Vindictive baby

Юнги просыпается без оков, от которых остались красные следы на запястьях. Вокруг всё прибрано — нет свечей, вина, игрушек, салфеток и всего того, чем мучил его омега весь вчерашний день, только постельное всё то же. В ванной заранее подготовленное полотенце и постиранные боксеры с домашней одеждой, которую обычно надевает альфа, если решает остаться на выходные или просто на ночь. На столе уже давно остывшая яичница с томатами и беконом, рядом бокал свежевыжатого апельсинового сока. Самого Чимина в доме тоже не обнаруживается. Часы показывают начало седьмого утра. Телефон отвечает механическим "аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети". Шкафы немного поредели — омега забрал только свои старые вещи, учебники и всё, что ему нужно для учёбы. На столике в гостиной лежит карточка, которую когда-то выдал ему Мин, ключи от дома и записка. В ней ничего нет, кроме следа от поцелуя с отпечатком губной помады и нескольких капель, видимо, слез. Че за хуйня?! Юнги быстро приводит себя в порядок, надевает костюм, в котором пришёл после благотворительного вечера, не притрагивается к завтраку и спешит за руль люксового автомобиля, который подарил Чимину несколько месяцев назад, но Пак его так и не трогал, потому что не умеет водить. Путь до универстита занимает много времени, учитывая раннее утро, когда все спешат на работу и учёбу. Расписание группы альфа знает по минутам, но в каждой из возможных аудиторий парень так и не находится. Ответ приходит вместе с появившимся на горизонте заведующим кафедрой. Омега преклонного возраста, нервно поправляя очки и стараясь дышать через раз, сообщает, что студент Пак Чимин написал заявление на отчисление и не забрал документы. Мало того, он даже не сам это заявление принёс, его передал какой-то мужчина в чёрном костюме. Юнги сидит в автомобиле, сложив руки на руле и опустив на них голову. Вариантов, где искать Чимина, нет. Ясное дело, что он уехал в Пусан, к родителям. Мин мог бы сорваться за ним тут же, но неотложные дела не позволяют этого сделать. В памяти всплывает ещё и то, что он обещал новому партнёру по бизнесу выбраться на недельку-другую на Бали вместе со своим омегой. Однако, этот самый омега сбежал без объяснения причины, перед этим доставив такое удовольствие, какого не было ни разу за все 35 лет жизни. Телефон на подставке вибрирует входящим звонком. Юнги быстро поднимает взгляд на экран и раздражённо выдыхает, когда видит, кто ему звонит. Личный помощник и лучший друг по совместительству. — Господин Мин, у нас совещание, на которое вы опаздываете. — без приветствий говорит Соджун, когда альфа принимает звонок. Понятно, он уже с партнёрами в зале для переговоров. Нельзя общаться неформально. — Могу я узнать причину? — Через час буду. — отвечает Юнги и сбрасывает. Надо взять себя в руки, заехать домой и переодеться, а после отправиться в офис. Всё остальное потом.

