Vindictive baby

***

Мин Юнги вежливо улыбается, сжимая в пальцах бокал с виски и отвечает на вопросы в компании альф, когда на пороге ресторана появляется Чимин. Тёмно-синее платье в пол идеально подчёркивает точеную талию, корсет прилегает, как вторая кожа, поблескивая в лучах искусственного освещения. Белоснежные волосы, несколько часов назад торчащие во все стороны, собраны в высокий пышный хвост, доставая до поясницы. Стук тонких шпилек заглушается тихой классической музыкой и гулом важных разговоров. — Смотри! — на него оборачиваются омеги постарше, одетые так же в вечерние платья, но вот только макияж нанесён у них с целью скрыть дефекты кожи и возраста, в то время как у Пака яркие тени лишь подчёркивают глубину цвета глаз, а контуринг идеально демонстрирует остроту скул и носа, а губы, за счёт яркого блеска, кажутся ещё более пухлыми, чем они есть. Альфы пожирают глазами молодого омегу, который, гордо задрав подбородок и выпрямив спину, осматривается вокруг, ища глазами нужного мужчину. И когда тот находится, переводит дыхание. Быть с Юнги на подобного рода мероприятиях для него уже привычно за весь год, что действует их контракт. Они никто друг другу. Просто приятное и финансово выгодное удовольствие. Они оба не обещали крепких и верных отношений, семью. Им выгодно спать вместе. От альфы отстают с глупыми вопросами, а счёт омеги еженедельно пополняется крупной суммой, позволяющей жить в своё удовольствие. Это удобно и, вроде, всех устраивает, но в последнее время Чимин чувствует себя так, будто его тупо используют. Так оно, конечно, и есть, но и он, в своём роде, тоже использует Юнги для своих целей. За этот год он из ботаника-замухрышки вдруг превратился в рокового красавца. Вынужденные причёски, броский макияж и умение держать осанку вдруг стали повседневностью. Теперь он показывает себя таким, каким никогда не был, всегда, даже когда Мина нет рядом. А баланс на карте отлично помогает поддерживать образ дорогой шлюхи. Чимину не хочется считать себя таковым, но факты говорят об обратном — ему платят за раздвинутые ноги, громкие стоны и сопровождение на культурных вечерах. И реальность, скрытая за этой роскошной ширмой, очень больно бьёт по всем органам. Стоит закрыться двери автомобиля, в который альфа галантно помогает сесть, вся красивая картинка рассыпается. Они не общаются больше положенного, не ходят на свидания, Юнги не дарит ему подарки потому что сам хочет, они не живут под одной крышей и не разделяют завтрак. Просто люксовый автомобиль останавливается у дома, аренду которого так же оплачивает альфа, а после уезжает, когда за омегой закрывается железный забор с автоматической сигнализацией. Сексом они занимаются только тогда, когда этого хочет альфа, а течка и гон проходят порознь. Они дают друг другу только то, что надо. — Ты опять опоздал. — Юнги возникает рядом неожиданно резко, заставляя дернуться. Его ладонь тут же галантно опускается на талию, сжимая кожу под корсетом. На них все смотрят, поэтому мужчина улыбается и, не стесняясь, сладко целует на глазах у толпы. А Чимину от этого ни горячо, ни холодно. Так нужно. Он должен снова играть роль красивой и послушной куклы. Поэтому показательно обнимает за шею и отвечает на чужое движение губ. Поцелуй недолгий, для других кажущийся приветственным, но страстным. Отстранившись, Пак так же притворно улыбается и с наигранной заботой стирает с лица мужчины следы своего блеска. Юнги тихо фыркает, распознав фальшь, и, взяв парня за руку, отводит к фуршетному столу, угощает бокалом противного кислого шампанского, возвращается в рабочую атмосферу выгодных