Jigsaw puzzle

Когда за Алазом закрывается дверь, Аси не понимает: между ними прямо сейчас все закончилось или только началось. В пользу первого говорит то, что они ничего не обсудили, а в пользу второго то, что он не сбежал, а они проснулись вместе и долго целовались, пока Аси собственноручно не попросила его уйти, потому что приближалось ее занятие с одним из детей, у которого она преподает Английский. И уже задолго после занятия, почти ночью Аси получает сообщение от него, как еще один знак, что они еще увидятся: «Я забыл свою книгу» «Придется вернутся за ней»

«Я думала, моей девственности тебе достаточно в качестве вознаграждения».

Аси нравится, что она может говорит вот такие глупости ему, и он совсем не стыдит за это и не хмурит брови, он подыгрывает и это придает ей некую уверенность, так что они в очередной раз переписываются допоздна и в этот вечер и несколько следующих. И она все равно упрямо не хочет придавать значения тому, что произошло между ней и Алазом, как бы сильно ее не тянуло к нему, произошедшее между ними не обязательно должно что-то значить, почти все студенты играют в это - занимаются сексом, раздевают друг друга а потом делают вид, что ничего не произошло. Потому что помимо переписок и переглядок они больше никоим образом не взаимодействуют за пределами ее комнаты - не здороваются, не сидят вместе в столовой, не держатся за руки, оставаясь для остального мира такими же незнакомцами, как и пару месяцев назад. Несмотря на это, их взаимодействие для нее стало глотком свободы - сделать то, что делают все девочки в ее возрасте, почувствовать себя причастной к традиционному юношескому безобразию: случайный секс, ни к чему не обязывающий флирт, и все бы ничего, но они не останавливаются на одной ночи: Алаз всегда находит причины оказаться в постели с розово-желтым бельем. У нее в комнате невыносимо уютно и тепло, даже в этот декабрь, который выдался на редкость пасмурным и дождливым, он пришел к ней мокрый и продрогший насквозь, спустя неделю после их первого секса, под предлогом забрать книгу и поболтать, но спустя час Аси сидит на его коленях обнаженная и задыхается от приближающегося оргазма, и они почти одновременно финишируют, постанывая друг другу в губы. - Ты такая красивая, - он проводит пальцами по ее припухшим губам, ведет вниз к ключице и утыкается носом в ложбинку. - Ты всем это говоришь? - Аси прочесывает его волосы, пытаясь отдышаться, и не торопиться слезать с него, чтобы немного растянуть незнакомое и приятное ощущение близости между ними, когда Аси может ощущать его в себе. - Кому всем? Сейчас у меня только ты. - И физически, и эмоционально это буквально так - Аси вытеснила весь остальной мир включая учебу и семейные проблемы. - И давно? - Аси старается не думать лишний раз о том, есть ли у него кто-то еще, и дело не в чувствах, а скорее в самолюбии, потому что «кто-то еще» в его жизни будет значить лишь то, что ее недостаточно. - С октября никого не было. - Говорит он и целует ее нос, щеки. Аси считает - почти два месяца до их первого секса. - Ну, а тебе нравится кто-то? - Аси отвечает ему такими же маленькими, аккуратными поцелуями, спускаясь к линии челюсти. Алаз смеется, закидывает голову, открывая Аси возможности для маневра губами на свой шее. - Я буквально внутри тебя, Аси, так что да кое-кто мне нравится. Аси ему очень сильно нравится, возможно, он близок к тому, чтобы впервые почувствовать влюбленность, если бы он, конечно, мог ее идентифицировать. - У папы один коллега совмещал несколько лет жену и двух любовниц - мужчины хороши в тайм менеджменте. - С этими словами, она слезает с его колен, кутаясь в одеяло - жар от секса начинает спадать и Аси чувствует, что становится зябко, возможно, и от направления их разговора в том числе. - Я не бабник. - Он выбрасывает презерватив и ложится рядом, накрывая ладонью ее бедро. Говорит слишком проникновенно и серьезно, что превращает их диалог из кокетства в исповедание. - В каком смысле? - Аси хмурит брови, потому что, как бы она не пыталась отшучиваться на тему женского внимания и слухов вокруг Алаза, эти мысли отзываются неприятным покалыванием под грудью. - Не было у меня стольких женщин, о скольких говорят. - Почти обиженно