Vindictive baby

***

Юнги просыпается всегда тяжело. Даже несмотря на переизбыток сна, открывать глаза всё же не легко. С первым трепетом ресниц голову простреливает, что удивительно, не похмельной болью, а воспоминанем. И не самым лучшим. Чимин. Его детка, которую он собственноручно обидел сначала тупой провокацией, а затем и дома. И ладно, альфа бывает иногда не в духе и на эмоциях может нагрубить, омега к этому не сразу, но привык. Но вчера словно сорвало крышу. Иначе, как потек чердак на фоне переизбытка алкоголя, он не может назвать свой грязный поступок. Впервые за весь год, что их связывает контракт, он не получил в ответ ни единого звука удовольствия. Он, если Мина не подводит память, даже не потек от его прикосновений — грубых, властных, ставящих на место и показывающих, благодаря кому Чимин имеет всё, что у него сейчас есть. Тогда, год назад, они познакомились случайно и довольно банально — Чимин, уткнувшись в учебник, его не заметил в переполненной кофейне и облил горячим латте. Потом, конечно, извинился и предложил оплатить химчистку дорогого костюма, а Юнги, не теряя возможности, согласился. И был неприятно удивлён, когда его привели в обычную прачечную, где "постираться" мог даже бездомный. Костюм в итоге полетел в помойку, но пока стирался, они много разговаривали. Чимин показал себя с хорошей стороны — несмотря на скромный внешний вид, парень довольно умён и за словом в карман не полезет. Пак так же показал себя гостеприимным. В комнате общежития особо не разгуляешься, но чай и растворимый дешёвый кофе всё же нашлись. Они общались до позднего вечера, пока взрослого альфу не выгнал комендант. Узнать об омеге подробнее не составило труда. Родился и вырос в Пусане, единственный и поздний ребёнок в семье — Чимину только 20 лет, а его родителям уже за 50. Стоит ли говорить о финансовом положении? Вряд ли. И так понятно, что всё было плачевно. И Мин... Просто неожиданно резко захотел помочь хорошему человеку. Он и раньше отправлял чеки в онкоцентры и детские дома, а здесь решил проконтролировать всё лично. Предложение стать деткой слетело с губ неожиданно через месяц ежевечерних встреч. И, что ещё более удивительно, омега согласился сразу же. Понятное дело, что он ничего не знал об этом, но такие большие деньги на дороге не валяются. И со временем на глазах Юнги Чимин превратился из гадкого утёнка в того, от взгляда на которого член в штанах встаёт по стойке смирно за секунду. Омега стал увереннее в себе, раскрепощеннее, элегантнее. В его взгляде загорелся огонёк превосходства над другими, когда они впервые переспали. Но, если убрать внешнюю мишуру, это всё ещё тот Пак Чимин, с которым он познакомился — такой же тихий, спокойный, умный, рассудительный и... — Детка? — Юнги недоуменно дёргает руками, понимая, что к чему-то прикован. Глаза открыты, но всё ещё кромешная темнота. — Доброе утро, папочка. — мурчит где-то в стороне омега, а затем мужчина слышит стук высоких каблуков по ламинату. Рядом продавливается постель и уже через секунду Мин чувствует тяжесть на своих бёдрах. — Ты же не думал, что после вчерашнего я просто так тебя отпущу? ... мстительный.

