Jigsaw puzzle

Аси гордится собой потому что выдержала дома больше недели перед тем, как уехала. После отъезда невыносимо ноет в груди из-за непонятно откуда взявшейся вины, ей чувствовалось, что отец все время нахождения дома пытался ей что-то сказать, но у него не выходит: он надломлено смотрит, а по ночам заходит к ней в комнату и гладит по голове, поправляет одеяло, целует в лоб, и Аси за все это время научилась профессионально притворяться спящей. Иногда ей хочется спросить, почему он не может проявить к ней немного любви и тепла, когда она в создании, когда они оба могут смотреть друг на друга, и так и не решается. Наверное, умением не говорить о важном она в папу. Потому что с Алазом говорить тоже не выходит и, если первые месяцы они держатся на новых, незнакомых эмоциях, желании и интересе, то они закономерно затихают и что-то еще неощутимое повисает в воздухе. Она думает об отношениях и не понимает, смогла себе их позволить, учитывая ее загруженность на учебе, которой она обязала себя, чтобы сохранить грант. Аси запуталась. Она видит его в коридоре и теперь старается присмотреться он холодный и скованный, плечи почти всегда напряженны с губ не сходит легкая ухмылка и это пугает. Разве может быть один человек таким разным просто в зависимости от места, где он находится. Когда она видит его холодным и отстраненным, смотрящим не на нее, а сквозь, Аси кажется, что все происходящее между ними ее сон или иллюзия, потому что не может человек так существенно меняться в зависимости от общества. Ей кажется, что даже черты его лица становятся другими, более резкими и грубыми, щетина заметнее, цвет волос холоднее, а глаза менее зеленые, больше холодно-карие, тем не менее в конце февраля, в первый день ее очередного менструального цикла Аси просыпается от стука в дверь: в комнате темно, слышно только, как ветер бьется об козырек подъезда и машины сигналят друг другу. В остальном абсолютная тишина, ее соседки, наверное, зависают в баре, в который звали ее вчера составить компанию, поэтому Аси отмахивается, но стук повторяется еще раз и потом еще, все-таки вынуждая ее подняться к постели. Удивление одолевает ее, когда она видит перед собой Алаза, непривычно напряженного, обеспокоенного, он трет шею и облегченно выдыхает, словно его только что покинул один из страхов. - Привет, - она открывает ему дверь сонная и заспанная, удивленно осматривает его и трет глаза, пытаясь прийти в чувства. - Ты чего здесь? - Аси точно помнит, что они не договаривались о встрече. - Тебя не было на учебе и ты не брала трубку, я думал, что-то случилось. - Сначала он не увидел ее у корпуса на скамейке, где она обычно готовится к парам, потом ни у первой аудитории, ни у второй, он забил тревогу, когда не застал ее жующей свой сэндвич с корицей на барной стойке в столовой. И никто никогда не узнает о об этой его тайне, но он выучил расписание ее занятий и хотя бы пару раз в день искал предлог, чтобы пройти мимо и убедиться в ее присутствии просто, чтобы немного покормить свою тревожность. - Мне плохо, спала весь день и вставала только в душ, - опешив тараторит Аси, - извини, что не отвечала. - Аси даже мысли не могла допустить, что он будет переживать, не увидев ее в университете, потому что он едва ли ее там замечает, как думала она раньше. - Забудь, - Алаз касается тыльной стороной ладони ее лба, - заболела? - Да нет. - Аси смущенно ведет плечом. Она почти успела отвыкнуть от него, они не виделись толком несколько недель, потому что сессия буквально выжала из нее все силы, изредка они списывались вечерами, целовались в дальних углах библиотеки и болтали по телефону, но это выглядело, как окончание чего-то не успевшего начаться. После нового года они спали всего пару раз, и почти сразу Аси засыпала неспособная на разговоры. Это вселило в Аси убеждение, что они все-таки были временным и поверхностным друг для друга, но он тут и теперь у нее нет четкого объяснения происходящему. - А что тогда? - пытливо осматривает ее Алаз и судя по всему уходить не планирует, потому что заходит в ее комнату, снимая куртку. - Алаз, - Аси начинает, немного тушуясь: - просто, у меня месячные. - Хорошо, ты