Сирин и Орфел

Примечания: Песня, которая вдохновила меня на написание этой главы: Apel8- Heat(feat.Dro.Kenji). Лиссабон просыпался под серым покрывалом тумана, который словно не хотел отпускать город из своих объятий. Воздух был тяжёлым, пропитанным солью Атлантики и тонким ароматом свежесваренного кофе, доносящегося из маленькой пекарни внизу. Красные кирпичные крыши, такие яркие в солнечные дни, сегодня казались приглушенными, будто город решил примерить меланхоличное настроение. Гермиона стояла у окна своего номера в гостинице, обхватив себя руками. Её белый халат слегка колыхался от сквозняка, а взгляд был прикован к горизонту, где океан сливался с низкими облаками. Мысли её кружились вокруг той ночи на пляже: тёплый пиджак Драко, его неожиданный жест, когда он поцеловал её руки, и тот взгляд — глубокий, с золотистыми искрами, который до сих пор вызывал дрожь. Она коснулась кольца на пальце, которое всё ещё не поддавалось снятию, и нахмурилась. "Что это было?" — спрашивала она себя, чувствуя, как сердце сжимается от смеси любопытства и тревоги. Драко Малфой, человек, который всегда держал её на расстоянии, вдруг показал себя с другой стороны — заботливой, почти пугающе близкой. Но она не могла позволить себе зацикливаться на этом. Им предстояло сегодня вернуться в Лондон, к реальности, к работе. Перо феникса, завернутое в защитные чары, лежало в её сумке, а дневник с зашифрованными надписями ждал новых попыток перевода. А самое главное- спасение Тео. Стук в дверь вырвал её из размышлений. Пэнси Паркинсон, как всегда безупречная, вошла без приглашения. Её чёрное платье с вырезом с вырезом на правой ноге обтягивало фигуру, а тёмные волосы были уложены в элегантный пучок. Она посмотрела на Гермиону с лёгкой насмешкой, но в глазах мелькнуло любопытство. — Грейнджер, ты готова? Портключ срабатывает в полдень, и я не собираюсь опаздывать из-за твоих унылых размышлений, — сказала Пэнси, скрестив руки. — Ну, и как же прошла ваша прогулка? Мерлин, ты даже не собрала чемодан! Гермиона почувствовала, как щёки заливает жар, но быстро взяла себя в руки. — Ничего особенного, Пэнси. Мы просто поговорили. — Она отвернулась к окну, чтобы скрыть смущение. Пэнси фыркнула, явно не веря ни единому слову. — Ага, конечно. А Драко сегодня утром был подозрительно... умиротворенным. Ладно, собирайся. Мальчики ждут в конференц-зале. Гермиона кивнула, бросив последний взгляд на океан, и начала собирать вещи. Ее сумка уже была готова: перо феникса, дневник Парацельса, пара книг по древним рунам и маглловский блокнот с записями. Она переоделась в простую мантию тёмно-синего цвета, накинула поверх лёгкий плащ и, глубоко вздохнув, направилась к выходу. В конференц-зале гостиницы было тихо, только лёгкое гудение магической энергии нарушало тишину. Портключ — старинная бронзовая лампа с замысловатыми узорами — стоял на столе в центре комнаты. Гарри Поттер, в своей привычной мантии и с растрепанными волосами, стоял у окна, глядя на дождливые улицы Лиссабона. Рядом с ним стоял Драко Малфой. Безупречный, как всегда, он был одет в черные брюки, пиджак и водолазку, которая подчеркивала его широкие плечи. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на лампу с лёгким раздражением. — Грейнджер, — кивнул он, когда она вошла, его голос был нейтральным, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, почти неуловимое. — Малфой, — ответила она, стараясь не думать о той ночи на пляже. Пэнси, стоя рядом с Гарри, закатила глаза. — Мерлин, — выдохнула Пэнси, раздраженно закатывая глаза. Гарри хмыкнул, но промолчал. Гермиона почувствовала, как щёки снова предательски краснеют, и поспешила сменить тему. — Портключ готов? — спросила она, подходя к столу. — Да, ровно в двенадцать, — ответил Гарри, взглянув на часы. — До Гриммо-Плейс. Оттуда разойдемся по домам. Когда часы пробили полдень, лампа засветилась мягким золотистым светом. Все четверо положили руки на её поверхность, и в следующее мгновение их закружило в вихре портключа. Гермиона ненавидела это ощущение — будто тебя выворачивает наизнанку, а мир вокруг сжимается в точку. Она зажмурилась, чувствуя, как её пальцы случайно соприкоснулись с тёплой ладонью Драко. Он не отдернул руку, и это почему-то заставило её сердце биться быстрее.