***

Чимин со слезами собирает вещи в небольшую потрепанную сумку, с которой приехал когда-то в Сеул. Вещей у него не так уж и много, так что всё должно поместиться. Он сдерживает себя, чтобы не зайти в комнату, в которой вчера освободил и оставил спать вымотанного альфу. Учебники и тетради помещаются в рюкзак, а больше брать ему и нечего. Разве что ноутбук с файлами пропущенных лекций и телефон. Он оставляет лишь завтрак, к которому Мин никогда не притрагивался, ключи от дома и карту с его деньгами. А ещё записку. Он, честно, хотел оставить хотя бы пару строк. Признаться, что быть деткой стало невозможным, потому что папочку любить по-настоящему нельзя; хотел признаться в чувствах; хотел извиниться за позорный и слабый побег; хотел поблагодарить за этот отчасти счастливый год и хотел напомнить, что с сегодняшнего дня их ничего не связывает. Но не смог. Просто оставил след от помады и капли слез, положил сложенную вдвое бумагу на столик и тихо прикрыл за собой дверь, оставляя всё в прошлом. Сил поехать в университет и написать заявление не хватило, так что передал его водителю альфы, а сам отправился в аэропорт. Повезло, что на сегодня есть рейс до Пусана и по времени он успевает доехать на многочисленных автобусах с пересадками. Деньги он снимает в банкомате по пути и с телефона блокирует карту, удаляет приложение. Отдаст родителям и спишет всё на подработки и не потраченную стипендию. Об истинных причинах, конечно, не скажет. Родители разочаруются, у отца снова прихватит сердце из-за переживаний, а второй инсульт он вряд ли уже переживёт. Скажет, что просто соскучился, не смог быть далеко от семьи и не смог оставить одних. Его папа-омега всегда был добрым и понимающим, так что и в этот раз, он надеется, простит и крепко обнимет, впуская в небольшую квартирку неблагополучного района. Чимин знает, что Юнги найдёт его в родном доме. Но так же знает, что мужчина слишком занят и не станет срываться за ним в другой город, отложив более важные дела. А когда или если вспомнит об окончании действия контракта, так вообще выкинет его из головы и найдёт себе новую шлюху. А Чимин — омега сильный, он пострадает тихо недельку и вернётся к привычной до этого жизни. Подаст документы в пусанский университет на заочное обучение, сменит стареньких папу и отца в цветочном магазине и всё у него будет хорошо. Да. Всё будет хорошо.

***

— Ты чуть не лишился половины своего состояния, блять! — рычит Соджун, расхаживая по кабинету, пока Юнги меланхолично пьёт крепкий виски, смотрит в окно с высоты сотого этажа и даже не морщится от горького вкуса. — Да что с тобой сегодня?! Твоя шлюха тебе все мозги вытрахала и ты не соображаешь, что творишь? — Чимин исчез. — тихо ответечает Мин, даже не взглянув на друга. — Снял немного денег с моей карты и заблокировал её. — А хули ему ещё делать? Ваш контракт закончился вчера. Ты, сука, из-за него, что ли, такая амёба? Твою мать, Юнги! Серьёзно? Из-за дырки развесил сопли, как ебучая подростковая пубертатная хуйня?! — Завали ебало. — неожиданно рычит альфа на друга. И срать ему, что со старшим альфой так нельзя общаться. — Что ты сказал? Наш контракт закончился? — он лезет в самый нижний ящик стола и, снова рыкнув, выдергивает тот с корнем, потому что нетерпение сильнее времени на поиски ключа. Важные бумаги разлетаются по полу, но нужный договор находится сразу. Оглавление, условия, последствия несоблюдения пунктов. Всё мимо. Мин вырывает листы один за другим, доходя, наконец, до конца. Подписи, дата заключения и... Дата окончания. Действительно, вчера. Почти всё встаёт на свои места. Вот почему Чимин решил не просто отомстить за практически изнасилование. Омега ещё и