переговоров. Чимин же, стараясь не морщиться от вкуса алкоголя, вливается в обсуждение масштаба благотворительного вечера с другими такими же куклами, как и он сам. Отличие только в том, что, в большинстае своём, эти омеги либо уже замужние и в возрасте, либо же простые эскорнтицы на один вечер. Он же среди них просто моль. Богатая, по сравнению с ними, но моль. Та же эскортница, но с длительным сроком эксплуатации. — Что думаешь? — Юнги снова сжимает пальцы на его талии, вырывая из раздумий. Чимин глупо хлопает накрашенными ресницами, смотря на него. Омеги, окружающие его, уже рассосались, а на их месте группа альф в строгих костюмах. И все смотрят так, будто ждут решения президента страны. — Думаю, у нас получится вырваться на несколько недель. — не получив ответа, Мин вежливо улыбается партнёру по бизнесу и мужчины, кивнув, тоже расходятся. — Не летай. — тут же шипит он в ухо, задевая губами длинную серёжку с бриллиантами. — Я мог сейчас лишиться выгодной сделки. Опять. Из-за тебя. Соберись. Чимин не отвечает, а когда краем глаза замечает внимание к их паре, натягивает улыбку и нежно касается гладкой щеки кончиками ногтей. Альфа тут же всё понимает и обнимает, притянув ближе к себе, снова целует в губы тягуче медленно, чтобы все поверили. Блять, как же надоело. В целом, вечер проходит довольно скучно — Чимин пару раз втягивается в компанию омег, обсуждая всё тот же масштаб мероприятия, ради приличия обменивается с несколькими номерами, чтобы встретиться после официоза в каком-нибудь дорогущем магазине на шоппинге или в спа-салоне. Официанты услужливо предлагают не только кислое шампанское, но и вино, крепкие напитки, от которых всё же приходится отказаться, дабы держать лицо, потому что на каждом шагу открытую кожу спины прожигает строгий взгляд. Все альфы на вечере ведут себя скромно, не давая внимания своим омегам больше, чем положено. Есть, конечно, исключения, но они выглядят так фальшиво, что Пак, наблюдая за очередным представлением, мнит себя оскароносным актёром Голливуда. Но маска спокойствия все же трескается под конец вечера, когда в красиво украшенном зале остается не больше десяти человек. Юнги всё так же обсуждает свои дела, сидя за столом с уже крепко выпившими мужчинами, когда к ним присоединяется незнакомый омега. Миловидный парень с короткими тёмными волосами ставит свой бокал на стол и, сев, закидывает ногу на ногу, открывая гладкую икру и острую коленку. Чимин, наблюдая за этим, нервно одергивает разрез платья, достающий до середины бедра. Пьяные мужчины, естественно, обращают внимание на омегу, пока Юнги старается незаметно закатить глаза на такую явную провокацию. Парень удачно выбрал время — снимет себе богатенького занятого альфу, трахнет его в номере отеля, а на утро предоставит фотодоказательства измены и потребует кругленькую сумму на счёт за молчание. Откатанная схема, на которую он не ведётся уже около десяти лет. Но вдруг Мин ловит взгляд, горящий огнём. В нём нет загадки — только старательно, но всё равно неудачно скрываемые ревность и злость. Чимин, если бы мог, сжёг потенциального соперника одними глазами, как супермен, но продолжает сидеть за соседним "омежьим" столиком и пристально наблюдать за альфами. Мин тихо хмыкает и специально медленно подливает в бокал омеги ещё вина, заводит разговор, ведёт себя показательно вежливо, а парень напротив сияет, радуясь удачному улову, только вот не понимает, глупый, что он лишь пешка на шахматной доске, где сражение идёт не на жизнь, а на смерть. Чимин, замечая, что альфа всё делает специально и показательно только для него, всё равно свирепеет на глазах