***

Лондон, день первый после возвращения Лондон утопал в холодном дожде, который барабанил по окнам квартиры Гермионы в Лондоне, создавая ритмичную, почти гипнотическую мелодию. Свет уличных фонарей отражался в лужах, превращая их в зеркала, где серое небо дробилось на тысячи осколков. Гермиона сидела за своим рабочим столом, окруженная стопками книг, свитков и магловских блокнотов, исписанных ее аккуратным почерком. Дневник из Храма Тишины лежал перед ней, открытый на странице с древними рунами, которые упрямо отказывались раскрывать свои секреты. Перо феникса, завернутое в защитные чары, мягко светилось на краю стола, но даже его магия не помогала. Она терла виски, чувствуя, как головная боль пульсирует в такт дождю, усиливая ее раздражение. Она села за стол, открыла дневник и начала перечитывать надписи, пропуская древнегреческие тексты, написанные от руки. В дневнике также присутствовали руны, которые были древними, с вкраплениями символов, напоминающих египетские иероглифы. Она попробовала разные заклинания перевода, листала книги по древней магии, но ничего не получалось. Символы словно насмехались над ней, ускользая от понимания. Раздражение нарастало, смешиваясь с усталостью. Она терла виски, чувствуя, как в голове пульсирует боль. "Почему это так сложно?" — думала она, глядя на кольцо на пальце. Оно сверкало, как напоминание о Храме Тишины, о их клятвах, о Драко. Её мысли снова унеслись к тому моменту на пляже, к его взгляду, к теплу его пиджака. Она встряхнула головой, пытаясь отогнать эти мысли. "Сосредоточься, Гермиона." Она так и не нашла время, чтобы прочитать о ритуале. Честно говоря, она боялась углубляться в детали, ведь у них и так хватало проблем. Она просто убедила себя, что разберется, когда найдут Тео. Её размышления прервал звонок телефона, который она держала для связи с друзьями и родителями. На экране высветилось имя Гарри. Она схватила трубку, чувствуя лёгкое облегчение от возможности отвлечься. — Гермиона, как ты? Как дела с дневником? — Его голос звучал устало, но с привычной теплотой. — Никак, — вздохнула она. — Эти руны... Они как будто зачарованы, чтобы сопротивляться переводу. Нужно больше времени. Я пробовала всё: заклинания, справочники, даже старые заметки Дамблдора. Ничего. Может, это связано с Храмом? С ритуалами? Доля секунды. Она замолчала, ожидая ответа, но вместо слов Гарри она услышала только своё собственное дыхание, которое вдруг стало тяжелым, прерывистым. Грудь сдавило, как будто кто-то затянул невидимый корсет. Комната вокруг словно сузилась, стены надвинулись ближе, а свет лампы стал резким, режущим глаза. "Что это?" — подумала она, пытаясь вдохнуть глубже. Сердце колотилось, отдаваясь в горле, висках и кончиках пальцев. Это был страх, похожий на животный. Казалось, за тобой кто-то гонится. Будто бы убийца преследует тебя, а ты не можешь убежать. По спине пробежал холодный пот, но сделать глубокий вдох не получалось. Всё это случилось за пару секунд, но она не нашла в себе силы рассказать об этом другу, потому что ее охватила самая настоящая животная паника. Настоящий ужас. — Гермиона? Ты в порядке? — Голос Гарри стал встревоженным, но он звучал отдаленно, словно доносился через толщу воды. Видимо, он услышал ее попытки вдохнуть поглубже. Она хотела ответить, сказать, что всё хорошо, что это просто усталость, но слова застряли в горле. Горло сжалось, как будто кто-то сдавил его невидимой рукой. Внезапно кольцо на её пальце — то самое, из Храма Тишины — начало вибрировать. Сначала это была легкая дрожь на пальце, как было накануне после того, как она вернулась в гостиницу после прогулки с Драко, похожее на слабые электрические импульсы, которые распространялись по всему телу. Они пульсировали в венах, отдаваясь в кончиках пальцев, в висках, в сердце. Это было не больно, но пугающе — словно древняя магия, заключённая в кольце, просыпалась, требуя чего-то, что Гермиона не могла понять. Её глаза расширились от ужаса. "Что происходит”? Она посмотрела на свое кольцо, и в тусклом свете лампы металл блеснул, как предупреждение. Импульсы становились сильнее, синхронизируясь с её учащенным дыханием, и она почувствовала, как мир вокруг начинает кружиться. Страх нахлынул, холодный и липкий, словно лондонский дождь за окном. А что, если это проклятие? Что, если ритуал в Храме был ловушкой? Что, если Сирин ее обманула? Она что, в опасности? Почему так страшно? Она умирает? Она почувствовала, как паника начала расти, а руки тряслись от страха. Ее зрение было расфокусированным, а пульс только усиливался. Она попыталась снять кольцо, дернув его с такой силой, что кожа покраснела, но оно сидело плотно, словно срослось сс телом. Вибрация усилилась, посылая новые волны по телу, и её руки задрожали. — Гарри, я... — начала она, но голос сорвался на хрип. Телефон выскользнул из ее дрожащих пальцев, упав на деревянный пол с глухим стуком. Она не успела поднять его, не успела закончить фразу. Мир потух, как будто кто-то выключил свет, и она почувствовала рывок — резкий, почти болезненный, как от портключа, но гораздо более мощный. Её тело будто распалось на атомы. Затем оно собралось вновь, и она поняла, что стоит на твердой земле, но не своей. Она пыталась сосредоточиться и отбросить страх, ведь она оказалась в незнакомом месте. «Сосредоточься, девочка», — сказала она себе, протирая лицо ладонью, убирая поступившие капельки пота. Она резко закрыла и открыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Сначала нужно успокоиться. Если она умирает, то не даст проклятию забрать ее со