могла просто сказать. - О таком обычно не говорят. - Ей, вообще-то, невероятно стыдно произносить это перед ним вслух, а он в свою очередь реагирует, как ни в чем не бывало. - Парню, с которым спишь говорят, ты думала, что я не в курсе о том, что с тобой происходит раз в месяц? - Алаз дергает ее по носу и тепло улыбается. - Хочешь чего-нибудь? - Его греет приятное облегчение от того, что она относительно в порядке, ведь его тревожный мозг успел многое придумать за эти восемь часов. - Нет, меня, как обычно, сильно тошнит в первый день. - Несмотря на свое не самое здоровое состояние, Аси переполнена нежностью к нему из-за того, что после четырех пар в университете, он поехал к ней, потому что был напуган ее отсутствием. И ей действительно стоило ему написать, но Аси пока не понимает, о чем нужно ему сообщать а о чем нет. Алаз чувствует себя невероятно глупым, осознав, что запаниковал на пустом месте и так бесцеремонно ворвался в ее пространство, разбудил, заставил оправдываться, но он бы сошел с ума. - Я хочу выпить обезболивающее и лечь спать. Хочешь со мной? Если тебя ничего не смущает, конечно. - Задумавшись, Аси на мгновение замолкает: - Мы можем фильм включить или что-то еще. - Меня ничего не смущает, связанное с твоим телом. - По его мнению странно стыдиться естественных вещей. - Если ты хочешь я останусь. Чертовы спазмы она бы съела его всего. Аси ему коротко кивает, несмотря на свои мысли и возвращается в кровать, наблюдая, как он достает свою домашнюю одежду и, переодевшись, забирается к ней и подминает под свой бок. Выбирая между книгой и фильмом они останавливаются на втором - какой-то драме с номинацией на Оскар. Фильм совсем не вызывает интереса Аси, потому что ее мысли заняты очередным неожиданным со стороны Алаза поступком, который отзывается в ней странным теплом, незнакомым ранее, ей хочется его поцеловать и не с перспективой развития или в качестве прелюдии, а просто из-за переполняющего ее трепета. И она целует его мягко и прерывисто, едва приоткрывая губы, от чего он опешив, спрашивает: - Ты чего? Это гормоны так действуют? - но тем не менее, целует в ответ. - Это ты, - целует еще раз. В губы. В уголок губ. В правую щеку. В правую скулу. В нос. И еще много-много раз во все лицо, на что Алаз вовремя ее останавливает, прижимая к себе так, что губы могу дотянуться только до ключицы. - Хочешь чего-нибудь? - он отводит большим пальцем ее губы и щеки, после чего осторожно целует в лоб, от чего Аси окончательно оседает у него в руках. - Сколько раз ты еще спросишь? - Пока ты не попросишь, - Алаз переворачивается и нависает над ней, гладит большим пальцем подбородок. - Я бы выпила чай, крепкий и две ложки сахара. - Сдается Аси. Алаз молча кивает ей и выходит из комнаты, Аси в это время смотрит в потолок в попытке привести мысли в порядок, пока на нем не появляется бледное свечение, и отследив взглядом Аси понимает, что Алазу кто-то звонит. Она подавляет в себе любопытство и закрывает глаза, чтобы лишний раз соблазняться, и только, когда Алаз заходит в комнату открывает глаза со словами: - Тебе звонили. - Звучит сухо на контрасте с тем, как она вела себя пару минут назад. - Кто? - он подходит к тумбочке и сам отвечает на свой вопрос: - Это Рюзгар, ничего такого, - Алаз отмахивается, - наверное, позовет играть в приставку или сходить в бар. - Ты не пойдешь? - Приподнимаясь на локтях спрашивает Аси, она уже и думать забыла о чае. Ей бы совсем не хотелось, чтобы он ушел. - Нет, не хочу, у меня другие планы. - Он заваливается на кровать рядом с Аси, обнимая. - Какие же? - Зацеловать тебя, пока ты такая ласковая. - Алаз склоняется над Аси и мурчит ей в шею. - Я разве не всегда такая? - Нет, ты обычно более сдержанная. - Он целомудренно целует ее в изгиб шеи. - Неправда. - Протестует она. - Правда. - Это странно на него действует. Провоцирует, возбуждает, интригует, привлекает, но вовсе не отталкивает - его тревожная привязанность просто в восторге от подобного расклада. - Это плохо? - Я не говорил, что плохо, просто сказал, что это так, - но совсем иногда ему бывает с ней холодно. Она уходит глубоко в себя и не пускает его, прячется, скрывается, Алаз