***

Чимин уже давно не выбирался на шоппинг с таким удовольствием. Однако, сегодня прогулка по магазинам была не совсем обычной. В огромном мегаполисе куча торговых центров, лишь в нескольких есть бутики с товарами для взрослых. И омеге очень повезло, что магазины находятся в его районе. Пока водитель отвозил в первый центр, щеки предательски краснели при одной только мысли о том, за чем он туда направляется. Но потом... Ох, Юнги и безо всяких игрушек творил с ним такие вещи, что любая порно индустрия позавидует. Эх, какой актёр пропадает в костюме бизнесмена... Предусмотрительно всё проверив и оплатив со своей именной карты, омега отправился за обновками и для себя. Консультант в бутике нижнего белья клянётся едва ли не своей жизнью, что понравившееся бельё новой коллекции прочнее бронежилета. Сил проверить это не хватило, но убедило то, что даже ни одна ниточка не треснула, когда в примерочной он растягивал нижнюю часть в разные стороны. А Юнги любит срывать с него одежду. Услуги визажиста тоже встали в копеечку, хотя, уже поднявшись с кресла, омега подумал, что это потраченные в пустую деньги. Мин сожрет губную помаду, а ресницы и подводка потекут от оргазменных слез. Ботфорты с высоченным каблуком выглядят невероятно сексуально, но очень неудобно, и от этого он отмахивается, уверенный, что ходить долго в них не придётся. Последним из списка остаётся только посетить винный магазин, где с карточки так же списывается приличная сумма за хорошее вино, которое так любит мужчина. Вернувшись домой и сгрузив покупки в гостиной, омега спешит наверх и сильно удивляется, когда замечает, что альфа всё ещё крепко и беззаботно спит. Как удачно, что на спине. Быстро вытряхнув всё из пакетов и избавив от заводских упаковок, Пак принимается реализовывать свой план. Руки заковываются в крепкие наручники. Сначала он хотел взять мягкие, но в последний момент передумал. Зная ярость и возбужденность Мина, те, наверняка, слетели бы первыми без особых усилий. Дальше на закрытые глаза опускается плотная повязка, через которую не видно абсолютно ничего (он проверял). На прикроватной тумбочке оказываются высокие чёрные свечи и бокал вина, рядом бутылочка смазки на всякий случай, а на постели, в ногах, некоторые игрушки. Юнги так и спит, так что омега решает принять душ после пыльного и утомительного шоппинга. Лично для себя он тоже кое-что купил... Тёплая вода расслабляет кожу, распаривает, чтобы стала ещё мягче. Чимин разводит немного ноги и двумя пальчиками сразу проникает в себя. Приходится сжать губы, чтобы не застонать. Новенький вибратор так же без проблем оказывается внутри. Зажать кнопку включения, затем нажать на вибрацию "члена". Мощная волна удовольствия прошибает сразу, даже несмотря на лёгкий первый уровень. Глаза и губы смыкаются, чтобы заглушить стон и, в противовес, усилить ощущения. Когда вибрация уже на пятом уровне, омега включает вакуум, помогая себе пальцами раздвинуть губки и направить набухший от прилившей крови клитор точно в нужное место. Ноги резко начинают дрожать и Чимин хватается за гладкую мокрую стену, чтобы не упасть. Стон всё же вылетает изо рта, который недоуменно распахивается. Пак, конечно, ожидал, что будет приятно, но не думал, что настолько... Остаётся надеяться, что альфа всё ещё спит. Он доводит себя до оргазма три раза подряд, чтобы не потерять бдительность в постели с Юнги. Каждый раз, как первый. Внизу живота всё стягивается в тугой узел, а после, как фейерверк, взрывается, пуская мурашки до самых кончиков пальцев на ногах. На то, чтобы отдышаться и унять дрожь, уходит не так много времени, как обычно, так что довольно скоро омега выходит из пропаренной душевой в новеньком нижнем белье. Чёрный латекс боди красиво поблескивает в свете солнца, проникающего через незашторенные окна, с прозрачной сеточкой на животе. Ягодицы сияют от капель воды, не скрытые ничем, кроме такой же упругой ленточки из латекса между. Войдя в комнату, Чимин замечает, что альфа по-немногу просыпается, а потому спешит натянуть те самые неудобные ботфорты. Ну, игра началась...