страхом. Она боец, она воин. Она не позволит какому-то животному инстинкту ужаса охватывать ее, наполняя страхом. Она не для этого сражалась всю свою осознанную жизнь, чтобы дать страху себя поглотить сейчас. Когда Гермиона почувствовала, что может сфокусировать зрение она огляделась и увидела комнату в которой находится. Комната вокруг была просторной, с высокими потолками и светло-бежевыми бархатными шторами, отгораживающими от внешнего мира. Пол был покрыт тёмным ковром с замысловатым узором, а в воздухе витал запах старого дерева, воска и чего-то ещё — лёгкого, почти неуловимого аромата сандала и пергамента. Она знала, что это за место. Её ноги подкашивались, дыхание всё ещё было прерывистым, а сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Кольцо на пальце перестало вибрировать, но эхо импульсов все еще отдавалось в ее теле, как далекий гул. Она огляделась, пытаясь осознать, как здесь оказалась. Комната была погружена в полумрак, только камин в углу отбрасывал теплые отблески на стены, украшенные старинными портретами. Портреты подозрительно молчали, но их глаза, казалось, следили за ней. В прошлый раз, когда она здесь была, парочка портретов пыталась ее оскорбить, но Андромеда их быстро успокоила, угрожая сжечь их. Малфой-чертов-Мэнор. «Мое кольцо — это что, портал?» — задалась она вопросом про себя, и страх снова сжал ее грудь. Она прижала руку к сердцу, пытаясь выровнять дыхание, но паника не отступала. Её мысли путались: Храм Тишины, ритуалы, клятвы, Драко. Всё это было как-то связано, но как? И почему именно сюда, в Малфой Мэнор? Драко ведь не жил здесь. Дверь в комнату с лёгким скрипом открылась, и вошёл Драко. Он был в тёмной домашней мантии, рукава закатаны до локтей, обнажая татуировку дракона на предплечье, которая в свете камина казалась живой. Его волосы были слегка растрепаны. Он так выглядел только тогда, когда занимался очень важной работой. В руках он держал свиток пергамента, но, увидев Гермиону, замер. Его глаза расширились, и в них мелькнула смесь удивления и тревоги. — Грейнджер? — Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, но в нём чувствовалась удивление. — Что ты здесь делаешь? Она попыталась ответить, но слова застряли в горле. Её ноги подкосились, и она медленно спустилась на пол, прижавшись спиной к ближайшему креслу. Паника все еще пульсировала в ее венах, смешиваясь с облегчением от его присутствия. Драко бросил свиток на стол и в два шага оказался рядом, опустившись на колени рядом с ней. Его руки осторожно, но уверенно взяли её за запястья, и она почувствовала тепло его пальцев, контрастирующее с холодом ее собственной кожи. — Грейнджер, — его голос стал был хоть и мягким, но выражал панику. — Что случилось? Ты ранена? Она посмотрела на него, её глаза были полны страха и смятения. Его лицо было близко, слишком близко, и в его серых глазах с золотистыми искрами она видела отражение огня из камина — и что-то ещё, что заставило её сердце биться ещё быстрее. Он внимательно изучал её лицо, руки, тело, его взгляд метался в поисках следов ранений или повреждений. Его брови нахмурились, а челюсть напряглась, выдавая его беспокойство. — Кольцо... — прошептала она, её голос дрожал. — Оно... вибрировало. Я была дома, разговаривала с Гарри, и вдруг... Я... — Она не могла договорить, потому что её вновь охватила паника. Сердце буквально пульсировало в висках, и она прижала ладонь к груди, пытаясь унять его бешеный ритм. Она замолчала, чувствуя, как слезы предательски жгут глаза. Это было слишком — паника, чёртово кольцо, пугающая неизвестность. Драко Малфой никогда ничего не боялся — она была в этом уверена, но сейчас, глядя в его глаза, она видела страх и смятение. Или это её собственный страх отражался в его взгляде? Её мысли путались, и она не могла понять, что реально, а что являлось плодом её воображения. Его взгляд скользнул к ее руке, где кольцо поблескивало в свете камина. Драко не мог ждать объяснений. Его рука метнулась к палочке, лежавшей на столе, и он быстро взмахнул ею, произнося диагностические заклинания. Тонкий золотистый свет окутал Гермиону, мягко мерцая, как паутина, сотканная из света. Чары скользили по её телу, проверяя, нет ли физических повреждений, проклятий или темных магических следов. Драко наблюдал за светом с напряженным вниманием, его губы были плотно сжаты, а в глазах мелькала тревога, которую он редко позволял себе показывать. — Ты не ранена, — произнёс он наконец, когда свет чар угас. Его голос был чуть хриплым, но облегчение в нём было очевидным. — Никаких проклятий, никаких физических повреждений. Но твой пульс очень высокий. — Он посмотрел на неё, и его взгляд стал мягче, но всё ещё был полон беспокойства. Он поднялся с колен и невербально призвал деревянную коробку рукой. Открыв её, он показал ей флакон с зельем, явно успокаивающим. Откупорив его, он подал его ей. Она выпила зелье, словно это был её единственный шанс избавиться от сковывающего ее страха. Жидкость была прохладной, с лёгким привкусом мяты и чего-то горьковатого, и спустя мгновение она почувствовала, как пульс начал замедляться, а дыхание — выравниваться. Драко сидел рядом с ней, на полу, внимательно следя за каждым её шумный вдохом и выдохом. Она почувствовала, как пульс начал замедляться, а дыхание стало выравниваться . Он сидел рядом с ней, на полу, внимательно изучая каждый ее шумный вдох и выдох. — Что ты чувствовала, прежде чем оказаться здесь? — Его взгляд скользил по ее лицу. Он нежно коснулся пряди волос, которая падала ей на глаза, и аккуратно заправил ее за ухо. Она ощутила