не знает, как точно охарактеризовать ее состояние, но в такие моменты ему хочется пробить стены, которые она возвышает с особым азартом, взломать ее голову и узнать ее мысли. Словно ее дистанцирование провоцирует его быть ближе, занять, как можно больше месте, что в случае Аси вызывает еще большее отстранение. Аси едва заметно приподнимает уголки губ и задумывается о том, влюблена ли она в него по-настоящему или между ними просто мимолетное влечение, ей никогда в действительности никто не нравился - были парни в школе, которые иногда приглашали ее на обеды или ужины, один раз ей даже подарил цветы мальчик на класс младше, но Аси как-то они все не цепляли, не вызвали трепета или волнения. Она ассоциировала влюбленность с теми самыми бабочками в животе, как описывали в Английских романах - любовь, которая затмевала сознание и ломала ребра, и за неимением опыта или кого-то авторитетного в данном вопросе рядом, она сформировала себе четкое понимание любви, которая разрушает своей силой не только зло, но и самих возлюбленных, конечно, не о какой созидательной любви и мысли не было. Так что чувства к Алазу не ощущались остро: ее дыхание не сбивалось при нем, наоборот, она чувствовала себя увереннее рядом, а это больше говорило Аси о человеческой привязанности, чем о любовной. Они были слишком, до жути спокойными, уютными, иногда молчаливыми и в общем достаточно дружескими - противоположно тому, как видела читала Аси действительно влюбленных людей. Аси слишком сильно была сосредоточена на вымышленном мире, который стал фундаментом для ценностей, совсем не обращая на происходящее вокруг. Как и сейчас, когда в упор не видит его пока, не скрываемых от нее чувств. В первый раз она слышит о его чувствах через две недели, в начале марта. Они сидят на балконе его квартиры, куда он впервые привел ее, - немного пьяные и много счастливые. Аси на его коленях, предусмотрительно, укутанная им в одеяло, потому что сейчас начало весны и по вечерам прохладно. Несмотря на это он в толстовке и шортах, расслабленный и и по-милому неряшливый, совсем непохожий на себя обычного, и тогда она видит его таким только во второй раз и это почему-то нравится ей гораздо больше его уложенных волос, гладковыбритого лица и сдержанной одежды. Он по-особенному красивый в ее глазах тем вечером, потому что его глаза светятся: она думает виной тому четвертый стакан виски, он знает, что виной этому то, что в его руках сейчас самая обаятельная и нежная девушка из тех, что он когда-либо видел. Алаз упивается той самой стадией идеализации, что так свойственна неопытным, тревожным или недолюбленным. - Нос холодный, - почувствовав холод ее прикосновения на своей щеке, он шепчет ей на ухо: - замерзла? Пойдем внутрь? - Нет, не хочу, здесь хорошо. - Чтобы он наверняка не унес ее в комнату, она сильнее кутается в одеяло на его руках и прижимается к груди, за чем он наблюдает с едва помутневшим взглядом и полуулыбкой. - Знаешь, - Алаз скользит губами по ее уху и ныряет головой под одеяло, - я, возможно, влюбился, - кусает плечо, оттянув рукав, задирает футболку шершавой ладонью, чтобы сжать грудь и дергает ее на свой пах так, что Аси бедрами проходится прямо его возбужденному члену. - В кого? - Ее губы чуть приоткрываются от удивления и она неосознанно прижимается ближе, все так же сидя на его бедрах в поисках опоры, так как услышанные слова ее здорово дезориентируют. Это пугает. Они не поднимали вопрос о чувствах, и можно было переложить ответственность за сказанные им слова на алкоголь, но он не кажется настолько пьяным, чтобы не отдавать себе отчет о словах. Алаз улыбается - почти смеется ей в губы, что заставляет Аси чувствовать себя еще более растерянной, потому что они не говорили о чувствах все это время, и она всячески отгоняла мысли о них со своей стороны. - В тебя, видимо, - он освобождает руки, ставя стакан на столик рядом, и запускает их в сверток одеяла обнимая ее за талию, - я здесь больше никого не вижу. Алаз снова прячет голову в одеяло, ныряет под футболку, чуть двигает Аси дальше на своих коленях, чтобы удобно расположить свои губы, покрывая живот влажными поцелуями, от которых ее кожу