попрощался таким образом. Юнги трет красные глаза пальцами, сильно зажмурившись. Он, ебаный в рот, ещё и забыл о том, о чем помнил последние две недели! Но почему Пак не сказал об этом сразу, а решил так виртуозно всё провернуть, а на утро исчезнуть? Ответы настигают так же быстро. В последнее время Чимин принимал все его ласки как будто на автомате; не радовался, как раньше, подаркам; выполнял свою роль на важных встречах так же автоматически, не позволяя себе чего-то лишнего, лишь бы не подставить своего альфу работадателя. Но в тот последний выход он всё же не сдержался и проявил эмоции... Юнги прикладывается лбом о стол, пока наблюдающий за ним друг готов уже вызывать дурку. Ну, еб твою мать, конечно! Чимин просто влюбился, что было запрещено условиями договора, и просто сорвался. А Мин, еблан, даже не понял этого. Какой же он дебил, честное слово! Вот почему омега в их последний день так поиздевался — выплеснул всю свою боль и отпустил, уехав домой. Перечеркнул свою чёрную полосу и решил начать поток белой, чтобы больше не страдать. — Юнги, очнись! — тормошит Соджун, привлекая внимание. Юнги поднимает на него пустой, стеклянный взгляд. — Завтра тебе лететь на Бали! Я уже заказал девочку. Скажешь, что разошёлся со своей блюдью, потому что застал в постели с другим. Легенда должна прокатить. Этот господин Ли та ещё потаскуха, меняющая омег, как перчатки. Но он тоже не терпит, когда за его спиной трахаются. Всё поймёт. Юнги не выдерживает. Пустые глаза вдруг наливаются гневом и он, резко встав, прописывает точный удар в нос. Опешевший альфа отшатывается на пару шагов назад, прикладывая руку к разбитому и, кажется, сломанному носу. Поднимает удивлённые глаза на друга, который сжимает кулаки и тяжело дышит. — Ты, нахуй, уволен. — вопреки злости, спокойно говорит Мин. — И мы больше не друзья. А если узнаю, а я узнаю, что ты пиздишь на Чимина, лично придушу и скину в канаву. Хочется прямо сейчас сорваться в Пусан, но, блять, нельзя. Договор со сраной китаезой Ли ему нужен для бизнеса, как воздух, так что, резко выдохнув, он берёт пиджак и покидает кабинет. Сначала работа. Вот уладит всё, а потом поедет за своей мстительной деткой.

***

Три месяца спустя.

Чимин улыбается бегающим туда-сюда курьерам, которые на двух машинах увезут крупный заказ на какую-то богатую свадьбу, вежливо отвечает на вопросы организатора, который придирчиво осматривает и обнюхивает каждый цветок. Ему нравится здесь работать, а папа по три раза на дню приносит контейнеры с различными сытными вкусностями, переносящими в глубокое детство, когда омега был совсем ещё маленьким. Родители теперь сосредоточены на своём совместно проведённом времени и мелкой помощи сыну, который взвалил на свои хрупкие плечи весь цветочный магазин. Парень не доверяет им общение и заключение договоров с поставщиками, лично выбирает материалы для украшения, ухаживает за особо капризными растениями и сам общается со всеми клиентами, которых, как оказалось, очень много. Папе и отцу он позволяет только помочь собрать небольшие лёгкие букеты и иногда пускает в кабинет со всеми документами. Но это бывает крайне редко, поскольку Пак отлично справляется сам и своей небольшой командой студенческих друзей. Ах, да. Чимин всё же поступил на заочное, но на первой встрече с куратором перезнакомился со всеми и даже умудрился подружиться с парочкой омег, которые теперь ему помогают. Не за бесплатно, конечно. Ким Тэхён — творец. Он создаёт из обычных цветов невероятные композиции, а его двоюродный брат — Чон Хосок — обладает силой, которой позавидуют многие альфы. Несмотря на хрупкое телосложение, силы в нём предостаточно, чтобы из салона до машины дотащить