и как-то слишком резко поднимается с насиженного места, нечаянно опрокидывая и разбивая почти пустой бокал. Омеги рядом с ним вздрагивают и взвизгивают, фальшиво-участливо предлагают помочь и интересуются, в чем дело. Пак отмахивается головной болью и спешит в уборную. Хочется окатить лицо холодной водой, но нельзя — макияж потечёт, а уходить ещё рано, хоть и очень хочется оказаться дома. Он смачивает горячие ладони, отмечая на внутренних сторонах лунки от ногтей, и прикрывает болящие от линз и косметики глаза, когда за спиной слышится, как открывается и закрывается дверь. В нос тут же ударяет резкий запах альфы, но он даже не дёргается. Большие ладони медленно касаются талии, перебираются на живот, а затем чуть выше, под грудь. — И что это было? — шёпотом спрашивает Юнги, когда омега в его руках встаёт ровно и открывает красные глаза, смотря на их отражение в зеркале. — Что за истерики? — Не понимаю, о чем ты. — качает головой Пак и выключает кран. Проводит влажными ладонями по шее, спускается к глубокому декольте и только после берёт салфетки. — Я просто устал и хочу домой. — Ревнуешь. — пропускает всё мимо ушей альфа и притягивает к себе грубее, чем следовало. Чимин рвано выдыхает, но не вырывается. — Разве так можно себя вести? Кажется, мы договаривались. Ты сам подписал контракт. — Я соглашался сопровождать тебя и покорно раздвигать ноги. — шипит омега, когда чужие пальцы проникают под платье и залезают под тонкое кружево трусиков, начиная ласкать половые губы. — А на то, что ты прилюдно и показательно будешь втаптывать меня в грязь, речи не было. Так что либо вызови своего сраного водителя и отправь меня домой, а уж потом трахай очередную блядь, либо пошли его нахрен и покажи всем, кто твой омега. — пальцы сжимаются на клиторе, растирая. Держать голос ровным и не дрожать становится слишком тяжело, но он старается. По спине течёт противная капля пота и Чимин прикрывает глаза, сдерживая себя от желания стереть её нахрен, чтобы не раздражала. — Какие мы властные. — хмыкает громко Юнги, раздвигая губки и ныряя средним пальцем в жар чужого тела. Всё так влажно и горячо, всё только для него одного. Член в штанах практически сразу наливается кровью и упирается в мягкую ягодицу. Чимин шумно дышит, закрыв глаза, не отстраняется, позволяет трогать себя, даже не думая о том, что в туалете могут быть камеры или кто-то может в любой момент зайти. — Если ты хочешь, я пошлю его намного дальше, чем нахрен, и останусь с тобой до утра. Только скажи. — дыхание опаляет открытое плечо, влажные губы касаются ароматной шёлковой кожи в поцелуе. Свободной рукой Юнги поднимает ногу парня под коленкой и звук стукнувшего мрамор каблука оглушает тихое пространство вокруг. Сладкая, истекающая смазкой киска приветливо раскрывается, пуская в себя сразу три длинных пальца, а её хозяин с громким стоном откидывает голову на плечо мужчины. По телу бежит дрожь наслаждения. Мин прижимает к себе ближе, умостив ладонь на низу плоского живота. — Я хочу домой. — сквозь вздохи просит омега, дергаясь на каждое движение внутри себя. — Поехали отсюда. — облизывает враз пересохшие губы, пальцами цепляясь за рукав грубой белой рубашки. — У меня ещё есть одно незаконченное дело. — Юнги вбивается пальцами по самые костяшки, с удовольствием отмечая, как парень в его руках напрягается секундно, а после обмякает с громким выдохом, получив свою порцию оргазма. — Я вызову тебе такси и жди меня в постели. — мужчина отстраняется, заботливо помогает спустить ногу на пол, поправляет бельё и платье, споласкивает руку и выходит из омежьего туалета, одернув рукава рубашки.