***

Омега седлает крепкие бёдра и облизывается, когда замечает под тонким одеялом вставший по естественным причинам член. Он сразу приближается пышной грудью к чужому лицу, обдавая сильным омежьим запахом и ухмыляется, когда мужчина перестаёт вырываться и ожидаемо ведёт носом. — Что ещё за игры? — интересуется Юнги, сжимая ладони в кулаки и снова дергая, отчего цепи наручников противно лязгают по подголовнику кровати. — Малыш, ты же знаешь, что мне не нравится такое. — Мне вчера тоже много чего не понравилось. — шепчет в щетинистую щеку, обдавая горячим дыханием. — Так что я хочу сравнять счёт. Если ты будешь сопротивляться, папочка, удовольствие перейдёт в боль или... — Чимин отстраняется, чтобы сдернуть одеяло и, отклонившись назад, берёт первое на сегодня заготовленное. Свободной рукой резко бьёт по внутренним сторонам бёдер альфы и тот послушно их раздвигает, позволяя устроиться удобнее. — Помнится, ты уже предлагал мне нечто такое, да? Но я отказался. — наигранно громко вздыхает и опускает на член первую маленькую бусинку. Хватает всего пары секунд и добавления ещё парочки бусин, чтобы мужчина понял, что держит в руках детка. — Ты не посмеешь. — лицо тут же становится острее, терпкий запах горче и насыщеннее. Анальные бусы мягко скользят по эрегированному члену, пока омега наслаждается полученной реакцией. Именно этого он и ждал. — Будешь хорошо себя вести, и вставишь их в меня. — облизывает его шею Чимин, продолжая медленно водить игрушкой. — А если нет, то... — бусы резко скатываются вниз и тёплый от его пальцев шарик оказывается под тяжёлыми яйцами. — Ну, ты понимаешь, что будет. — Юнги не отвечает, принимая поражение. Он перетрахал сотни омег во все щели, но никогда не допустит, чтобы омега трахнул его. — Вот и умница. — мужчина вознаграждается быстрым чмоком в губы и снова ощущает возню рядом. — Ты, наверное, хочешь пить? — ответа не следует. Зато дернувшийся от жажды кадык говорит громче всяких слов. Неожиданно горячей и потной кожи касается что-то холодное, тело мужчины напрягается, а живот вздрагивает от неожиданности. По потекшим тут же капелькам воды он понимает, что Чимин водит по нему кубиком льда. Ледяные струйки стекают по шее во впадинку между ключицами, спускаются по плечам, опадая и впитываясь в простынь и подушки, пока омега с жадностью облизывает шею с другой стороны и сжимает своими бёдрами его, опасно задевая чем-то мягким основание члена, а бёдра чем-то слегка царапаются. А малыш подготовился... Почти расстаявший кубик касается его губ и Мин немного приоткрывает рот, жадно выпивая капли спасительной с похмелья влаги. Но не успевает насладиться в полной мере, потому что лёд, судя по звуку, летит на пол, а его место занимают пухлые губы в грубом поцелуе. Чимин кусается, сильно всасывает, облизывает щеки и зубы внутри, а затем так же резко отстраняется, получая в ответ протестующий рык. Следующей пыткой становится прикосновение к шее. Прочная кожа ошейника сильно затягивается, мешая нормально вздохнуть и альфа под повязкой в панике распахивает глаза. — Тише, папочка. — Пак нежно гладит по спутанным волосам, проходясь острыми длинными ногтями по коже. — Я просто играю. Ты обещал мне не мешать, помнишь? — от его притворного ласкового тона внизу живота всё стягивает возбуждением. Хочется вырваться, сорвать эту чёртову ленту с глаз и поставить омегу раком, чтобы грубо отодрать за эти проделки во все щели. Так, чтобы сидеть не смог ещё очень долго. Но Чимин хорошо подготовился. Наручники больно впиваются в кожу, а цепочки, судя по всему, очень крепкие, даже если захочешь — не высвободишься. Альфа продолжает молчать, лишь чуть поворачивает голову, открывая доступ к шее. Чимин благодарно мурчит и впивается губами в кожу, втягивает в рот, опять кусает, но тут же зализывает, руками гладит влажные от воды плечи, впивая ногти сильнее. Его бёдра приходят в движение, медленно объезжая, но всё ещё не задевая стоящего члена, лишь немного касается тканью белья яиц укрытой латексом промежностью. Юркие пальчики находят новую цель, когда губы с шеи съезжают ниже. Мягкие подушечки растирают тёмные горошины сосков, пока на ключицах и плечах остаются следы от укусов и засосов, которые омега старательно зализывает, но Юнги уверен, что в те мгновения, когда Чимин выпрямляется, с удовольствием рассматривает помеченную собой кожу. Удовлетворение выдаёт ещё и сладкий аромат седлающей детки. Чимин своими губами захватывает все эрогенные зоны, с удивлением находя для себя новые. За их совместный год он не знал, что Юнги в дрожь бросает, когда омега касается загривка ногтями, то оттягивая, то поглаживая волосы. Ещё он не знал, что тело мужчины резко напрягается, когда в плен его рта попадает мочка левого уха. А от языка на сосках готов растечься лужицей. Пак и раньше во время секса задевал его грудь, царапая, но такую реакцию видит впервые. И это чертовски заводит. — Что ты задумал? — Юнги слышит щелчок зажигалки. Ответа, ожидаемо, не следует, а вот Чимин сползает ниже по ногам, садясь на острые