произносит он, как будто Аси создала ему сомнительную репутацию, а не он сам и его окружение. - А сколько было? - Аси неуверенна, что готова к реальной цифре, но лучше услышать правду, какой бы она не была, чем чувствовать себя обманутой. - Тебе нужно конкретное число? - Алаз хмурится. - Хотелось бы. - Заметно напрягается Аси. С минуту он молчит, словно считает, и Аси уже перебирает в голове: сто двадцать восемь, девяносто три, в лучшем случае шестьдесят девять. - Одиннадцать. - Это за неделю? Алаз закатывает глаза: - За жизнь, язва. За мою половую жизнь с шестнадцати до двадцати лет. - Ты считал только тех с кем спал? - Ага. - А оральный секс считал? - Оххх, Аси, я уже пожалел, что начал этот разговор. Да, его я тоже считал. - По слухам словно пол университета побывали в твоей постели. Или ты в их. - Это просто бестолковые разговоры. - И Алаз не хочет, чтобы они ее когда-либо касались ни в качестве слушателя, ни в качестве объекта обсуждения. - Почему ты их не прекратишь? - Аси укладывается на бок, устраивая голову на согнутом локте и Алаз зеркалит ее положение, свободной рукой перебирая ее волосы. - Не знаю. - Алаз осознает, что достаточно просто поступить, как Рюзгар, который всегда и везде со своей девушкой уже почти два года, но Аси - не Дерин она совсем другая и он не уверен, что их отношения прекратят разговоры, а не наоборот провоцируют их еще сильнее. Также он не уверен, что они заинтересованы в друг друге, как партнеры, потому что Алаз чувствует себя в ее глазах интересным экспериментом, опытом, но не более, а еще ему не хватает ее вовлеченности: она редко пишет первая, почти не смотрит в универе и не касается его, пока он сам не инициирует тактильность, так что в глубине души его даже бесит, что он должен добиваться ее внимания. - Тебе нравится, что все думают о тебе, как об альфа-самце? - Это дополнение образа. - И ему конечно это не нравится, но он правда одно время часто ходил на свидания, и пусть они заканчивались в большинстве случаев неудачно, что его даже внешность не спасала, но он не отчаивался или отчаивался, но не сдавался и дело было не в сексе, ему просто было невыносимо одиноко. Он слепым котенком пытался зацепиться хоть за малейшую эмоциональную связь или перспективу близости, но все было четно и третий курс он решил пойти по новому пути, не тратя время на бессмысленные встречи, пустые разговоры и разочарования, а Аси - это просто ситуация вышедшая из под контроля, поэтому он и вовсе решает ни на что не рассчитывать. - Не очень убедительно, - честно говорит Аси, потому что видит его совсем иначе. - А чего ты тогда меня пытаешь? - Не знаю, есть ощущение, что где-то ты нечестен. - Она старается всегда быть прямолинейной и с ним это выходит достаточно просто. - В каком смысле? - Ну там, в коридоре универа, или на тусовках ты по-другому ведешь себя. Более отстраненный, холодный, ну как будто нападешь в любой момент, если тебя тронут. Алаз сглатывает вязкую слюну. - На тебя не нападу, - едва улыбается он. - Это называется социальная роль, мы вроде, как обсуждали это, - или его наивные отмазки. - Просто этот, Алаз, он красивее. - Выдыхает Аси, немного краснея. - Какой этот? - Тот, у которого одиннадцать женщин за всю жизнь, а не за неделю. - Разве человека определяет количество партнеров? - Нет, человека определяет один единственный партнер, точнее его отношение к нему. - Расскажи мне, моя всезнайка. - Он двигается ближе, сгребая Аси на себя, и целует ее в лоб. - Я давно думала, что, наверное, у всех есть какой-то особенный человек, и с ним не обязательно всю жизнь прожить, хотя кому-то так тоже везет и это, знаешь, человек, который создан для тебя. - Аси рисует что-то абстрактное пальцами на его плече и надеется, что он не воспримет ее слова, как глупость. - Судьба? - Он запускает пальцы в ее волосы, прочесывая кожу головы, пока голова Аси устроилась на его плече. - Скорее, теория вероятности. - Продолжай. - И когда ты с этим человеком ты одновременно - лучшая и худшая версия себя. Потому что по-настоящему близким ты можешь быть только с тем, кто понимает тебя, а понимать тебя может кто-то похожий, а значит человек будет напоминать тебе самого себя в своих возможных проявлениях. Понимаешь? - Аси