тяжёлую вазу с сотней цветов, а ещё у него яркая улыбка, которой он притягивает к себе внимание. Благодаря активности и болтливости братьев у магазина прибавилось постоянных покупателей, что не может не радовать. Чимин не спрашивает, откуда, но всё равно благодарен. Теперь, вытащив цветочный в ощутимый плюс, он может баловать не только себя и родителей, но ещё и своих верных работников. — Чимин-и, тут просят тебя лично. — без стука войдя в кабинет, Тэхён отрывает друга от заполнения заявки на поставку. — Зачем? — поднимает глаза он. Честно говоря, он уже устал сидеть за бумагами и ему бы размяться. — Хотят заказать у нас Тантау. Мужчина говорит, что даже в Сеуле их не нашёл. — жмёт плечами омега и отходит в сторону, когда нахмуренный Пак выходит из кабинета и спешит в зал. Чимин замечает мужчину в чёрном пальто у ряда свежесрезанных цветов в вазах за стеклом. Широкие плечи, тёмные волосы в строгой укладке, руки спрятаны в карманах, а природный запах заглушен ароматами растений. — Добрый день, я хозяин магазина. Мой сотрудник передал мне ваш заказ, но, к сожалению, роз сорта Тантау у нас не... — договорить омега не успевает, потому что мужчина поворачивается и смотрит прямо ему в глаза. — Юнги? — удивляется омега, округлив глаза. — Что ты здесь..? Договорить снова не дают. Альфа приближается слишком быстро и, уложив руки на талию, накрывает полные губы, лишённые помады или блеска, своими. Он не напирает и не углубляет, лишь прижимается. И закрывает глаза, словно от боли, когда ему не отвечают. Немногочисленные покупатели в это время замирают, обращают на них внимание, а всё знающий Хосок тихо и быстро выпроваживает людей, объявляя, что магазин на сегодня закрыт, и уводит любопытного и шумного брата вглубь помещения, чтобы не мешать. Он узнал этого альфу. Чимин как-то выпил лишнего и рассказал, почему приехал из Сеула обратно, показал даже украдкой сделанные фото, которые не смог удалить. Поэтому Чон всё понимает и поэтому даёт возможность им поговорить и всё обсудить наедине, без лишних глаз и ушей. — Привет? — отстраняется Мин и впервые показывается омеге настолько неловким и смещённым. — Зачем ты здесь? — спрашивает Чимин, облизав губы. — Хочу купить розы. — Ты прекрасно знаешь, где их можно достать. — складывает руки под грудью Чимин. А Юнги любуется. Омега снял нарощенные волосы — теперь они достают не до поясницы, а до лопаток. Блонд стал более серебристым; макияж есть, но совсем незаметный; привычные короткие платья сменились водолазкой с высоким горлом и узкими джинсами; вместо высоких каблуков на шпильке теперь кеды, чтобы выдержать целый рабочий день на ногах. И такой Чимин нравится ему намного больше. — И где достать тебя я тоже знаю. — улыбается мужчина, с удовольствием замечая, что его руки на талии не скидывают, не отстраняются от него. — Пойдём, в кабинете поговорим. — кивает Пак в сторону и отдаёт распоряжение друзьям, чтобы открыли магазин, а его не беспокоили и всё решали сами. Юнги садится на небольшой диванчик, который, наверное, предназначен для отдыха. Расстегнув пальто и закинув ногу на ногу, он осматривает кабинет. Светлого оттенка стены; хороший деревянный стол со знакомым ему ноутбуком, заваленный бумагами; мягкое и на вид удобное кресло; небольшой шкафчик с книгами по цветоводству; на стенках картины красиво оформленных букетов и кустовых цветов. — Так зачем ты приехал? Что, не нашёл новую детку и решил предложить эту роль мне? — садится на край стола омега, так же сложив руки и тем самым прижав грудь, от которой у альфы всегда текли слюни, как у школьника. Да, рядом с Чимином он как "пубертатная хуйня" и вообще не возражает против этого. — Я не искал и не собирался