тепло его рук у лица. — Я не понимаю…— ответила она слегка замешкавшись —Кольцо... — прошептала она, её голос дрожал. — Оно... завибрировало. Я была дома, разговаривала с Гарри, и вдруг... Я... — Она не могла договорить, потому что её вновь охватила паника. Сердце буквально отдавалось в висках, и она прижала ладонь к груди, пытаясь унять его бешеный ритм. Драко Малфой набрал воздуха в легкие и его челюсти сжались от напряжения. Он подозревал, что отныне так будет всегда. — Всё, Грейнджер… тише, — его голос прозвучал мягко, но не оставил места возражениям. Он поднялся, и тень от его фигуры легла на неё. На мгновение он наклонился ближе — так близко, что она уловила тёплое дыхание у самой щеки. — Иди сюда. Она даже не успела осознать, как его руки сомкнулись на её талии, мягко, но уверенно, и подхватили под коленями. Движение было решительным, и всё же бережным, будто он боялся ей навредить. Гермиона почувствовала, как мир вокруг потерял очертания: осталась только его грудь, к которой она прижалась, и тепло, расползающееся по её телу медленными волнами. Он шагал уверенно, и каждый шаг отзывался в ней лёгкой дрожью. Скрип ступеней казался почти неприлично громким в этой неловкой тишине. Когда они поднялись на середину лестницы, она поймала его взгляд. Глубокий, сосредоточенный, с тем самым прищуром, от которого можно забыть, как дышать. В этот момент ее недостаточно умный мозг пришел к выводу, что она боится не падения, а того, что будет после того, как он её отпустит. Скорее всего в неизвестность. Он всегда так поступает. С ней. Драко открыл дверь магией без палочки. Они вошли бесшумно. Его руки всё ещё держали её так, словно она что-то хрупкое и ценное. Широкая кровать встретила их мерцающим блеском тёмно-синих шелковых простыней. Он опустил её на них словно невесомо, почти незаметно. Его ладони скользнули прочь медленно, почти неохотно, а взгляд остался — прямой, цепкий, будто он боялся упустить из виду малейшее изменение в ее лице. Лёгкий взмах его руки — и камин ожил. Пламя вспыхнуло мгновенно, но мягко, растекаясь по комнате золотистым светом. Оно коснулось её щёк, проскользнуло по стенам, заиграло в его глазах, придавая им ту глубину, в которой легко можно утонуть. На миг ей показалось, что он смотрит на нее так, словно пытается ее запомнить. Он выпрямился, но не спешил отойти. Лёгкий наклон вперёд, задержка дыхания — словно он хотел убедиться, что ей тепло, что она в безопасности. Лишь потом он отступил и повернулся спиной к ней. Воздух между ними дрогнул, тонкий и натянутый, как струна, и даже когда он оказался в нескольких шагах, его тепло всё ещё будто оставалось возле неё. — Малфой, что происходит? — спросила она, её голос был слабым, но в нём чувствовалась искренняя тревога. — Тебе нужно отдохнуть. Спи, — ответил он, его тон был твердым и резким. — Но... — попыталась возразить Гермиона. — Потом, Грейнджер, — прервал он её, и, повернувшись спиной, громко произнес: — Ох, чёрт, совсем забыл! Баклажаниус! С треском аппарации в комнате появился маленький эльф в белой рубашке с галстуком-бабочкой. Его большие глаза были полны беспокойства, но он тут же поклонился, увидев Драко. — Хозяин Малфой, вы вызывали Баклажаниуса? — пропищал он. — Баклажаниус, принеси для мисс Грейнджер зелье сна без сновидений, а также всё, что она пожелает. А после вернись ко мне в кабинет, — сказал Драко, его голос был напряженным, но он старался говорить спокойно. Испуганные глаза эльфа повернулись к Гермионе, и Драко добавил: — Пожалуйста. — Нервы Малфоя явно были на пределе, а Гермиона на секунду подумала, что ей послышалось. Сам Драко Малфой проявлял вежливость, обращаясь к эльфам? У нее явно лихорадка, — подумала Гермиона, Эльф послушно кивнул и с треском аппарации исчез. — Но, Малфой, ты не мож... — начала Гермиона, но не успела закончить. Драко поднял руку в воздух, останавливая ее и сделал два резких шага к ней и, наклонившись, он тихо произнес: — Грейнджер, ради Салазара, ты можешь мне довериться? Если я сказал, что ты должна спать, значит, ты должна спать. Отдыхай, поговорим, когда ты выспишься. — Но ведь Гарри будет волн... — продолжила сопротивляться Гермиона. — Я сообщу Поттеру, что ты здесь, — отрезал он, его голос был твердым и уверенным. Он исчез из комнаты, громко захлопнув дверь. Он злиться? Если да, то почему? Гермиона осталась одна, ее мысли крутились, как вихрь. Как она здесь оказалась? Малфой Мэнор пропускает через защиту только по магии крови. После войны она бывала здесь однажды, с Андромедой, когда Драко был ранен, но это было давно. Почему Драко не казался удивленным, когда она заговорила о кольце? Он явно что-то знал — теперь она сложила все кусочки пазла, вспомнив разговор на пляже в Португалии. Он специально не говорил? И как здесь оказался Баклажаниус? Почему он слушает Малфоя? Её размышления прервал треск аппарации. Баклажаниус вернулся, держа в руках флакон с зельем сна без сновидений и поднос с чашкой горячего чая и печеньем. — Не переживайте, мисс! — пропищал эльф, его большие глаза были полны доброты и заботы. — Баклажаниус принес вам зелье. Хозяин Драко решил, что вам необходимо поспать. Если вам что-нибудь потребуется — вызовите меня, мисс. Баклажаниус переживает за вас. У Гермионы защипало в глазах от слез. Сил не было даже ответить. Слабость прошлась по всему телу и превратила ее в жидкость.Этот маленький эльф, с его искренней заботой, был таким контрастом с хаосом в ее голове. Она благодарно кивнула, выпила зелье, чувствуя, как ее веки тяжелеют, и провалилась в глубокий, спокойный сон без кошмаров.