поднимает на него глаза в поисках поддержки, на что Алаз кивает ей согласно с полуулыбкой. - Ты ведешь к тому, что, если мне что-то в себе не нравится, то я буду проецировать это на партнере. - Ага, самый простой пример с изменами: подозревает тот, кто способен на измену или уже ее совершил. - То есть, ты так акцентируешь внимание на моей репутации, потому что в перспективе можешь иметь такую же? - Теоретически, да, но мы вряд ли те самые партнеры друг для друга. - Ее слова имеют эффект манипуляции, потому что то, как она четко обозначает границы их взаимоотношений заставляет Алаза хотеть нарушить их, как можно сильнее. Они оба не осознают ни роль друг друга в отношениях и игру, которая между ними началась, но легко вливаются в ее правила: Аси чуть держит его на дистанции, Алаз, в свою очередь, всеми силами ее нарушает - приходит к ней все чаще, спрашивает все больше целует сильнее. Так что пока Аси упрямо пытается, не отвлекаясь, провести урок Английского семилетней Мелек, Алаз дразнит ее всеми возможными способами: запускает руки ей под футболку, гладит стопы и целует лодыжки, на что Аси шикает ему и кидает все что попадается под руку - Алаз смеется, Мелек заинтересовано смотрит в экран учителю. - Сестра Аси, почему ты улыбаешься? У тебя там кто-то есть? - Отвлекается девочка. - Да, детка у меня завелся питомец. - Покажешь? Алаз прыскает со смеху и с хитрой улыбкой кусает ее ногу, на что Аси со всех сил пинает его в бок и он, наконец, затихает. - Кто-то заговаривает мне зубы, госпожа Мелек. Покажу, когда ты выучишь все цвета. - Мелек дует губы, но согласно кивает продолжая перечислять цвета и предметы в комнате. - Когда занятие заканчивается Аси закрывает ноутбук и смотрит на него чуть приподняв бровь, немного с осуждением и совсем чуть-чуть с обожанием: - Ты, - Аси встает над Алазом и указывает пальцем, - сорвал мне урок. - Не драматизируй, - Алаз тянет Аси на себя, впечатывается губы в ее шею, - малышка Мелек была довольна твоим игривым настроением. - Алаз, мы не можем опять. - Она очень неубедительно пытается его оттолкнуть, пока его губы уже забрались под ее майку и мучают чувствительную кожу живота. - Разве? Я, например, могу, я всегда могу. - Несмотря на то, что они не спали всю ночь, половину из которой провели за разговорами, а вторую за ласками. - Я уезжаю в Измир завтра вечером. - Она не нашла лучше возможности сообщить ему и не знает, должна ли была вообще сообщать заранее. - Ты не говорила. - Алаз останавливает свою ласку и с задумчивым лицом нависает над Аси. - Как-то не пришлось. - Аси небрежно пожимаете плечами, все еще держа ладони на его шее. - Надолго? - Может на неделю, - все зависит от того, сколько она выдержит в напряженной обстановке дома и поменялось ли что-то между ней и отцом с братом за время ее отсутствия. Алаз хочет спросить у нее о семье, но он боится встречных вопросов, на которые отвечать не готов. И это иронично: они говорят о всевозможных абстрактных темах, но не говорят о личных, не говорят друг о друге. Он не знает ее любимый цвет или блюдо - может только догадаться по количеству серых и белых вещей в ее гардеробе, какие ей нравятся, и, наверное, он ничуть не лучше: он не знает что ответит ей, если она задаст один из стандартных для свиданий вопросов, поэтому несмотря на то, что они говорят большую часть времени, проведенного вместе они все еще головоломки друг для друга, которые нужно разгадывать, если вдруг захочется быть ближе. Вместо вопросов в очередной раз он тянется к книге, которую они начали читать вчера - их общий способ избегания, и читает пока Аси не заснет, оставив его наедине со своими мыслями. Он думает о новогоднем подарке, которые кажется никогда не дарил в их традиционном понимании, о том, что ему скорее всего, будет грустно без нее и о том, что они слишком близко друг друга подпускают для людей, которые ничего не обсудили. Они заполнили пространство друг друга, но оба еще полностью не осознают насколько много места занимают, если они не проводят вечер вместе, то обязательно вечером, созваниваются и переписываются: как сейчас, спустя пару часов после его ухода, когда от реферата Аси отвлекают два подряд уведомления на телефоне: «Прием». «Мне нужна твоя помощь».