колени. — Тебе понравится, папочка. — это пиздапротивное "папочка" всегда возбуждало альфу, ведь слышал крайне редко, потому что парень просто-напросто стеснялся называть его так. Но сейчас, сука, раздражает до натяжения закованных рук и боли в запястьях. Но, наряду с раздражением, так же пускает лёгкую волну возбуждения, как бы мужчина не старался себя контролировать. Юнги не сдерживается, резко сгибает ногу, попадая коленом прямо по пульсирующей в латексе киске. Не больно, но ощутимо. — А-а-ах... — сладкий, как и запах, стон, срывается с губ и Мин свои тянет в лёгкой ухмылке. А детка-то уже течёт. Липкая влага быстро высыхает на коленке, стягивая кожу. Ухмылка стирается с губ моментально, когда горячие капли орошают крепкие кубики пресса. Альфа шипит и дёргается, за что неожиданно получает звонкую пощёчину и ещё несколько капель чего-то горячего на чувствительные сейчас соски. Мужчина перестаёт дёргаться и принюхивается. Пахнет свечей. Тогда капает на него... Воск? Ох, блять, малыш... Чимин поливает расплавленным воском, водит по нему пальчиками, совсем не ощущая жжения, а языком проходится аккурат рядом, вылизывая каждый миллиметр от груди до живота, ерзая на его ногах. Когда воск застывает, омега снова стискивает в пальцах соски, сжимает, и присасывается к шее, под ухом, вырывая громкий стон наслаждения. Член под упругими пышными ягодицами ощутимо подпрыгивает, попадая истекающей смазкой головкой по бархатной коже. Омега спускается ниже, руками продолжая массировать грудь, пока полные губы скользят от пупка к паху влажными поцелуями. Он гладит одной рукой внутреннюю сторону бедра, по уже устоявшемуся правилу вонзая ноготки. Облизывает низ живота, но самого главного упорно избегает, так что терпеть силы уже заканчиваются, и мужчина нетерпеливо снова подаётся вверх, привлекая внимание. Чимин улыбается и прекращает вообще свои действия. Матрас рядом снова немного проминается, а потом альфа чувствует, как на него что-то льют. — Я хочу вина. — мурлычет Пак и отставляет бокал на пол. — Ты же не против? — Юнги, вообще-то, против, но возражение прерывается резким выдохом, когда омега неожиданно облизывает головку и следом блаженно стонет, посылая приятную вибрацию по члену до самых яиц. Он вылизывает от головки до основания так, будто это самый вкусный в мире леденец. Помогает себе рукой, сжимая пальцами по всей длине, продолжает обводить языком каждую взбухшую венку и иногда втягивает щеки, создавая крышесносный вакуум. Берет во всю длину, задерживается чуть дольше, уткнувшись носиком в пах, а затем повторяет свои действия. Но он прерывается каждый раз, когда мужчина готов кончить. Будто чувствует это, знает, что вот ещё немного — и густая сперма стрельнет в самую глотку, и отстраняется, прекращает надрачивать и облизывать, садится ровно и ждёт, любуется тем, как альфа под ним мечется по подушкам, желая получить разрядку. Терпеть сил уже никаких нет, так что, пока парень увлечен обсасыванием "конфетки" снова, Юнги несколько раз интенсивно дёргает головой в разные стороны, чтобы лента съехала с глаз. И, когда это получается, альфа давится слюной и собственным стоном. Его стеснительный и в то же время стервозный малыш Чимин-и одет, как самая настоящая шлюха из зарубежных фильмов. Чёрные ботфорты красиво блестят в свете уже закатного солнца, острыми каблуками задевая ноги, грудь готова вывалиться из латексного лифчика, белоснежные волосы немного влажные на концах от воды и пота, а губы идеально-красиво растянуты на крупной красной головке. Даже так альфа замечает яркий макияж, немного потекший, но, блять, как же это прекрасно выглядит. — Детка. — зовёт Мин и омега поднимает глаза, не выпуская член изо рта. Он не сразу замечает, что его видят во всей красе, а когда осознание настигает, неожиданно слегка кусает. Альфу подбрасывает на постели, а губы растягиваются в ухмылке. Кое-что всё же пошло не по плану. — Иди ко мне. Чимин подчиняется, подтягивается на руках выше, снова седлает, но уже садится прямо на истекающий член и шкодливо-хитро улыбается. Снова целует, передавая терпкий привкус вина и предэякулята. Юнги отвечает сразу, кусает в отвеет до крови, а затем слизывает солоноватые капельки. На оставшийся на теле воск оба не обращают внимания, целуются, как оголодавшие животные. Омега стонет в чужие губы, когда нос улавливает возбуждённый до невозможности аромат альфы. Киска течёт водопадом, капли опадают на пах мужчины и тот, ощутив, снова резко дёргает руками, звякая цепями. Бесполезно. Он надёжно прикован. Это помогает Паку очнуться от