***

Гермиона проснулась с ощущением, будто по ней ночью несколько раз проехался Хогвартс-экспресс. Тело ломило, словно каждый мускул протестовал против вчерашнего потрясения. Голова гудела, а в горле стоял сухой, неприятный привкус зелья сна без сновидений. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, украшенный тонкой лепниной, и пыталась собрать мысли в кучу. Комната была просторной, с множеством книжных полок и темно-синими шелковыми простынями, которые всё еще хранили тепло её тела. Камин в углу едва тлел, отбрасывая слабые отблески на стены. Малфой Мэнор. Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули разом: резкое чувство страха , вибрирующее кольцо, внезапный перенос, Драко, его забота, смешанная со страхом. Она прижала руку к груди, проверяя, на месте ли кольцо. Оно все еще было там, холодное и неподвижное. Она медленно присела на кровати, оглядывая комнату. Светло-бежевые шторы были слегка приоткрыты, и через щель пробивался серый утренний свет. Уилтширский дождь, кажется, не собирался прекращаться. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь унять лёгкую дрожь, которая все еще бродила по телу. «Что, чёрт возьми, происходит?» — мысль резанула, как осколок. Она потёрла виски, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Храм Тишины. Клятвы. Кольца. Драко. И — Уилтшир. Она зацепилась за две истины. Первая — кольца связаны. Иначе почему её вырвало туда, где он? Хотя он давно не жил здесь. У него ведь была другая жизнь. Квартира. Просторная, светлая. В паре шагов от её дома. От Министерства. Вторая — он знал. Знал, что случилось вчера. Знал ещё в Португалии. И не сказал. Она должна все выяснить. С лёгким треском аппарации в комнате появился Баклажаниус. Маленький эльф, одетый в аккуратную белую рубашку с галстуком-бабочкой, держал в руках стопку одежды: шелковую блузку темно-синего цвета, мягкий кардиган такого же цвета, что и блузка и джинсы, явно подобранные с учётом её вкуса. Его большие глаза светились добротой, но в них мелькала легкая тревога. — Доброе утро, мисс Грейнджер! — пропищал он, аккуратно положив одежду на кресло у кровати. — Баклажаниус принёс вам одежду. Хозяин Драко сказал, чтобы вы чувствовали себя как дома. Мисс, вы будете завтракать? Хозяин ждет вас столовой. Хозяин сказал, что вы должны поесть. Гермиона слабо улыбнулась, чувствуя, как тепло эльфа немного смягчает её напряжение. — Спасибо, Баклажаниус, — сказала она, ее голос был хриплым от сна. — Я... скоро спущусь. Где ванная? Эльф молча указал на дверь в углу. За ней открылась просторная ванная — мраморный пол, стены, и огромная ванна, больше похожая на бассейн. Гермиона кивнула. Баклажаниус поклонился — лёгкое движение, почти невесомое, — и исчез, словно растворился в воздухе. Она поднялась. Ноги всё ещё дрожали, но её шаги были твёрдыми. Ванная встретила её жарким облаком пара. Горячий душ оказался спасением. Струи воды сбивали с плеч усталость и панику, пар лип к коже, успокаивая дыхание. Она стояла под водой слишком долго — позволяла теплу заполнить каждую клеточку тела. Но даже горячая вода не могла смыть вопросов. Что знал Драко? Почему кольцо перенесло её сюда? Одежда, принесённая эльфом, сидела идеально — будто сшита специально для неё. Удобная, почти домашняя. Это тревожило ещё больше. Она спустилась вниз. Широкая лестница Малфой-Мэнора встретила её скрипом перил и настороженными взглядами портретов. Каждый мазок краски на их лицах, казалось, судил её молча. Столовая оказалась такой же величественной, как и сам дом: длинный стол из чёрного дерева, хрустальная люстра, упрямо сверкающая даже в сером утреннем свете. А за огромными окнами — сад, утопающий в тумане. Белёсая дымка тянулась к стеклу, будто хотела проникнуть внутрь. Драко сидел во главе длинного стола, почти не замечая перед собой чашку черного кофе и тарелку с тостами. Он едва сделал пару глотков, но вкус, похоже, остался незамеченным. Черная рубашка сидела на нем безупречно, подчеркивая прямую осанку и холодную утончённость, а светлые, почти платиновые волосы были уложены с привычной тщательностью назад. Лишь прядь упавшей на лоб челки придавала его облику ту легкую, почти не умышленную небрежность, что делала его опасно привлекательным мужчиной. За окном тянулся серый рассвет. Небо низко нависало над землей, и редкие капли дождя скатывались по стеклу, оставляя тонкие дорожки, будто время само пыталось замедлиться. Его взгляд был цвета этого утра. Холодного, влажного, тёмного. В глубине глаз пряталась тишина. Но тишина, готовая в любой момент превратиться в бурю. Он выглядел напряженным. Пальцы медленно и неравномерно постукивали по столешнице, выдавая нетерпение, а взгляд был устремлён куда-то в пространство, как будто он видел то, что другим было недоступно. Но стоило ему заметить Гермиону, когда она медленно, почти неслышно вошла в столовую, как в этой серой глубине его взгляда что-то едва заметно дрогнуло. Тишина, тянувшаяся между ними, вдруг наполнилась теплом — хрупким, осторожным, как дыхание перед словом. Его взгляд скользнул по ней, задержался, и в нём мелькнула искренняя, ничем не прикрытая забота. Они застыли в этом мгновении, не двигаясь, словно