«Я слушаю».

«Хочу сделать подарок для одной девушки, которая МНЕ НРАВИТСЯ».

«А я при чем?».

«Оххх, я сойду с ума». На самом деле он смеется.

«От любви?».

«От тебя».

«Так что за подарок?»

«Подарок для одной невыносимой девчонки на Новый год.» Теперь улыбается уже Аси от его незамысловатого флирта.

«Нужно для начала понять, что она любит.»

«Она любит сводить меня с ума своими вопросами, всякие украшения, когда я трахаю ее после учебы и книги».

«Сомнительное резюме».

«Если серьезно, я сломал голову, Аси, и я хочу, чтобы тебе было приятно раскрыть его в новогоднюю ночь».

«500 лир»

«Что 500 лир? Твоя консультация?»

«Лимит подарка».

«Аси …»

«Я верю в твои воображение и интуицию»

Аси просто не хочет выглядеть глупо, потому что учитывая планирование бюджета и накопления, она не может купить ему что-то дорогостоящее, но уже придумала подарок, так что все должно быть честно. Он приезжает к ней за несколько часов до отъезда, чтобы обменяться коробочками с подарками и спустя часы уговоров отвести ее в аэропорт, там к большому сожалению ему перепадает один поцелуй в щеку, но и без него все эти провожания выглядят слишком наивно. Измир встречает теплой для декабря ночью и едва моросящим дождем - в Стамбуле о таком можно только мечтать. Аси просит пару не встречать ее, а выбирает круглосуточный автобус, чтобы как можно сильнее отсрочить их встречу, и потому что она не любит его или брата, а потому им невероятно тяжело друг с другом. Вопреки ожиданиям, ей все еще сложно дышать в родном доме: стены давят и воздуха катастрофически мало. Аси кажется, что здесь все настолько статично и постоянно, что встало на паузу с того момента, как она уехала в Стамбул. Отец пьет свой кофе в той же чашке, ставит его на то же место на столе, где след уже въелся в мебель так, что его не вывести - скорее всего там уже отверстие под размер чашки, у них все та же разогретая еда, одинаковая с братом одежда серо-сине-белая и пустота. Большую часть времени она проводит с Руей у нее дома, за болтовней обо всем на свете, кроме парней. Аси не хочет говорить об Алазе, потому что все еще думает, что их отношения не стоят внимания и как только она придаст им значение, поделившись с подругой, они рассыпаются трухой, но к удивлению Аси и Руя избегает темы отношений, что выглядит подозрительно, потому что когда Аси задает ей прямой вопрос: - Ты уже свела с ума какого-нибудь красавчика? - Руйя нервно улыбается и отшучивается о том, что времени у нее на это совсем нет. Больше походит на вранье, но мысли Аси заняты семьей, так что она не давит. Иногда ради приличия ей все-таки приходится появляться дома, но без большого энтузиазма и в редких случаях брата и отца можно застать одновременно. Ее отец - нейрохирург и заведующий отделением, брат заканчивает ординатуру хирурга-кардиолога и буквально живет в больнице, так что это немного спасает Аси. И ей просто нужно пережить один чертов ужин, когда они по редкому стечению обстоятельств оба дома, не считая новогоднего Вечера, где будет помимо их семьи еще две соседские, что в целом более терпимо. - Как дела на учебе? Закрыла