тебе предлагать новый контракт. — спокойно отвечает Мин и поднимается с дивана. Подходит ближе и встаёт между разведённых от его приближения ног, укладывая ладони на бёдра. — Тогда что? — Пак сглатывает, но продолжает держать лицо. Юнги слабо улыбается. — Я приехал, потому что люблю тебя. — прямо отвечает, шокируя своими словами. — Ты понял это через три месяца после того, как я уехал? — Чимин позволяет прикоснуться губами к своей шее, позволяет обнять за талию и притянуть ближе. Позволяет себе прикрыть в наслаждении глаза, когда в нос вырвается знакомый терпкий аромат, теперь не заглушенный цветами. — Я понял это ещё в нашу первую встречу, детка. — альфа не сдерживается, влажно целует ароматную шею и сильнее стискивает пальцами кожу и ткань водолазки. Под одежду пока не решается забраться. — Не называй меня так. Я больше не твоя шлюха. — Ты никогда и не был моей шлюхой. — возражает, зарываясь носом в мягкие волосы на виске. — Прости, что не говорил раньше. Ты сам помнишь наши условия. Не влюбляться. Не проявлять привязанности. — Пак зажмуривается, будто от боли, но молчит. — Если бы я не был таким слепым ебланом, то сразу бы всё тебе обозначил. А ещё я хочу извиниться за тот раз. Ну, когда я... — Когда ты изнасиловал меня? — чуть отстраняется Чимин и выгибает бровь. — Я взял тебя без твоего желания. — поправляет его настойчиво Юнги. — А вот если бы ты прям отбивался и кричал, тогда, считай, изнасиловал. Так что давай не будем утрировать. — Допустим. — самым вредным тоном, на который способен, соглашается омега, вызывая ласковую, настоящую улыбку мужчины. — Чимин-а, я люблю тебя. Того тебя, с которым я познакомился в той сраной кофейне. Того тебя, который радовался каждому подарку, как ребёнок. Того тебя, который сейчас смотрит на меня. И того тебя, который заставил меня скулить и извиваться на постели в желании поскорее кончить. — Пак на последнее несдержанно фыркает и заметно расслабляется. А ещё очаровательно краснеет, так, что удержаться от поцелуя в горячую щечку просто невозможно. — Что, даже не злишься? — елейно улыбается, поднимая пальчики с коротким, аккуратным маникюром, и проходится ими по воротнику чёрной тёплой худи, чуть задевая кожу. — В тот момент хотелось вырваться и отодрать до звёзд перед глазами. — честно признается альфа, улыбаясь. — А сейчас? — А сейчас просто хочется забрать тебя к себе, затащить в постель, набрать твоих любимых вкусняшек и включить какой-нибудь фильм. — И какие такие вкусняшки? Что ты вообще обо мне знаешь? — всё веселье пропадает между ними, заменяясь резкостью атмосферы. Юнги был готов к такому вопросу. — Ты не спишь при полной темноте, оставляя ночник. У тебя аллергия на перо, поэтому в доме были только пуховые подушки. Любишь больше полнометражные мультфильмы, чем фильмы или сериалы. Умеешь плавать, но боишься глубины. Не любишь сильно острую еду. Обожаешь готовить, но не любишь чистить и нарезать продукты. А ещё ты терпеть не можешь уборку, хотя всегда оставляешь за собой чистоту. — шепчет в чужие губы Мин. — Этого достаточно? — Вполне. — соглашается тихо омега. — Но я ничего не знаю о тебе. — Предлагаю узнать. — и целует. В этот раз глубоко, но нежно, и обнимает крепче, когда ноготки проходятся по загривку. А счастье, когда получает ответ, не передать словами. — Поедешь со мной в Сеул? — отстраняется мужчина, прислонившись лбом к чужому. — Не могу оставить... — договорить не дают. — Выкуплю, притащу своих людей. Вся прибыль родителям. — перебивает Мин. — И снова сидеть у тебя на шее? Не хочу. — Должен будешь. Потому что мужем моим станешь. — Что? — Что? — переспрашивает со смехом, когда омега хлопает ресницами, а после заторможенно кивает.