боялись спугнуть его. Десять секунд — или вечность — они просто смотрели друг на друга. По спине Гермионы прокатилась легкая дрожь, но почти сразу его глаза изменились: золотистый отблеск погас, холодная гладь вернулась на место. Окклюменция. Он и правда думает, что я не замечаю? — вспыхнула мысль, резкая, как удар током. — Грейнджер, — он поднялся. Голос звучал мягко, но в интонации пряталась тонкая тревога. — Как ты себя чувствуешь? Она остановилась у края стола, не отводя взгляда. Драко легко отодвинул стул справа — жест почти беззвучный, но в нём было приглашение, которому невозможно не подчиниться. Гермиона медленно подошла и опустилась на стул. — Как будто по мне проехался «Хогвартс-экспресс», — попыталась она ответить ровно. Но услышала его короткий смешок — тихий, почти неуловимый. — Но я в порядке, — добавила она, чуть тише. — Спасибо за... вчера. И за Баклажаниуса. Драко кивнул, возвращаясь к своему месту. — Кофе с молоком, — он придвинул к ней чашку и продолжил, не давая времени возразить: — Тебе необходимо поесть. — Откуда ты… — она запнулась. Слова застряли, так и не сорвавшись. Как спросить? Как объяснить, что её удивило именно это — то, что он знает? Хотя, конечно, годы работы рядом, общие друзья… Возможно, ничего удивительного. Она резко отбросила мысль. Малфой коротко хмыкнул. Сделал глоток кофе — движения были слишком резкие, почти механические. Гермиона прищурилась. Драко Малфой что, нервничает? — Малфой, я хотела спросить… — Я рад, что ты жива, — перебил он резко. Слишком резко. — Зелье помогло? — Да, — она сделала глоток кофе, всё ещё ощущая его тепло на ладонях. — Но, Малфой, нам нужно поговорить. Ведь мы вчера… — Грейнджер, — снова перебил он, и на губах мелькнула лёгкая улыбка. — Ешь. Он без лишних слов положил в её тарелку тосты и омлет. Это было почти..заботливо с его стороны? Гермиона посмотрела на тарелку, затем на него. Его забота была искренней, но напряжение в его осанке, в сжатых челюстях, в том, как он избегал смотреть ей прямо в глаза, выдавало, что он что-то скрывает. Она отложила вилку и скрестила руки, её взгляд стал твёрже. — Малфой, хватит. Я не ребёнок, и мне не нужно, чтобы ты меня кормил. Что происходит с кольцами? Почему я оказалась здесь? И не говори, что не знаешь, потому что я видела твой взгляд вчера. Ты что-то скрываешь. Драко замер, его пальцы сжали чашку чуть сильнее, чем нужно. Его глаза, серые с золотистыми искрами, наконец встретились с её взглядом, и в них мелькнула смесь вины и раздражения. — Грейнджер, ради Салазара, перестань сверлить меня взглядом, — сказал он, откидываясь на спинку стула и делая вид, что его совершенно не интересует её присутствие. — Я просто жду ответа, — спокойно произнесла она, хотя внутри чувствовала, что она закипала. Он тяжело выдохнул, будто сдаваясь, но тут же нахмурился, его голос стал резче. — Не всё так просто, Грейнджер. Ты думаешь, я знаю всё? Я не сижу с дневником и не расшифровываю твои руны за тебя. Дай мне минуту, чтобы собраться с мыслями. Она прищурилась, её терпение начинало лопаться. — Хорошо, спрашивай. По порядку— откидывая голову вверх. — Ладно, — её голос прозвучал твёрже. — Что ты делал здесь вчера? Его зрачки расширились — почти незаметно, но достаточно, чтобы она уловила. — Я… — короткая пауза. — Работал с одним древним артефактом Нотта. Гермиона прищурилась, будто пытаясь прочесть правду прямо с его лица. — Что за артефакт? — Баклажаниус доставил его мне, пока мы были в Португалии, — произнёс он после короткой паузы. — И оставил записку. Гермиона ощутила укол обиды. Несправедливость, почти предательство: эльф доверился ему, а не ей. — Ясно, — её голос стал холоднее. — Так что за артефакт? Драко сжал губы, взгляд скользнул в сторону, словно он вынужден вытягивать слова из глубины, куда предпочёл бы не заглядывать. — Древний медальон. Он вернул ей взгляд. Серый, колючий. Почти вызывающий. — Что за медальон? — не отступила Гермиона. Драко сделал глубокий вдох, словно решаясь. — Это очень древний медальон, — произнёс он медленно. — Судя по записям Нотта, он принадлежал старинной семье греческих волшебников. — Продолжай, — её голос был твёрдым, но в нём уже чувствовалось нетерпение. — Согласно легенде… этот медальон можно обменять на силу, — сказал он тише, и его пальцы нервно постучали по чашке. — На силу? — переспросила Гермиона, в растерянности. — Что-то связанное с силой древнегреческих богов. — Что? — она резко выпрямилась. — Ты сказал… древнегреческих богов? Брови Гермионы сошлись, выражая одновременно недоверие и страх. Слова Драко звучали слишком безумно, чтобы быть правдой. Но в его голосе не было ни тени шутки. Дело принимало все более интересный и необъяснимый оборот. В магическом мире есть место волшебным существам, но нет места мифологии. Греческая мифология — это сказки для маггловских детей. — Честно говоря, Грейнджер, я и сам не верю в это, — Драко говорил сдержанно, но в его голосе слышалась усталость. — Я пытался проверить медальон вчера. Магия в нём… слишком сильна. Не поддаётся ни одному заклинанию открытия или диагностики. Его невозможно исследовать. — Ты… ты собирался мне рассказать? — её голос дрогнул от ярости. Ещё