наваждения. Он отстраняется и садится ровнее, проезжаясь промежностью по всей длине. И ничего не говорит. — Что же ты такой молчаливый? — со смешинками в глазах спрашивает Юнги. — Был такой болтливый, а теперь молчишь. Ответа не следует. Вместо него Чимин перемещается выше, на лицо альфы. Пальчиками сдвигает ткань боди и без стеснения опускается на чужой рот текущей киской. Мин понимает его желание и охотно высовывает язык. Однако, проникнуть во влажную горячую глубину не успевает, потому что омега начинает двигаться вперёд-назад волной, проезжаясь до самого носа. Половые губки, горошинка клитора оказываются во рту и альфа с удовольствием их облизыаает. А когда мокрый вход оказывается прямо на языке, резко втягивает, кусает, заставляя омегу громко и неожиданно крикнуть, врывается внутрь. Чимин тут же дрожит, замедляется, получая свою порцию удовольствия, сжимает обтянутые кожей бёдра по обе стороны от головы и выгибается в пояснице. Вязкий омежий сок течёт по подбородку, стекает по коже под ошейник, на подушки, а альфа лишь наслаждается сладким вкусом и громкими стонами. — Б-блять... — хрипит Чимин, сжимая пальцами волосы мужчины у корней, готовый уже кончить. Ему много не надо. Чувствуя скорый финал, Юнги быстрее двигает языком, глубже загоняя его в вагину, втягивает губки в рот, слегка кусает. И кончает ровно в тот момент, когда всё лицо заливает густой порцией чужого оргазма. Его сперма стреляет мощной горячей струёй, пачкает живот, достаёт до груди и ягодиц омеги, пока тот этого не замечает и уплывает в своё собственное блаженство. Тяжёлое дыхание нарушает тишину комнаты, пока яркие пятна мелькают перед глазами обоих. И всё же на этот раз Пак приходит в себя слишком быстро. Похвально гладит по колючей щеке и снова оказывается лицом у большого члена, который даже не думает опадать после разрядки. Он проводит ладошками по крепкому животу, размазывает сперму и целует головку. Неожиданно в его руках появляется... — Нет. — округляет глаза Мин, когда серебристая палочка приближается к головке. — Малыш, давай без этого, ладно? — но Чимин не слушается и, включив малюсенькую кнопочку, приставляет игрушку к уретре. Вибрация обдает всё тело резко, но на этот раз не в приятном удовольствии. — Детка, тебе же ещё предстоит меня освободить и тогда я не пожалею тебя, ты же знаешь. — омега поджимает губы и всё же откидывает палочку куда-то прочь, а альфа выдыхает, откинув голову на влажные ароматные подушки. Видимо, одного оргазма было мало, так как Пак снова приподнимается и подставляет липкую киску к головке. Он водит по ней мучительно медленно, проезжается губками по чувствительной коже, закатывает потекшие косметикой глазки и сладко стонет. Член реагирует на знакомое тепло быстро, снова твердеет и ласкает вытекающим предэякулятом. Грудью Чимин утыкается в чужое лицо и, высвободив одну, приставляет сосок ко рту, как мать, кормящая новорождённого. Мин и на это откликается с радостью. Кусает, грубо втягивает и обводит языком, отдавая мстительный должок. Омега дрожит, опускается сильнее, наполовину впуская в себя, двигается так же медленно, но и этого достаточно, чтобы яйца опять наполнились готовым выплеснуться наружу семенем. Кончить ему снова не дают. Чимин резко слезает с члена и, улыбнувшись, тянется на пол, поднимает бокал, делает большой глоток и сжаливается — тянет за ошейник наверх, придерживает голову и даёт так же сделать один глоток, а потом, снова отставив вино, ловким движением вытягивает из большой пачки салфеток парочку, складывает плотно, устраивается на коленях и... Да твою ж мать! Интенсивно растирает головку то влево-вправо, то вверх-вниз, то вообще хаотично. Юнги громко стонет, не имея сил терпеть издевательства молча. Глаза зажмуриваются, ладони сжимаются в кулаки, оставляя лунки от впившихся в кожу ногтей. Своё тело контролировать уже невозможно, так что колено в беспорядочной дрожи попадает чётко по разбухшим от возбуждения губкам, и Чимин стонет вместе с ним, но движений своих не прекращает. Он доводит своего альфу до исступления, невнятного бормотания и просьб дать кончить. Пак, видя, что мужчина уже в бреду, снова сжаливается, заменяет салфетки ртом и со стоном принимает большую порцию спермы. Глотает всё до капли и запивает вином после. Омега тяжело дышит, осоловело осматривает проделанную работу и, видимо, остаётся доволен. Встав с постели на ватные ноги и неудобные каблуки, наклоняется и дарит медленный поцелуй в губы, а после покидает комнату, оставляя Юнги одного, всего замученного, затраханного и уставшего.

***