одолевают волны мурашек. Тело натянуто и напряжено, но при всем этом невероятно отзывчивое и гибкое, готовое на любые манипуляции его дьявольских губ и умелых рук, которые шарят по всем доступным и мало доступным местам. Он бессовестно лижет ее живот прямо языком, ребра, мучительно долго поднимаясь к груди, соски на которой откликаются даже на едва уловимое дыхание. Аси хнычет, когда приподнимая ее на коленях за попу, Алаз лишает ее такого необходимого давления, что оказывала его нога на ее пах. Алаза подобные капризы возбуждают сильнее и он едва удерживается от того, чтобы прекратить пытку, отнести ее в комнату и трахнуть так, чтобы она ни о чем другом думать кроме него могла, только его чувствовала. В тебя видимо. Гремит в голове Аси, и это единственное, о чем она может позволить себе думать, когда он поднимает ее выше, а сам опускается на кресле ниже - его голова прямо напротив ее бедер, - и проводит языком прямо по кромке белья, вырывая с губ Аси судорожный всхлип. В какой-то момент он прекращает манипуляции, вынуждая Аси опустить голову вниз, чтобы взглянуть на него и поймать его уязвленный, нуждающийся взгляд. На секунду ей кажется, что он ждет от нее каких-то слов, но язык прирос к небу, а словарный запас сокращен но тяжелого, судорожного вздоха, но ей так хочется что-то ему дать. В тебя видимо. Ее руки, лежащие на его шее, выдают волнение, а Алаз смотрит на нее пристально и внимательно, после чего поднимает за запястье ее ладонь и целует, а у Аси больше не остается самообладания, и она целует его теперь уже первая, и поцелуй выходит настолько чувственным, глубоким, что еще долго не заканчивается - они вылизывают рты друг друга, переплетаются язык, и у Аси кружится голова, потому что у нее нет ни малейшей возможности сделать вдох из-за настойчивых, жадных губ, которые ни на секунду не отпускают ее. Он кусает, облизывает, изучает ее рот и лишает остатков здравого смысла своими губами с послевкусием алкоголя и недосказанных слов. В тебя, видимо. Она чуть вздрагивает, когда его холодные пальцы ныряют под ее футболку нежно, пересчитывая ребра, скользя к груди, которую он сжимает. Ей очень жарко, от его касаний по всему телу, так что она скидывает одеяло со своих плеч, оставаясь в одной футболке на что Алаз моментально реагирует протестуя в ее рот: - Нет-нет, верни одеяло или пойдем внутрь. - Он чувствует, что она вся взмокла и ему это определенно льстит, но чувствовать вину за ее простуду и беспокойство он не хочет. - Не нуди, - губы спускаются по линии челюсти к шее, цепляются за кадык, заставляя Алаза вздрогнуть. - Ты застудишься, - задыхаясь, шепчет он, пока его пальцы ныряют под белье на ее подтянутых ягодицах. Ничего не отвечая, она послушно возвращается одеяло на свои плечи, а губы на его, лишь бы он не отвлекал ее. Самозабвенно вылизывает его шею, поднимается уху, мочку тянет и кусает, вылизывает, вынуждая его сжимать до белых пятен упругую кожу собственных бедер. Алаз долго не выдерживает ее пыток и его левая рука сползает вниз по ягодицам к внутренней стороне бедер, он водит пальцами вверх вниз по нежной коже, пока Аси сама не поддается вперед в поисках необходимого давления, и только тогда, он сдвигает белье в сторону, проникая пальцем внутрь. Аси вздрагивает от холода его пальцев внутри и закидывает голову, пальцев ей катастрофически мало и она собирает остатки разума, чтобы спросить: - У тебя есть презерватив с собой? - Аси отстраняется и пытается поймать его заплывший взгляд своим. - В тумбочке у кровати. - С этими словами он цепляет резинку ее белья сбоку и уже собирается снять, но… - Я быстро. - Она чмокает его в губы влажно и горячо прежде, чем спрыгнуть с его колен босыми ступнями прямо на ледяную плитку балкона. - Аси, - он буквально стонет то ли от того, что она в одной футболке выбежала в комнату, то ли от того, что прервала их сладкую прелюдию. Когда Аси заходит в комнату, в темноте едва ли можно что-то разглядеть, она осматривает ее на предмет тумбочки и в ее глаза бросается оранжевое пятно, ярко выделяющиеся в однотонной темноте - ее ежедневник лежащий на у его кровати, в нем, как и в книгах, что он подарил ей, десятки закладок и