сессию? - Гювен без энтузиазма спрашивает ее, спустя мучительные десять минут давящей тишины и три дня их взаимного избегания. - Она после праздников, пап. - Аси не отводит глаз от тарелки. - Как думаешь все сдать? - также дежурно спрашивает он. - На отлично. - Хмыкает Аси. - Ладно. Ты не собираешься возвращаться? - Аси прикрывает глаза: каждый чертов раз, когда они говорят, что происходит критически редко, он задает ей этот вопрос, не говорит о том, что соскучился или переживает, а словно с упреком спрашивает, когда же она наиграется в самостоятельность. Из последняя ссора закончилась тем, что Аси игнорирует все денежные переводы отца, которые здорово ей облегчили бы жизнь и взяла еще пару учеников, но он все равно не сдается. - Я приложила столько сил к поступлению, чтобы больше не возвращаться. - Аси не хотела бы, чтобы это звучало, как упрек в сторону отца, это вышло непреднамеренно, как часто у нее бывает дома, потому что их отношения - минное поле с горой накопившихся обид и недосказанностей. - Мы должны быть польщены твоим присутствием? - Яман обожает лить бензин в костер в тот момент, когда он только разгорается. - Вы вообще ничего не должны, - она кладет вилку и встает из-за стола, с таким настроением она не то что есть, она дышать не может ровно. - Вернись за стол! - Яман швыряет прибор и следует за ней. - Я не хочу ругаться, Яман. - На самом деле, она просто не хочет при них плакать от обиды, пусть думают, что она капризная истеричка, чем будут знать, что их безразличие ее разрушает. - Ты сама начинаешь этот конфликт, ведешь себя как маленькая капризная девчонка. - Яман продолжает идти за ней в сторону ее комнаты, не прекращая свою тираду. - Чего тебе не хватает Аси? - Мне просто не хватает вашей чертовой поддержки! - Она резко поворачивается так, что заставляет брата отшатнуться, чтобы не столкнуться лбами. - Вы оба даже не приехали ни разу ко мне! - Слезы жгут глаза и мешают ровно дышать, так что Аси хочет, как можно скорее скрыться в комнате. - Ты знаешь, что мы были против. - Я знаю, знаю! Но это моя жизнь и я не хочу быть врачом, я не хочу жить в Измире, я не хочу жить, как вы с папой. - И что не так с нашей жизнью? - Они уже кричат друг на друга, уничтожая взглядами, а отец все так же на кухне - потом он скажет им обоим, что они не должны ссорится. - Все так, просто мне мало места, я задыхаюсь. - Если тебе здесь так плохо, я отвезу тебя завтра в Стамбул. - Рявкает Яман. Брат опять ее не слышит: она не хочет уезжать от них, она просто хочет жить по-другому, но не жертвуя единственными родными людьми, которые у нее есть. Она хочет чувствовать себя важной и видимой с ними, она просто хочет, чтобы они ее понимали и принимали. И, как оказалось, она хочет слишком многого, потому что уже отчаялась это получить. Они стоят и сверлят друг друга уничтожающими взглядами, пока Аси не хлопает дверью перед носом брата, прямо, как, когда жила здесь - в этом доме все до удушения стабильно, отличается только то, что теперь ей можно не сбегать к подружкам, а написать Алазу, что она и делает, чтобы совсем немного отвлечься.

