royally fucked

      — Ты просто обязан это увидеть, — неугомонный придурок Узумаки снова хлопает Саске по плечу, снова кладёт поверх его тетради с конспектами свой мобильный и снова смотрит на него так, будто нашёл новое месторождение нефти, а не очередной тупой мем.       — Наруто, отъебись, — не удостоив его и беглым взглядом, Учиха отодвигает телефон в сторону, берясь за ручку.       — Нет, серьёзно, это касается твоего брата, — Наруто хмурится. — Посмотри.       Это звучит в достаточной мере убедительно, чтобы обратить своё внимание, хотя, казалось бы, чего общего может быть у Итачи с его однокурсником? Ну да ладно; Саске опускает взгляд на экран, всматривается — по первости кажется, что это просто профиль в соцсети, и Учиха уже хочет врезать свёрнутой тетрадью по бестолковой голове Наруто, который вновь отвлёк его какой-то хернёй, но…       — Чего, блядь? — его глаза распахиваются так, что того гляди выпадут из орбит, затем сужаются в прищуре, а потом Саске промаргивается с минуту, уже не смотря на экран, и переводит охуевший взгляд на Узумаки. — Кто тебе это показал?       — Сам нашёл, — тот жмёт плечами. — Охуеть, да?       Саске не хочет думать о том, какого дьявола Наруто изучает контент для взрослых прямо на парах. Ещё меньше он хочет думать о том, что этот контент публикует его родной брат. Даже ведь толком не рассмотрел, отвернувшись сразу как сложил два и два в виде названия сайта и знакомого улыбающегося лица на аватарке; может, всё не так плохо, и Итачи просто в надежде привлечь внимание студентов читает лекции по физиологии, стоя в одних трусах? Ну, пожалуйста? Он же не больной ублюдок, не идиот и не извращенец, а его родной, блядь, брат, который всё детство помогал матушке по дому, читал Саске на ночь и ковырялся под капотом их старой ржавой рухляди с отцом.       Родной брат, который, на минуточку, приютил Саске на время учёбы, чтобы ему не пришлось добираться до универа по полдня.       Он был убеждён, что Итачи снимает квартиру, поэтому примерно миллиард раз уточнил, точно ли его присутствие никак не помешает — пускай большую часть детства Саске и проводил у него в комнате, но сейчас, когда они оба выросли, личное пространство стало куда более важной вещью, нежели раньше. Младший Учиха при переезде собрал все шмотки в рюкзак, чемодан и один-единственный несчастный пакет с трусами и носками, полагая, что поедет в соседний город на автобусе, толкаясь с бабками с безразмерными баулами.       Итачи подъехал к родительскому дому на новенькой Камри, закинул всё барахло в багажник и отвёз Саске к себе. В дом. Дом, блядь. Не комнату. Не квартиру. Не обшарпанную халупу с тараканами, крысами и змеями. В обычный, нормальный, симпатичный дом. Небольшой, одноэтажный, без особых изысков — но это всё ещё был дом. Саске поначалу ничего не заподозрил и грешным делом решил было тоже после окончания универа поступить в аспирантуру, чтобы читать лекции пиздюкам, раз уж там платили настолько хорошо, чтобы его старший братец мог позволить себе арендовать дом и купить тачку. Но что-то не вязалось. Каждый раз, когда Саске уточнял, откуда всё-таки у Итачи деньги, тот отшучивался, мол, дрочит на камеру за бабки, и закрывал тему.       Как оказалось, не отшучивался. Ёб твою мать.       Несясь вниз после пар, на лестничном пролёте Саске влетает в Итачи, и у того из рук сыплются какие-то учебники, как в каждом втором безвкусном ромкоме. Он уже открывает рот, чтобы высказать старшему брату пару ласковых, но спотыкается об два факта: во-первых, Итачи здесь вроде как преподаватель, а во-вторых, десять минут назад он узнал о том, чем этот извращенец занимается по ночам, и ещё не успел выхуеть.       — Ты закончил? — Учиха с таким невозмутимым лицом собирает разбросанные по полу книги, что Саске начинает беситься ещё и от этого — да этому идиоту вообще на всё насрать! — Иди к машине, я сейчас догоню.       Это происходит как-то само собой: Итачи так долго проёбывается невесть где, что Саске со скуки открывает злополучный сайт, регистрируется, находит профиль, который видел около получаса назад на телефоне Наруто, и…       — Что там у тебя, мелкий? — ого, блядь, вашего брата-шлюшку и там, и тут показывают; Итачи неслышно материализуется за спиной аккурат в тот момент, когда Саске тычет на кнопку подписки. Телефон вылетает из рук, падает на асфальт ребром и пропадает где-то под днищем автомобиля.       Господь милостивый, сколько проблем от одного человека.       — Я сам, — можно подумать, кто-то предлагал помощь. Саске опускается на колени, заглядывает под машину, шарит по асфальту рукой и, нащупав телефон, получает смачный поджопник. Он оборачивается, хмуро косится на Итачи снизу вверх и пинает его в носок кроссовки.       — Прости, не хотел тебя напугать. Дашь посмотреть?       С недоверием Саске протягивает покоцанный телефон и плюхается на переднее пассажирское сиденье. Может, в машине есть какие-то улики? Пока Итачи вертит мобильник в руках, он под предлогом поиска таблеток от головы лезет в бардачок — нихуя интересного, кроме водительского удостоверения, страховки и мятной жвачки. В подлокотнике тоже ничего сверхъестественного не обнаруживается — только пакетики сахара, накопившиеся за несколько раз, что они брали кофе по пути в универ, и влажные салфетки для уборки салона. Вот же блядство.       — Давай тебе новый купим, — предлагает Итачи, возвращая телефон. — Ты с этим со старших классов ходишь.       — На какие шиши? — Саске хмыкает, пристёгивается ремнём безопасности и пихает мобильный в отсек для мусора на двери. — У меня стипендия не резиновая, если ты не забыл.       — Я добавлю.       — Итачи, серьёзно, откуда у тебя деньги? — он не выдерживает, закидывает ногу на ногу и подпирает щёку ладонью, упираясь в подлокотник. — Ты же нищий аспирант.       — Просто дрочу на камеру по выходным, — привычно отшучивается Учиха.       Ой, блядь, точно, он же не отшучивается. Пиздец. Какой пиздец. Его брат реально вебкам-модель. Или позор семьи. Или и то, и другое сразу. Ладно, Саске отложит этот разговор до дома, чтобы они ненароком не въебались в отбойник по дороге.       Он молчит и всё то время, что они готовят онигири, и на протяжении всего ужина, и пока моет посуду. Терпения, наверное, даже хватило бы ещё на пару-тройку дней, но Итачи обязательно надо было пустить всё по пизде.       — Ты смурной какой-то весь вечер, — замечает он, подходя к Саске, рыщущему по холодильнику в поисках сока. — Что-то случилось?       — Да, знаешь, есть кое-что, — дверца с размаху захлопывается, и баночки с соусами, уксусом и ещё какой-то дрянью противно звенят, ударившись друг о друга. — Ты не хочешь мне ничего рассказать?       Итачи сдвигает брови на переносице: это ещё что за номер? И что он успел натворить? Саске выуживает из заднего кармана джинсов телефон, спешно клацает пальцами по экрану. Поворачивает, демонстрируя скриншот странички на небезызвестном сайте, и выжидающе смотрит.       — Ну?       — Что? — Итачи строит из себя полнейшего дебила, и от этого окончательно рвёт крышу. Саске швыряет телефон на стол — один хер уже раздолбан хуже некуда — и всплескивает руками, не найдя подходящих слов, чтобы описать своё негодование. — В чём проблема?       В чём проблема?! Саске даже не может понять, в чём конкретно. Поначалу он хочет возмутиться, что ему ничего не сказали, но, вот незадача, Итачи ведь говорил об этом. Да, это звучало как шутка, но он, блядь, даже не скрывал! Может, и родители в курсе? Точно, родители.       — А что бы сказала мама, узнай, что её старший сын, которого всегда ставили младшему в пример, занимается вот этим?!       — А при чём тут мама?       И правда. Она ведь даже не ёбаный Узумаки, который суёт свой нос куда не следует. Вот в задницу Итачи его пускай и засовывает в следующий раз. Идиот. Если бы не он, всей этой ситуации сейчас не случилось бы. Хорошо, этот аргумент нерабочий, но что насчёт…       — Итачи, мне показали это в универе! В универе, блядь! — Саске обессиленно падает на стул, трёт переносицу пальцами, чувствуя, как закипает от злости. — Если это знают мои однокурсники, значит, скорее всего знают и все остальные. А если дальше распиздят? Отец с тебя скальп снимет.       Итачи закусывает губу: это уже хуёво. Но что ещё хуёвее, так это то, что Саске до такой степени разочарован в нём. Он правда старался всё это время быть достойным примером, дома вёл себя как паинька, закончил универ с красным дипломом, попёрся в грёбаную аспирантуру, как и хотели родители. Во всём поддерживал и помогал Саске, с самых пелёнок вытирал ему слюни, целовал в лоб перед сном, за ручку водил в школу, искренне радовался за него на выпускном, помогал подготовиться к экзаменам и в конечном счёте предложил переехать поближе к университету, узнав, что мелкий собрался поступать туда же, куда и он. А сейчас Саске, взлохмаченный, с красными от злости щеками, со сжатыми до побеления пальцами, смотрит на него с такой яростью, обидой и разочарованием, что это ощущается как ёбаная катастрофа.       — Неужели тебе ни капли не стыдно?       Ну, вообще-то, есть немного. Или даже не немного. По правде говоря, Итачи сейчас ёбнется: его студенты, похоже, увидели лишка, и если об этом прознает кто-то из руководства, его погонят из аспирантуры ссаными тряпками, а отец с матерью сделают вид, что он не его сын. Но это не основная проблема. Основная проблема сидит, скрестив руки на груди, рассерженно сопит и косится на него как на врага народа.       — Стыдно, — Итачи выдыхает и отворачивается, чтобы выудить из подвесного шкафчика два стакана. Младшему тоже не мешало бы немного остыть. — Прости меня, Саске.       Он протягивает один из стаканов с соком, и Саске даже не выхватывает его, расплескав половину на стол, а просто забирает. На том спасибо.       Когда по кухне перестают метать искры, а насупленное пыхтенье Саске становится тише, и всё, кажется, улеглось, мелкий всё же нарушает тишину.       — Итачи, — серьёзно начинает он, громко стукнув донышком стакана о стол. — Если я узнаю, что ты трахаешься с подписчиками за деньги, я в тот же день расскажу всё родителям. Ты ведь… господи. Ты ведь не занимаешься таким?       — Нет, — устало опуская голову на сложенные на столе руки, коротко отвечает Итачи. — Ни с кем я не трахаюсь, успокойся, ладно?       Недоверчиво кивнув, Саске вздыхает, выплёскивает остатки сока в раковину и там же оставляет грязный стакан.       Если бы у него была возможность забыть ровно один день из своей жизни, он бы не раздумывал над выбором ни секунды.