увидит это все еще неловко, - спасибо, - с горящими щеками говорит Аси. И он признателен ей за это, потому что вряд ли выдержит и просто потеряет сознание от сексуального напряжения, сковавшего его тело. Вопреки ему, он встает и выходит из ванной, он думает покурить, но в таком состоянии Аси станет только хуже от запаха сигарет, а уходить он не собирается, так что он идет на кухню, чтобы сделать ей крепкий чай с сахаром. Когда он возвращается в комнату, Аси сидит на кровати и бессильно промакивает волосы полотенцем, на ней только еще одно полотенце побольше, небрежно завязанное над грудью, на ногах и плечах капли воды - видимо, у нее даже не было сил вытереться. Алаз ставит чай на прикроватный столик и присаживается к ней на край кровати, забирая полотенце, чтобы помочь ей. Он сначала сильными, но аккуратными движениями промакивает ее волосы, пока капли не перестают стекать с ним, после чего едва касаясь вытирает ее плечи и руки, от ее тела исходит сладкий, опьяняющий аромат, который немного выводит его из равновесия, но он держится. А кожа Аси горит, буквально пылает в тех местах, где он касается ее. - Достанешь мне пижаму? Алаз ничего не ответив, встает и достает ее, сам не понимает откуда помнит, где лежит ее белье. Молча он отдает ей в руки и отворачивается, будто она не стояла перед ним голая в душе меньше часа назад. Они оба молчат, их диалог в тот вечер - обрывки коротких фраз по иронии красноречивее всех диалогов между ними после разрыва, они как будто раскрывают, наконец, друг для друга реальные чувства и мотивы. Аси не просит его остаться, тем не менее он остается, не способный лишить их этого наполнено трепетом момента - текила была не такой уж плохой идеей. Сбросив одежду, Алаз готов к сопротивлению, но к его удивлению Аси только ближе двигается к нему, устраивает согнутую в колене ногу между его ног, закидывает руку на его живот и смотрит абсолютно трезвым взглядом, на что он прижимает ее к себе крепче и убаюкивает, поглаживая спину.