***

Юнги знакомится с родителями Чимина в этот же вечер. Точнее, уже через пару минут после жаркого примирения. Омега с писком спрыгивает со стола, молниеносно натягивает отброшенную в порыве страсти водолазку и спешит сесть в кресло, приближаясь максимально близко к столу, потому что джинсы слишком далеко. Юнги же медленно убрал уже опавший член в трусы, застегнул ширинку и ремень на брюках, и так же сел на диван, взяв в руки первый попавшийся журнал. Хосок тактично не стал заходить, а лишь постучал в дверь и громко предупредил о том, кто направляется к ним. — Помада. — подсказывает со смешком Юнги, а Чимин, вновь краснея, но уже от стыда, быстро ныряет в рюкзачок за зеркалом и салфетками. — У тебя тоже. — улыбается омега, когда мужчина обильно смачивает губы языком и морщится. Ну не любит он это! Родители появляются как раз тогда, когда оба приводят себя в относительный порядок. Пак поджимает ножки, потому что сидеть в одном белье холодно. Альфа, замечая это со своего ракурса, скрывает смех за кулаком и вежливо встаёт с места, кланяясь старшему омеге и пожимая ладонь отца Чимина. Омега в возрасте придирчиво осматривает молодых, замечая бегающие в панике глаза сына, его натянутую улыбку и растрёпанные волосы обоих. Альфа же не сводит взгляда лишь с младшего альфы. Юнги некомфортно, но он стоически терпит и прекрасно понимает, что сейчас его либо убьют сразу, либо потребуют объяснений, а уже потом убьют. — Добрый день. — решает он первым нарушить тяжёлое молчание. — Меня зовут Мин Юнги. Я бизнесмен, проживаю в Сеуле и... — Раз столичный, тогда здесь зачем? — перебивает его старший мужчина. Несмотря на седые волосы, не такую крепкую, как у него, осанку и внешность, голос альфы громкий, грубый. Мин даже удивляется и переводит офигевший взгляд на Чимина, но в ответ получает куда более напуганные глаза. — Я — альфа вашего сына и ваш будущий зять. — кашлянув, смахивая удивление, отвечает ровно Юнги. — Зять — нехер взять. — фыркает старший омега, а Чимин, простонав, прячет пылающее лицо в ладонях. — Па-а-ап. — Твои? — папа даже не смотрит в сторону сына, протягивая на мизинце джинсы. Цветы рассматривать куда интереснее. Младший вспыхивает огнём, тихо шепчет "спасибо" и быстро одевается под столом, пока Юнги пытается не вырывать ладонь из чужой сильной хватки, которая, кажется, пытается сломать ему пальцы. Нельзя показаться слабым. Родители ничего не говорят больше, но после того, как за ними закрывается дверь, а смущённый Чимин падает в объятия Юнги, на телефон приходит сообщение со временем и адресом. Ресторан. Что ж, это, наверное, хорошо.

***

Юнги с восхищением наблюдает за тем, как Чимин собирает самый большой, самый лучший и самый дорогой букет для папы. Терминал пищит, оповещая, что можно оплачивать покупку и омега, одной рукой ловко орудуя ленточками, протягивает вторую в сторону мужчины. Как раньше. Только тогда он не букеты собирал, а шмотки на вешалках перебирал. Мин прыскает от смеха и сам прикладывает карту, с которой списывается внушительная даже для него сумма. — Накрутил? — улыбается он, поднимая тяжёлый букет со стола оформления, чтобы отнести его в машину. — Компенсировал затраченные нервные клетки. — пожимает плечами Пак и, схватив рюкзачок, телефон и куртку, выходит вместе с мужчиной из магазина, который через час закроют друзья. А им пора познакомиться с родителями по-нормальному. Ресторан не сказать, что дорогой и пафосный, но даже Юнги со своим опытом оценивает: "пойдёт". Родители уже ожидают за самым дальним столиком, подальше от небольшой сцены, где в живую поют местные артисты. Расторопный официант сразу предлагает меню и карту бара, быстро и без проблем принимает заказ и оставляет компанию в тишине. Старшие Пак сначала буравят взглядом потенциального зятя, а Чимин сдерживает смешки, потому что Юнги дёргается на каждый шорох, нервничая. Таким омега видит его впервые и он соврет, если скажет, что ему не нравится такое зрелище. Но после нескольких поднятых бокалов обстановка становится менее напряжённой. Чимин в красках рассказывает об учёбе в Сеуле, но для убедительности жалуется на безработицу для студентов и условия общежития. Юнги же профессионально ведёт переговоры с главой семьи, рассказывая о том, как они познакомились, как зародилась дружба и после добивает тем, что влюбился в омегу с первого взгляда, но разница в возрасте и разница в социальном положении сделали своё дело. Отец ещё долго допытывается до каждого слова, сказанного молодым альфой, пока папа уже источает сердечки, глядя на зятя. Чимина удивляет всё, но он покорно молчит, потому что боится сделать хуже. И в целом, уже стоя у дверей ресторана и ожидая такси, все четверо решают, что вечер прошёл очень даже хорошо — родители спокойны и, пусть пока на словах, но уверены в выборе сына; Юнги крепко прижимает к себе за талию Чимина, согревая, и благоразумно не переходя границ. Ночевать омега поедет к нему в отель, родители разрешили, а старший альфа под шумок кинул сыну в рюкзачок пачку презервативов.