«Что делаешь?»

«Смотрю документалку» Алаз напрягается: Аси редко пишет первой и по контексту их разговор он уловил, что поездка к семье не то, чтобы вызывает много энтузиазма, поэтому он сразу уточняет: «Хочешь, чтобы я позвонил?»

«Да, на самом деле»

И он звонит прямо через секунду. - Привет. - На том конце провода кроме его голоса абсолютная тишина. - Привет. - Она хочет звучать бодрее. - Ты в порядке? Голос грустный. - Все хорошо, - здесь можно было бы добавить «я скучаю», но Аси пока даже не осознает. - Какие планы на Новый год? - Мои родители не празднуют, поэтому мы соберемся с ребятами у Озана. А ты? - Папа в какой-то момент решил, - Аси забирается на кровать, включая ночник с теплым светом над кроватью, - что мы должны праздновать все праздники. - Это мило, - молчит, нащупывает почву, старается угадать причину ее явно заплаканного голоса и решает отвлечь. - Хочешь, вскроем наши подарки? - Сегодня только двадцать девятое декабря. - Может, подарок поднимет настроение. - Нет, давай сохраним их на новогоднюю ночь. - Но ей до чертиков приятно, что он озабочен ее эмоциональным состоянием - слезы почти высыхают. - Ладно. - Замолкает на секунду обдумывая что-то и возвращается к ней с решением: - Хочешь почитаю тебе? - Давай. - У меня есть Фицджеральд, Паланик, твой любимый Кафка и я пару недель назад купил вторую книги Иллиеса, которую мы обсуждали. - Прочитай ее, я люблю его истории, они успокаивают. - Говорит Аси. Вставляет наушники в уши, кутается в плед, которым накрывала ее мама и погружаясь в глубину его голоса, сама не замечает, как засыпает и последнее, что она слышит прежде, чем погрузится в тревожный сон: «…обида – одна из главных сил на земле. Она – причина величайших мерзостей, коварнейших интриг, выдающихся подвигов, а также смертельных размолвок...». Аси просыпается от касаний к ее голове будто кто-то гладит ее. И ей требуется время, чтобы в темноте разглядеть силуэт и узнать в нем отца, который видимо накрыл ее одеялом и выключил ночник. - Пап? - Аси приподнимается на локтях, все еще пытаясь проснуться. Ее телефон разряжен, часы гласят 1.43 ночи а наушники валяются у подушки. - Ты плакала? - Наверное, это очевидно по ее опухшим глазам, которые он увидел перед тем, как выключить свет, но Аси все равно врет: - Нет. Он беззвучно сидит на краю ее кровати и смотрит в стену, примерно такая же стена между ней и отцом и братом, и ей одной за этой стеной очень холодно и страшно, эта стена мешает им услышать друг друга и понять и Аси не знает, когда эта стена между ними возникла, но ей так хочется немного его отцовского тепла, что она готова разбить эту стену головой. - Я не хочу чтобы вы ругались с Яманом, - Аси держится от того, чтобы сказать ему, что просто хотеть этого недостаточно, нужно им помочь, потому что ее отношения с братом - прямое отражение отношений с отцом и пока он не начнет понимать ее, брат, являющийся его копией тоже никак не изменится в отношении нее. - Ты гордишься мной? - Аси задает самый болезненный вопрос в своей жизни. - Что? - Он поворачивает на нее голову, хмурит брови и выглядит так, словно никогда и не задумывался о том, что ей вообще можно гордиться и это всегда причиняло Аси боль. - Скажи, что гордишься мной, она бы гордилась. - Он молчит, Аси с нарастающей дрожью в голосе продолжает: - Я получила грант, на который было почти двести пятьдесят претендентов, пап, я учусь в одном из лучших университетов Турции. Сама. Просто