ее пальцы покалывает от интереса открыть ее, но там на балконе возбужденный и нетерпеливый Алаз, ластовица на ее белье влажная и между ног сводит от желания так, что она делает выбор в пользу Алаза и оставляет блокнот лежать там до следующего удобного случая, ведь ей страшно интересно узнать, что же он там выделил своими пресловутыми закладками. - На чем мы остановились? - Когда Аси заскакивает обратно в ее руках презерватив, и глаза яркие и возбужденные. Она моментально устраивается обратно и целует его, не давая высказать свое недовольство. - На том, что я просил не раздеваться. - Алаз снимает толстовку, и накрывает одеялом теперь и ее, и себя. - Я думала на том, что собирался раздеть меня сам, - кокетничает Аси, забираясь свободной рукой под его футболку. - Судя по твоему настрою все наоборот, - Алаз вырывает у нее презерватив, но Аси забирает обратно. - Я хочу сама. - Он нетерпеливо облизывает губы, наблюдая как Аси спускает резинку его шорт вместе с резинкой белья, его член моментально реагирует на прикосновения, и Алаз громко выдыхает, когда Аси едва дрожащими пальцами надевает презерватив, чуть сжимая член руками. Она не смотрит на него и на балконе темно, но Алаз почти уверен, что она вся красная. До жути привлекательно красная и милая. - Он притягивает ее за шею, чтобы поцеловать, свободной рукой отодвигает край белья и двигает Аси на себя таким образом, что член прижимается прямо к ее клитору, создавая невыносимое давление. Аси нетерпеливо трется, беспорядочно вдыхая и выдыхая воздух, пока не ощущает, как он медленно заполняет ее. Ладони Алаза обжигают ее поясницу, надавливая, помогая принять его полностью в себя, Алаз обгладывает глазами ее шею, поблескивающую от света уличного фонаря, мажет взглядом по блаженным глаза и приоткрытым губам. В тебя, видимо. - Я говорил, что обожаю тебя? - Он, видимо, решает ее добить, добавляя к своим потрясающе-разрушительным движениям, пьянящему запаху еще и свой хриплый, заговорщический голос, - Просто блять с ума схожу от того, как ты стонешь, пахнешь, говоришь. - Он прижимает ее к себе крепче и безостановочно водит ладонями по хрупкому телу, от чего Аси кажется, что она вся помещается в руках, потому что ощущает его прикосновения на каждом участке кожи, который пылает, при этом всем ей тесно в собственном теле, потому что ощущений в миллиарды раз больше, чем она могла бы вынести. И если она прямо сейчас задохнется от переизбытка эмоций - это будет лучшей погибелью из всех, что она могла вообразить. Аси все еще привыкает к тому, как он ощущается внутри твердый и горячий, так близко, что кажется ближе ее собственной кожи. Аси почему-то видится, что Алаз держится лучше, но она даже представить себе не может, как сильно ошибается. Его ведет от того, как хорошо и податливо она двигается навстречу его бедрам, словно от каждого толчка и движения внутри нее зависит удар ее сердца, и, если он вдруг остановится, сердце остановится вместе с ним. Он упивается тем, что именно в моменты физической близости он чувствует, как сильно ей необходим. Но Алазу и этого до остервенения мало, он ощущает, что она все еще держит его на расстоянии руки: не может долго смотреть в глаза, когда они, казалось, ближе некуда, не шепчет ему нежных и пошлых слов в ответ, хотя он знает, что может. И если бы он не был так увлечен ее телом в своих руках и своим влиянием на нее в текущий момент, он бы обязательно задумался о том, что ему мало ее, но пока она сладко стонет он ни о чем другом думать не может кроме того, как горячо и тесно внутри нее, настолько, что он буквально не ощущает ничего кроме ее легкого, гибкого тела каждой клеточкой своего. Ее одновременно страшно мало и до безумия много, Алаз бы хотел ее проглотить, спрятать, чтобы никто не мог увидеть ее такой, какой видит ее он - послушной, сговорчивой, уязвимой. Мягкой, скользящей, теплой и немного чужой. Она ведет бедрами ему навстречу и цепляется руками за все, до чего может дотянуться словно она сейчас утонет, а он - единственное, что удержит ее на плаву. В тебя, видимо. Алаз все еще держит одеяло вокруг них, нырнув головой к груди под его тонкую хлопковую футболку, что она надела