один неправильный ответ — и она не постесняется ударить его ногой под столом. — Грейнджер, ради Салазара… — он сжал переносицу пальцами, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Малфой, прекрати! — Гермиона строго указала пальцем в его сторону. — Лучше скажи мне, зачем Тео нужен был этот медальон? Ты знаешь? Челюсти Драко плотно сжались, когда Гермиона упомянула Теодора. — А скажи мне, Грейнджер, не ты ли случаем лучше всех его знаешь? Ты единственная, кто всегда оправдывала его одержимость. Для остальных он был всегда одержимым исследователем, а для тебя, полагаю, героем? — Его глаза вспыхнули, в них мелькнула искра злости. Каждое слово он словно выплёвывал — так, будто сама тема была ему отвратительна. Глаза Гермионы вспыхнули, а щеки залились румянцем. А еще она злилась. Она не выдержала — и со всей силы пнула его ногой под столом. Удар пришёлся точно, достаточно сильно, чтобы любой другой мужчина скривился. Но на лице Драко не дрогнул ни один мускул. Только взгляд изменился. Он поднял глаза на неё и замер, вцепившись в её лицо холодными серыми зрачками. Не моргал. Смотрел прямо, слишком пристально, словно испытывал её на прочность. И вдруг позволил себе короткий смешок — низкий, сухой. Будто её ярость его забавляла. — Нет, я не знаю, зачем Теодору понадобился этот сраный медальон, Грейнджер, — сказал он, и усмешка только тронула уголки губ. — Я изучаю его записи и переписку с аукционным домом, где он его приобрёл. Цели этого безумца неясны. Он откинулся на спинку стула и наклонил голову чуть вбок. — Полагаю, нам остаётся копаться дальше — дневники алхимиков, архивы. Я уже запросил у Министерства переводчиков и специалистов по древним артефактам. Помощь не повредит. Ускорит процесс. Он задержал паузу, а затем, чуть прищурившись, произнёс тише: — Ты ведь не возражаешь… надеюсь? — О, я только за. Нам нужна помощь. Он кивнул и сказал: — Ты должна поесть. — Но я не голодна. — Грейнджер, полагаю, у тебя есть еще вопросы? — Само собой, Малфой. — Если позавтракаешь — отвечу. — Ты торгуешься со мной? — Не забывай, львица, — в его голосе проскользнула усмешка, — я выпускник Слизерина. Гермиона раздражённо прищурилась, схватила тост и принялась мазать его яблочным джемом, фыркая себе под нос. Малфой чуть развернулся к ней, устроив локти на подлокотниках кресла. Соединил пальцы под подбородком и с ухмылкой наблюдал, как она нервно возится с ножом. — Салазар, Грейнджер, кто так делает? Дай сюда. Он ловко выхватил тост из её рук, взял серебряную ложку из маленького фарфорового блюдца, где стоял джем, и ровным движением намазал толстый слой. Протянул ей. — Ешь. Гермиона, нахмурив брови, взяла тост из его рук, откусила его. — Доволен, Малфой? — ехидно спросила она. — Буду, когда ты доешь, — спокойно отозвался он. Она закатила глаза, но подчинилась, откусывая снова и снова. Он наблюдал, чуть прищурившись, с лёгкой, победной ухмылкой. Когда она доела половину тоста, он налил из хрустального графина апельсиновый сок и протянул ей. Она молча взяла стакан и сделала несколько глотков. Он же жестом указал на тарелку с омлетом. Гермиона поняла — это война. Села ровнее, демонстративно взяла вилку и продолжила есть. Малфой всё так же сидел напротив, ухмыляясь, словно его все забавляло. Закончив завтрак, она откинулась на спинку стула и произнесла: — А теперь, Малфой? Ты доволен теперь? — ее голос был тихим и злым. — Вполне, — он чуть склонил голову набок. — Ты становишься особенно злющей, когда голодна, Грейнджер. Я решил, что тебя стоит немного задобрить, прежде чем мы начнём говорить. На губах мелькнула улыбка — но в ней не было веселья. Скорее, усталость. Даже грусть. — Что ты имеешь в виду? — с непониманием спросила она. Он отвёл взгляд. И в ту же секунду выражение лица переменилось: лёгкая насмешка исчезла, осталась лишь напряжённость. И… волнение. — Задавай свои вопросы, Грейнджер, — произнёс он тихо. — Я знаю, у тебя их как минимум десяток. Она наклонилась вперёд, не сводя с него глаз. — Почему я оказалась здесь? Его взгляд переметнулся к ее руке, которая держала обеими руками чашку с кофе. Он остановил свой взгляд на кольце. — Это кольцо, да? — спросила она, уже зная ответ. Он лишь кивнул. — Но почему оно перенесло меня к тебе? — с неуверенностью в голосе спросила она, сильнее сжимая свою чашку. — Вчера... — он замялся, — когда я разбирался с артефактом Нотта, потребовалось слишком много силы... Ты переместилась в поместье за минуту до того, как я восполнил силы зельем. Я не рассчитал свои возможности вчера, — тихо и неуверенно сказал он. — Ты колдовал? Истощил свои силы? Драко вновь кивнул. — Ты использовал… тёмную магию? — в ее голосе послышалось волнение. — Нет, но не скажу, что не думал об этом, — его челюсти сжались, но он продолжал на нее смотреть. — Давай, Грейнджер, задавай следующий вопрос, — он с грустью в голосе подводил ее к какой-то истине, которую он боялся больше, чем она. — Почему ты не использовал темную магию, Малфой? — тихо спросила Гермиона. — Потому что… — он отвел от нее взгляд и теперь смотрел куда-то сквозь ее плечо. — Она могла повлиять на тебя. — Но при чем здесь я? Я не понимаю? — О, теперь ты правда не