скажи, что я - молодец или похвалишь меня только, когда я буду, как ты или яман? - Ее голос предательски скрывается и врать, что она не плакала больше получится, потому что по ее щекам текут слезы, которые она остервенело стирает ладонями. - Аси, я просто волнуюсь за тебя. - У меня все хорошо, кроме того, что мой отец игнорирует мое существование. Ты вообще меня хотел? Или только мама? Слова вырываются быстрее, чем она успевает подумать, но они слишком давно сидели внутри нее. Аси надеялась, что когда уедет в Стамбул, то их отношения станут проще, градус напряжения спадет и они будут, как семья, хотя бы немного, но по итогу напряжение только накапливалось. Здесь давит все: их сложные отношения с братом, напоминание о смерти мамы, безразличие отца и ее собственная беспомощность. Аси все еще помнит эту пустоту, потому что она всегда с ней. Ей было восемь, когда мамы не было дома пару дней, а потом она вернулась и все стало по-другому: у нее было меньше сил, она больше не ходила на работу и они часто ругались с папой. Она не помнит конкретных причин, но помнит одну фразу«Я проведу последние дни со своими детьми, нравится тебе это или нет». До детского сознания тогда не дошел смысл слов, она поняла его только, когда на ее вопрос, заданный спустя несколько дней очередного отсутствия мамы «когда она вернется?» папа заплакал - Аси больше никогда не видела его слез и других эмоций тоже. Папа словно стал каменным и это было таким же тяжелым испытанием, как и уход мамы. Ни разу за девять лет они не поговорили об этом. Он даже не смог сказать ей о том, что мама умерла. - Аси…- Гювен тяжело дышит, сжимает пальцами край ее пледа, а просто мог бы ее обнять крепко и по-настоящему, как делал, когда они были целой семьей, а не ее осколками. Отец даже не смотрит на нее, и ей катастрофически сильно хочется сделать ему побольнее, чтобы увидеть, наконец, эмоции на его лице, чтобы, наконец, почувствовать его живым, потому что иногда Аси кажется, что папа умер вместе с мамой, просто оставил свою плоть пересматривать за ними. - Оставил бы меня бабушке, отправил бы к тете, сдал бы в приют, в конце концов. - Ее истерика набирает обороты. - Я тебя люблю, и Яман тебя любит, но… - Но что? Разве может быть «но». - Аси падает головой на подушку и больше не рассчитывает на взгляд отца, поэтому сама сверлит глазами потолок, и это помогает ей немного успокоится. - Знаешь, когда у меня будет ребенок, он никогда не почувствует себя ненужным. В комнате по-прежнему вязкое молчание и лучше бы он кричал на нее, как Яман, назвал бы капризной грубиянкой, но не молчал, потому что Аси хочет чувствовать что он жив, что он чувствует и переживает. - Яман вспылил, не нужно уезжать Аси, останься хотя бы до нового года. - Его голос натянут как струна, когда он встает с ее кровати, чтобы выйти, но не от злости, а от горечи. И ей моментально становится стыдно за срыв, так что оставшиеся дни она старается быть хорошей дочерью, то есть - не трепать нервы и стараться в целом не привлекать внимание. Одним утром Аси даже готовит отцу кофе, на что он ей с грустью улыбается и Аси чувствует всепоглощающую вину за свою сложность, потому что она не может сказать, что ее папа - плохой отец, нет, он никогда не бил и кричал на нее, он старался для них обоих, но он как будто отсутствовал и Аси уже став взрослой начинала понимать, что его потеря вовсе не меньше их потери с Яманом, но это осознания не помогало справится с обидой. Потому