***

Чимин нервно проводит мочалкой по влажной от воды коже. Платье валяется у душевой кабинки половой тряпкой, туфли у двери в дом, а украшения разлетелись на мелкие кусочки, когда омега с остервенением срывал их с себя. Как же, блять, надоело! Все эти дорогие и красивые тряпки, бриллиантовые цацки, брендовая косметика, качественная обувь с ортопедической подошвой. Всё это фальшь, замыливание чужих глаз, пыль. Он просто хочет быть любимым, без всего этого внешнего фасада. Альфы, раньше не замечавшие его, теперь пускают слюни, но не смеют подойти, потому что рядом с ним незримо находится цербер — Мин Юнги. И ведь мужчина всё делает на показ — приезжает к университету, целует жадно, покупает украшения и одежду, спонсирует то или иное "хочу". Юнги сделал из него красивую, дорогую куклу, которую все хотят, но не все могут позволить. А ведь омеге это не нужно. Он хочет снова закопаться в свои безразмерные свитера, надеть потрёпанные от времени дешевые джинсы и закинуть на плечо сто раз зашитый вручную рюкзак. Хочет стоять у двери в общежитие, наслаждаясь настоящими и искренними поцелуями, прежде чем злой комендант выйдет из здания и разгонит с десяток таких парочек. Хочет всего настоящего, а не вот того, что имеет сейчас. Он согласился быть деткой богатого папика только из-за того, что нужно было платить за учёбу и иметь хоть немного денег на еду. Но всё вышло совсем не так, как он себе представлял. По началу Юнги обещал ему просто встречи в компании бизнесменов, где он, как всё та же кукла, должен был улыбаться, наглаживая крепкое предплечье альфы и строить из себя ванильную тупую омежку с силиконом вместо мозгов. В первые пару месяцев это было несложно, но потом... Что-то пошло не так. Наверное, после первого свидания, если его можно так назвать. Тогда Мин позвонил и злым, приказным тоном отправил уставшего после пар омегу в самый крупный торговый центр, где нужно было купить свитер с горлом и джинсы, а после приехать к нему в трёхэтажный особняк, потому что один из партнёров по бизнесу решил устроить семейный пикник. Немолодая пара с умилением смотрела, как Юнги обнимал и целовал Чимина в щеку, пока он расставлял закуски на столе, отгоняя насекомых. Потом они вместе жарили зефир у костра в центре двора. И именно тогда Паку, возможно, показалось всё настоящим. Будто такие вечера для них в порядке вещей, будто это не очередная игра... Но в тот единственный вечер Чимин был в первый и последний раз на территории альфы. Всё циклично. Юнги одаривает подарками, но не потому, что сам хочет порадовать, а потому что так надо. И, отражая его поведение, омега стал вести себя так же. Из скромного парня он превратился в циничную суку, знающую себе цену. Ежедневный макияж и дотошный уход за кожей и волосами, пилинги-эпиляции-пилатесы. Всё это стало ежедневной рутиной. Вместо занудной учёбы появились конверты с "пропуском". Для всех Чимин резко стал мажором без мозгов, покупающий всё, что надо и не надо. И ведь никто не задумывался о том, что скрывается за этой идеальной картинкой. Для родителей он так же живёт в общаге, наскребает копейки на обед и ищет хоть какую-то подработку. И он хочет, чтобы это было правдой. А ещё хочет найти того, кто его полюбит по-настоящему. Но, пока он связан контрактом, такой возможности нет. — Детка. — из-за двери доносится знакомый хриплый голос с пьяными нотками. Чимин кидает взгляд на смарт-часы последней модели. Три часа ночи. Юнги отправил его домой ровно в полночь. Неудивительно, что за три часа он успел много выпить и, вероятно, подписал и договорился со всеми, с кем было нужно. — Почему не встречаешь? — мужчина входит в ванную, на ходу ослабляя узел галстука. Его руки тут же оказываются сначала на талии, а потом пробираются под полотенце. Пальцы, холодные, прогоняют табун мурашек по горячей после душа коже. — Идём спать. — Я постелю тебе в гостевой спальне. — отстраняется Чимин, снова запахивая полотенце. Однако выйти ему не дают, грубо припечатывая спиной к кафельной стене. — Что ты делаешь? — Ты слишком смелый сегодня. — рычит пьяно Мин, облизывая и так влажную шею. Чимин закрывает глаза и выдыхает. Не от приятных ощущений, а от безысходности. — Ты с чего-то решил ревновать меня, а сейчас гнешь пальцы, будто имеешь на это право. — рука снова скользит под полотенце и грубо сжимает ягодицу, оттягивая в сторону. — Отпусти. — шипит от боли Чимин. — Ты пьян. Я постелю тебе, ты поспишь и завтра мы всё обсудим. Но альфа с таким не согласен. Срывает мешающееся ему полотенце и... Впервые за год берёт омегу, не получая в ответ стонов и царапин на спине. Уже ранним утром Чимин расстилает себе постель в гостевой спальне, оставляя мужчину в своей.

***

Чимин морщит нос, проходя в спальню. Пахнет сексом и перегаром. Нужно открыть окно. Омега с отвращением смотрит на разворошенную ночью постель и задерживает взгляд на красиво очерченных кубиках пресса мужчины, который, прикрыв глаза рукой, продолжает беззаботно спать. Время уже ближе к полудню и сегодня выходной, так что оба могли себе позволить никуда не спешить. Глаза скользят ниже, на внушительного размера бугорок, скрытый тонким одеялом. О, воспоминания об утреннем сексе освежаются едва ли не каждый день за последний месяц, что странно. Когда всё только начиналось, Юнги приезжал к нему всего лишь пару раз в неделю и не больше, чем на несколько часов, а после душа уезжал по своим делам. Интересно, что изменилось за этот месяц? Ответ приходит тут же. Вместе с уведомлением на чужой телефон, вибрирующий на тумбочке. Мин никогда от него ничего не скрывал, кроме работы, так что омега без зазрения совести вводит пароль и читает... Оповещение о том, что сегодня заканчивается контракт "папочка-детка". Чимин глупо хлопает глазами, а потом быстро выскальзывает из спальни. Где-то должен быть распечатанный вариант с их подписями. Пока он роется в документах, в голове рождается план... А что, если в последний день поменяться с альфой местами? Нужные бумаги находятся далеко не сразу, но всё же. Всё верно — с завтрашнего дня Пак Чимина и Мин Юнги не связывают никакие обязательства, никто никому ничего не должен платить и отдавать физически, с завтрашнего дня они оба освобождаются от сковывающих запястья оков. Так, может, сделать этот день запоминающимся?

***