понимаешь, да, Грейнджер? — процедил он сквозь зубы. Она смотрела на него и пыталась понять, почему, почему он так злится. — Малфой, объясни. Пожалуйста. Драко молчал несколько секунд, рассматривая ее лицо. Его серый взгляд задержался на кольце, но Гермиона уже не выдерживала. — Малфой, я оказалась в твоем чертовом доме посреди ночи, потому что это проклятое кольцо решило, что мне тут место! Ты знаешь! О, ты точно знаешь, в чем дело. Выкладывай, черт тебя дери! — Грейнджер… — он произнёс её фамилию так, будто пробовал на вкус, и опустил взгляд на чашку. Пальцы слегка дрожали, когда он поставил её обратно на блюдце. — Ты всё время спрашиваешь, что происходит. Думаешь, я не слышу? Я слышу. Каждый чертов раз. Его голос звучал отчаянно и устало. Гермиона поняла, что ему, возможно, даже тяжелее сейчас, чем ей. Кажется, она начала догадываться, в чем дело, но молчала, боясь перебить. Пульс в груди ускорился, и из комнаты испарился весь воздух. Минуту тишины нарушил голос Драко: — Тот ритуал в Португалии… — он сделал паузу, подбирая слова, и только потрескивание камина нарушало тишину. — Это была… связующая клятва. Мы прошли связующий ритуал. Понимаешь? — Он произнёс последнее слово почти шёпотом, но оно разрезало воздух, как лезвие. Она чуть подалась вперёд к нему, их лица оказались рядом. — Связующий ритуал? — Мы… связаны, Грейнджер. Душами. Магией. Кольцами, — он произносил каждое слово тихо, с той особой уверенностью, в которой чувствовалась хрупкая сдержанность. Его взгляд не отпускал её, выискивая малейшие перемены в выражении лица. Она молча смотрела на него — вопросительно, почти испытующе. О, она прекрасно понимала, во что вляпалась. Но ей нужно было услышать это. От него. Драко глубоко вдохнул, словно собираясь нырнуть в ледяную воду. — Мы дали клятвы, помнишь? — его голос стал тише, но в нем зазвучала какая-то тяжесть. — В том ритуале я отдал себя тебе, а ты — себя мне. Мы связали нашу магию, наши силы… и наши жизни. Он чуть сжал губы, будто слова давались с трудом. — Кольцо перенесло тебя ко мне, потому что мои силы были на исходе. Оно… посчитало, что ты мне нужна. — Он замолчал на миг, прикрыв глаза, как будто это признание выжигало его изнутри. — И нет, это нельзя отменить. Даже если ты очень захочешь. Он посмотрел прямо в неё, и в его взгляде было что-то обжигающее. — Ты в тот день связала свою жизнь с моей. Если умрёшь ты — умру и я. Если умру я — умрёшь и ты. Забавно, да, Грейнджер? — Он поднял правую руку и показал ей свое кольцо. Он чуть отвернулся, словно пряча что-то за холодной маской. — Но знаешь… — В его голосе мелькнуло едва слышное дрожание, и он грустно улыбнулся. — Из этих двух вариантов мне куда страшнее будет за первый. Она заметила, как его челюсть напряглась, а плечи чуть опустились, словно он готовился к удару. Страх — не за себя, а за неё? Она почувствовала, как эта мысль опасно теплеет внутри, расправляет крылья и пытается прорваться сквозь привычную броню. Она смотрела на него молча, всё ещё не веря — и в то же время ощущая, как внутри что-то дрожит, словно сама её магия откликалась на его слова. Кольцо на её пальце едва заметно нагрелось, и Гермиона вздрогнула. Она попыталась отдёрнуть руку, но тепло лишь усилилось. Его взгляд упал на её кольцо, и уголки губ дрогнули — не в усмешке, а в какой-то обречённой ясности. В глубине души она понимала, что должна отреагировать на это… плохо. Разозлиться, возмутиться — в конце концов, она оказалась в магическом браке. Связанная жизнью, душой и магией с Драко Малфоем. С человеком-загадкой, который в школе не упускал случая бросить ей едкий, не всегда приятный комментарий. С тем самым Драко Малфоем, который однажды стал кем-то вроде… друга. Или, может быть, просто близкого человека. Не такого друга, как Гарри Поттер, но всё же. Она связана с Драко Малфоем, который в Португалии поцеловал ей обе руки на прощание. С Драко Малфоем, который боялся за нее вчера. Он аккуратно и нежно поднял ее на руки и отнес в комнату отдыхать — без всякой магии, просто так. С Драко Малфоем, который на протяжении последних двух лет был ближе, чем кто-либо еще, когда ей нужна была помощь. И ей даже не приходилось просить. Она даже не хотела просить — он всегда был рядом. — Почему ты сразу не сказал? — Её голос дрогнул. Он встретил её взгляд. В серых глазах было столько усталой нежности, что она невольно задержала дыхание. — Потому что думал, что ты это возненавидишь. Что я — последний человек, с кем ты бы… — Он осёкся, губы сомкнулись в тонкую, упрямую линию. — Я не хотел лишать тебя выбора. Даже если этот выбор у тебя уже отняли. Тишина стала почти осязаемой, тягучей, как густой воздух перед дождём. Он не отводил взгляда, и в нём было всё — страх, надежда… И то, что он прятал в себе долгие годы. Ей нечего было добавить. Но всё же, для полноты картины, она спросила тихо, почти шёпотом: — Ты уверен? Драко кивнул. — Ты изучил ритуал? Он снова кивнул. — Вчера… Поместье пропустило тебя. Когда я увидел тебя здесь, в таком состоянии… Я убедился окончательно. Мы связаны. В магическом мире это называют магическим браком. — Он выдержал паузу, словно боялся, что слова упадут слишком тяжело. — И магия крови это подтвердила.