на голое тело и помогает ей приблизится к завершению, мучая грусть: кусая, засасывая, целуя соски. Он ощущает, как его члену становится темнее внутри нее, и как она отчаянно скребет его спину, цепляясь. Это очень напряженно, эмоционально, глубоко, и гораздо больше, чем он может вынести. Этот секс не мягкий и робкий, подобно их прошлым, он жадный, отчаянный, удушающий и страстный. Он выжимает их без остатка, заставляет переходить черту и забываться, быть грубыми и одновременно честными. Все, что ощущает Аси: Его пульсирующий член внутри нее, который, кажется слишком большим для ее чувствительного тела и мышцы под ладонями. Перед глазами тьма, в которой можно разглядеть лишь два хищных, зеленых фонаря его глаз, которые, кажется, пытаются вытащить из нее остатки души, что не вышло выбить. Его запах заполнил легкие и словно гелий затуманил сознание, оргазм ощущается на грани реальности и сна, Аси через толщу эмоций едва слышит свой почти крик-стон, который заглушается большой ладонью на ее губах. И это так совсем непохоже на них обычных, что даже пугает. Аси вгрызается в его плечо, пока он продолжает входить в ее пульсирующее от недавнего организма лоно, чтобы подвести себя к не менее грандиозному финалу. Алаз вслепую нащупывает ладонями ее лицо, потому что в глазах потемнело, гладко ладони на нежные щеки, тянет на себя и целует целует целует, меняя в процессе поцелуя градус откровенности и напора, пока сам не выдыхается. Аси кладет голову ему на грудь и ей очень горячо то ли от одеяла, в которое он кутает ее сильнее, обнимая за спину, то ли от того, что они только заставили друг друга пережить на грани безумия. Алаз обессиленно гладит ее влажную спину, рефлекторно все еще прижимая ее ближе, пока Аси не в силах даже открыть глаза - просто лежит впечатленная и физическими и эмоциональными ощущениями, гадает насколько можно верить человеку, который имеет над ней подобное влияние и жадно вдыхает запах его тела. Она еще долго будет думать о той ночи: день, неделю, десять дней. В один весенний день из очередного омута размышлений ее вырывает мягкий стук в дверь: - Да. - Аси садится на кровати и поправляет волосы. - Аси? Можно? - Дверь открывает одна из ее соседок - Асуде, она милая и нравится Аси, они иногда болтают по вечерам на кухне и ездят по выходным в центр последние несколько недель. Ее интеграция в студенческую жизнь только начинает набирать обороты, так что Аси вечеринка кажется хорошей идеей. - Да, конечно, заходи. - Аси убирает ноутбук с колен и предлагает подруге сесть. - В пятницу будет вечеринка у Бурака, не хочешь сходить? - Они часто зовут ее в бары, клубы и на домашние вечеринки, но почти всегда, она использует их отсутствие, чтобы привести Алаза незамеченным, а тут вечеринка его друга, где он скорее всего будет, поэтому Аси задумывается. - Я там никого не знаю, - Аси поджимает губы, и допускает мысль, что было бы классно, позови ее Алаз с собой. - Ну вот и познакомишься, там будет моя подруга - Дерин, я говорила ей о тебе, - Аси знает Дерин, она тусуется в компании Алаза, и, если Аси не изменяет память, встречается с его близким другом. И это то, что для Аси является тайной частью его жизни - его окружение, которое одновременно и на виду, и не дает сформулировать четкого мнения о себе, так что Аси решает попытать удачу и понять хотя бы отдаленно, что за люди окружают его. - Да, я думаю можно, тысячу лет нигде не была, - и возможно, пришло время для социализации. Учась в школе, она предоставляла девочек в университете Стамбула стервозными и поверхностными, но большинство тех, с кем она общается интересные и разносторонние, в том числе и одна из ее соседок, и пусть они пока не настолько близки, чтоб секретничать, но ее общество приятно Аси. - Ура! Может, и тебе кого-нибудь найдем. - Игриво щипает ее Асуде. - Не уверена, что я найду время на это. - смущенно улыбаясь, говорит Аси. - Да ладно, Аси, я же знаю, что у тебя бывает какой-то тайный гость. - Это очевидно, потому что его обувь часто в прихожей, но, к счастью, он еще ни с кем не столкнулся за три месяца, потому что, если бы это произошло, то его бы точно узнали. - Это так, ничего серьезного. - На