***

— Это были самые тяжёлые переговоры в моей жизни. — садясь рядом, ворчит Юнги. — Не так уж всё и плохо. — пожимает плечами Чимин, растирая замёрзшие на улице ладони. — Кажется, ты им понравился. Отец ещё поворчит, конечно, но потом свыкнется. Автомобиль трогается с места и Мин притягивает его к себе, тут же затаскивая на колени, лицом к лицу, и вовлекает в жадный, мокрый поцелуй, а руки укладывает на ягодицы, скрытые джинсами. Омега улыбается, отвечает с наслаждением, сплетаясь языками, ответно прикусывая губы и слегка дрожа не то от холода, не то от расползающегося внутри огня. Губы мужчины перемещаются на шею, а длинные пальцы ныряют под плотную ткань, сминая уже голую кожу, на которой несколько часов назад виднелись красные следы от шлепков. Чимин в его руках плавится, становится горячим, а его сладкий аромат распространяется по салону такси слишком быстро, так, что водитель тактично кашляет, наблюдая за ними в зеркало заднего вида, пока светофор показывает запрещающий красный цвет. — Останови у обочины. — Юнги, не отвлекаясь от манящей кожи, умудряется одной рукой расстегнуть пальто и, достав из внутреннего кармана бумажник, швыряет большую пачку наличных куда-то в сторону водителя. Тот понимает сразу. Съезжает с основной дороги в тёмный переулок, собирает деньги и покидает автомобиль, оставив ключи в зажигании. Заплатили ему столько, что и новую подержаную тачку купить можно. Чимин всего этого не замечает, пока неосознанно ерзает на бёдрах альфы, прикрыв глаза и наслаждаясь возобновившимися касаниями. Куртка уже давно лежит рядом, водолазка задрана под горло, потому что Юнги теперь ласкает языком грудь, сминая пальцами вторую и одну ягодицу. В трусиках всё зудит от возбуждения и желания перейти поскорее к самому главному. Он соскучился. Ему мало. Он гладит чуть влажную от пота шею, задевая линию роста волос, пока Мин мнёт его, как плюшевую игрушку, прикусывая сосок. — Мой омега. — рычит мужчина и перебирается рукой вперёд, залезает под кромку тоненького белья, которое чуть не порвал днём, и принимается оглаживать влажные от желания губки, задевая клитор. И проникает внутрь только подушечками пальцев. — Твой. — тихо стонет Чимин, желая насадиться полностью, по самые костяшки, но проворные пальцы при каждой попытке снова возвращаются на клитор, сдавливая, растирая чувствительную точку. — Так неудобно... — щеки, до этого красные от холода, теперь пылают жаром возбуждения и смущения одновременно. — А вдруг кто увидит... — И услышит. — Мин отвлекается от груди и вытаскивает руку из джинс под протестующий хнык. Укладывает омегу на сиденье, помогает избавиться от мешающей сейчас нижней части одежды и обуви, снова усаживает к себе на колени. Член в собственных штанах стоит железно, что явно чувствует Чимин, проезжаясь по бугорку мокрой киской. Юнги не медлит — придерживая за талию, помогает стоять на коленях, а свободной рукой расправляется с ремнём и ширинкой. Большой член, увитый венами, тут же оказывается на свободе, но не на долго, потому что омега сразу на него опускается без каких-либо проблем. Салон наполняет синхронный громкий стон наслаждения. Руки мужчины снова оказываются на голых ягодицах, пальцы сжимают до новых отметин, оттягивая сочные половинки в разные стороны. Чимин двигается медленно, смакует каждое движение, впитывает в себя, вспоминает это чувство наполненности и закатывает глаза, когда мужчина подаётся бёдрами вверх слишком резко и неожиданно. Пальчики комкают ткань худи, щипают кожу и даже так, альфа уверен, оставляют следы от впивающихся коротких ногтей, но он не против. Наоборот, соскучился по этому жжению, по щиплющим царапинам, которые омега после обязательно