что если бы он хоть раз открылся ей, увидел в ней поддержку, взрослого человека - Аси бы была очень счастлива, она бы чувствовала себя нужной ему. Закономерно после ссоры наступает потепление, которое как раз приходится на новогоднюю ночь, и ей удается ускользнуть незаметно, когда все расползаются по дому небольшими компаниями, потому что Алаз уже прислал ей около десяти сообщений о том, что им нужно созвониться. Аси вбегает в комнату, предварительно закрыв дверь, запрыгивает на кровать и после третьего гудка уже слвшит голос Алаза и через пару секунд видит его хмельные глаза, когда они переключаются на видео связь. - С Новым годом. - Он не то, чтобы с трудом говорит, но достаточно пьян. - И тебя. Ты не открывал? Он крутит в руке аккуратно завернутый подарок: - Ты первая. Хочу видеть твое лицо, и, - он поднимает палец вверх, - если тебе не понравится я выберу другой, ладно? Аси трясет коробку перед тем, как открыть, и там судя по тяжести несколько предметов и как минимум один из них книга. Аси осторожно распаковывает бумагу, в которой завернута коробка и высыпает содержимое на кровать: там три книги Кафки, здорово потрепанные, с закладками загнутыми уголками и маленький - Аси вернется к ним позже, так как они явно хранят в себе много откликающихся Алазу мыслей, и тканевый мешочек, отложив книги она раскрывает его. Ей на ладонь падает серебряный чокер с объемными розочками и шипами - очень похоже на то, что ей обычно приглядывается в магазинах, и она сразу примеряет его. - Я уложился в 487 лир, - гордо заявляет Алаз, его щеки едва ли красные от приятного волнения и немного из-за выпитого алкоголя. - Оно очень красивое, спасибо. - Аси смущена не меньше и даже не может взглянуть в экран телефона, раздумывая о том, что он довольно внимателен к ней, раз смог угадать тем, что ей понравится, и очень хочет, чтобы ее подарок ему тоже понравился. - Теперь ты. Под пристальным взглядом Аси, Алаз вскрывает коробку и видит там похожее содержимое, что и в ее, только книга одна и это те самые мемуары Аси а рядом с ними деревянная маленькая шкатулка, и он решает сначала раскрыть ее содержимое. - Значит цепочка? - Он облизывать губы и озорно улыбается, крутя подарок в руках - простой, лаконичный и по-особенному приятный, ведь Алаз не помнит, когда в последний раз кто-то вытирал для него подарок, а не просто кидал деньги на карту. - Что скажешь насчет того, что мы подарили друг другу одинаковые подарки? - Ты знаешь: теория вероятности, не романтизируй. - Кокетничает Аси. - Ладно, - соглашается он сквозь смех и поднимает в руках следующий подарок: - Это твой ежедневник? Я найду там что-то типа «Алаз Сойсалан - лучшее, что случилось со мной?» - Боюсь, что нет. Прежде, чем ты его откроешь, я должна взять с тебя обещание: ты никогда не дашь мне ни намека на то, что прочел там. - Обещаю, - он с минуту крутит его в руках и кивает. А потом всю оставшуюся ночь, после их продолжительного разговора читает ее ежедневник. Там нет никаких признаний и девчачьих откровений, но ее дневник настоящая находка для психолога - там списки абсолютно всего: блюд, которые она хочет попробовать, вещей, которые хочет сделать, стран, в которых хочет побывать, книг, фильмов и некоторые зарисовки где-то неумелые и нелепые, но очень живые. В этих восьмидесяти страницах вся Аси и Алаз бы поставил эту книгу в топ своих любимых. И он думает, что разгадает ее с помощью дневника, но в итоге вопросов стало еще больше.