зубах скрипит ложь и Аси чувствует себя мерзко говоря подобное после его недавних слов. - Хорошо, как знаешь. - Что обычно надевают на такие мероприятия? - Аси торопится перевести тему, чтобы разрушить повисшую неловкость между ними. - В первую очередь том, в чем тебе будет комфортно, - Асуде задумчиво хмурится, - и в идеале что-то немного откровенное. - Завтра, видимо, придется съездить в Торговый центр, у меня ничего подходящего. Асуде кивает ей с довольной улыбкой и они договариваются следующим вечером поехать после учебы по магазинам. На протяжении всего шопинга Аси думает о том, понравится ли то или иное платье Алазу, и вообще будет ли он впечатлен, когда увидит ее не в привычном наряде. Одно платье особенно западает ей в душу и кажется уместным подходящим ее стилю: ассиметричная свободное сатиновое платье с кружевом на юбке, но ее смущает достаточно глубокий вырез и обнаженная спина, но несмотря на это она чувствует себя голой в напротив - привлекательной. Аси следила за собой, но никогда не стремилась обнажать свое дело, которое считала угловатым, а сейчас она видит себя в зеркало и ей нравится эта не пошлая эротичность, глубокий вырез на ее аккуратной груди и ей страшно хочется это платье. - Не слишком? - Аси открывает штору, чтобы показать подруге наряд и та восхищенно охает. - Нет, очень красивое и в меру открытое, - Асуде оглядывает ее со всех сторон, - фигура у тебя, конечно, что надо. - Они останавливаются на нем и Аси даже делает фото в примерке, на всякий случай, если захочется скинуть Алазу, чтобы немного заинтриговать. На самом деле Аси до последнего не знает, стоит ли упоминать о своем присутствии на вечеринке Алазу или это не имеет значения ведь они в любом случае также будут играть в незнакомцев на протяжении всего вечера. Поймав его взгляд на себе на их очередном заочном свидании в библиотеке, Аси поднимается с места и стреляет глазами в сторону стеллажей показывая ему следовать за ней, что Алаз и делает. Конечно она могла бы просто написать ему сообщение, но ей хочется почему-то лицезреть его реакцию своими глазами, словно это многое объяснит ей. Аси приводит его в самой угол стеллажей, к разделу с ботаникой, и не тянется за поцелуем, как обычно, а напротив встает на расстоянии, что заставляет Алаза отвлечься. - Меня позвали на вечеринку твоего друга, - ей почему-то в моменте становится неспокойно, будто она проводит пальцем по колючей проволоке под напряжением, что ограждает важный объект. - Кто? - сухо спрашивает Алаз и его тело напрягается прямо, как большую часть времени в холле университета. - Асуде, - смотря в пол, отвечает Аси. - Понятно, - Алаза бесит то, что она ставит его перед фактом, потому что он не собирался на вечеринку и пятница это их день, он пропустил уже около пяти тусовок, а она так просто говорит, что идет. - Так ты не против, что я буду там? - Аси думает, предложит ли он пойти вместе, но он сверлит стену глазами, что-то усердно гоняя в голове и мучительно молчит. - Этот Бурак, он же твой друг. - Да нет, там много, кто будет, забей. - Он лукавит: там будет максимум двадцать пять-тридцать человека и из них девочек семь, из которых почти все с кем-то встречаются официально, кроме Аси, поэтому она не останется без внимания его собственных друзей и приятелей. - Ладно. - И какой стати им вообще идти вместе они просто затянувшиеся One-night-stand друг для друга, наконец, заключает для себя Аси. У нее впервые рядом с ним исчезают все слова и немного постояв напротив она оттолкнувшись от стены уходит. - Ладно, я пойду. - Робко кивает она. - До завтра. - Отвечает он уже в пустоту, немного стоит, в попытке разогнать поток нахлынувших эмоций, а когда возвращается в читальный зал ее стол уже пуст, будто ее там и не было, будто их никогда не было. Его охватывает необъяснимое раздражение на грани злости и эта злость не на Аси эта злость на совокупное стечение обстоятельств. Алаз не понимает, как это работает, как она обтачивает его углы и снимает настройки базовой безопасности, как заставляет чувствовать себя таким глупым и нуждающимся - наверное это все его идиотское признание, о котором его вообще-то никто не просил.