обработает мазью и будет мило краснеть в смущении и извиняться за несдержанность. Но Юнги любит это. Любит свою детку. Омега ускоряется, когда чувствует, что к члену добавились ещё и пальцы, а большой нажимает, словно на кнопочку, на клитор. Глаза отказываются открываться, губы плотно сжаты, чтобы не быть слишком громким, но с каждым движением сдерживаться всё труднее. — Чимин-и... — хрипит снизу Юнги, вонзая свои ногти в мякоть ягодицы, которая уже горит красным от хватки. Чимин воспринимает это за знак и снова ускоряет свои плавные движения. Скользит по члену от головки до самого основания, сжимает влажными губками и кусает шею, глухо выстанывая. Попа чувствует влажность на ткани брюк, и осознание, что он течёт только для своего альфы, накрывает его слишком резко, как свалившийся на голову ком снега. Стоны теперь не глухие и не тихие — громкие, протяжные, голова закинута вверх, к низкому потолку, давая доступ к шее, в которую мужчина с жадностью вгрызается. Вылизывает, кусает, втягивает кожу до красных отметин. Сильный феромон полностью перекрывает омежий, помечая, показывая, кому именно принадлежит этот сладкий мальчик, так красиво двигающийся на члене. Клыки против воли удлиняются, уже готовые проткнуть ароматную жилку, и мужчина не особо сдерживается, царапает кожу, дразнит, продолжая сминать упругую ягодичку и стимулировать клитор. Ему даже не нужно двигаться самому, потому что Чимин отлично справляется, доставляя удовольствие им обоим. Киска сочно опускается на пах, издавая неприличные влажные звуки, которых омега всегда стеснялся, но сейчас он так увлечён тем, что ведёт сам, что не обращает внимания на эту мелочь, принимая и отдаваясь не меньше. — Не... — Чимин резко отстраняется, садится ровнее, но двигаться не прекращает. — Не сейчас... — кожа на шее горит, потому что клыки всё же вспороли железу. Временная метка, которая сойдёт буквально через пару недель, не оставив и следа. — Сучка. — с ухмылкой порыкивает Юнги и притягивает обратно уже для поцелуя. Капельки крови на губах передают омеге его вкус и запах, и он отвечает, снова двигая бёдрами слишком быстро. Клитор вибрирует подобно бешеному сердцебиению, половые губки сжимаются сильнее с каждым движением, а вдоль позвоночника бежит приятная дрожь. Она концентрируется там, внизу, стягивается в тугой ком и ещё немного... — Блядство. — ругается Мин, когда член оказывется будто зажатым в тисках, пока его омега сладко кончает, заливая собой брюки и даже немного сиденье автомобиля. Собственный оргазм не заставляет себя долго ждать, потому что Чимин ныряет рукой под попу и сжимает пальчиками тяжёлые яйца, массирует, доит их, желая получить тёплую сперму внутрь. И альфа щедро даёт то, что от него просят — кончает так же обильно, заполняет собой полностью и без остатка. В себя приходят долго. Чимин, тяжело дыша, опускает голову на плечо мужчины и содрогается в послеоргазменных судорогах, так и не выпуская из себя опадающий орган. Горячее дыхание парит кожу сквозь одежду, но Юнги не возмущается, продолжает водить пальцами по красным ягодицам, сам восстанавливая бешено колотящееся сердце, которое готово выпрыгнуть из груди, проломив рёбра. За запотевшими окнами кромешная темнота. — Домой? — сглотнув, спрашивает устало Мин, помогая омеге устроиться рядом и одеться полностью. — Хочу воды. — облизывает сухие губы Чимин, поправляя на себе лифчик и водолазку, джинсы он просто натянул и даже не торопится застёгивать пуговицу, потому что под курткой всё равно не видно будет. Альфа пересаживается на место водителя и, заведя мотор, выезжает из переулка. Омега остался сзади, приводить себя и сиденья в порядок. Машину они потом, конечно же, вернут владельцу.