Сирин и Орфел

Часа. Хватило всего лишь часа, чтобы зелье начало действовать. Горечь во рту отступила, шум в голове угас, а выражение лица Гермионы из страдальчески-сосредоточенного перешло в нейтрально-терпимое. Они отправились к ней, чтобы Гермиона смогла переодеться и принять душ, а по плану добраться до Нотт Мэнора. Квартира Гермионы находилась в маггловском районе Лондона. Кирпичный дом с облупленным фасадом, скрипучий лифт, запах старого дерева в подъезде — всё это составляло ту самую знакомую каждому, кто хоть раз снимал жильё здесь, смесь уюта и одиночества. Квартира была небольшой, но с характером. Почти каждая поверхность чем-то занята: книги, бумаги, растения в кривоватых горшках, не выдержавших десятков пересадок. Маггловская техника соседствовала с волшебными мелочами, как будто старая жизнь и новая пытались договориться между собой. На стенах — колдографии. Некоторые до сих пор двигались, другие давно застыли, оставив лишь воспоминания. На одной из них — они втроем. Золотое трио. Первые курсы учёбы, улыбки на лицах еще совсем детские. Рядом с радио, ловящим исключительно BBC, стояла стеклянная баночка, в которой медленно порхали трансфигурированные светлячки — мягкий, теплый свет, способный затмить любую лампу. Она перебралась сюда сразу после того, как устроилась в Министерство. Без пафоса, без нужды кого-то впечатлить. Просто нужно было своё место. В начале они жили вместе с Джинни — громко, весело, иногда до смешного невыносимо. Дом казался живым. Каждые выходные они устраивали вечеринки, а по выходным ходили в маггловские клубы, чтобы потанцевать. В то время они обе пытались отвлечься, убежать вперед — от прошлого, от боли, от имен, которые по привычке все еще цеплялись за язык. А потом Джинни уехала — сначала просто погостить к Рону, который с ирландской сборной катался по тренировочным лагерям. Но потом стало ясно, что обратно она уже не вернётся. Всё между ними распалось, как трещина в стекле — с звонким хрустом, без крика. Общение с Роном тоже постепенно сошло на нет. Не было ссор. Не было объяснений. Просто между строк стало пусто. Все они, кажется, в какой-то момент выбрали жить дальше. Без попыток вернуться, без привычной оглядки. И только когда приходили редкие письма — чаще по делу, чем просто так — Гермиона чувствовала что-то вроде облегчения. Значит, у них всё хорошо. У неё, наверное, тоже. Сейчас, проходя по своей же прихожей, она мельком увидела в зеркале его отражение — светлые волосы, слегка покрасневшие от усталости глаза. С минуту стояла перед дверью в ванную, слушая, как Малфой аккуратно достает ее книги и читает их содержание, затем аккуратно возвращая их на полки. Там, где им и место. Она вздохнула, поправила волосы и вошла в ванную, закрыв за собой дверь. Ей нужно было всего несколько минут, чтобы снова почувствовать себя собой. Или, по крайней мере, кем-то, кто на неё похож. Приняв быстрый душ, переодевшись и уложив кудряшки лёгким заклинанием, Гермиона вернулась в гостиную. Влажные следы от босых ног тянулись за ней по теплому паркету. Драко все также стоял у книжных полок, склонив голову, разглядывая корешки. — Малфой, прости, я не предложила тебе кофе, — бросила она на ходу, уже перемещаясь к кухне. — Голова сегодня совсем не работает. Он усмехнулся, не двинувшись с места. — Не страшно, львица. Как я уже сказал — тягаться в выпивке со слизеринцем — ужасная идея. Он всё-таки двинулся за ней, лениво, как кот, которому нечего терять. Облокотился на деревянную столешницу, одной рукой упершись в угол, наблюдая за ней. — Ну, знаешь, — отозвалась она, порывшись в коробке и извлекая оттуда золотую капсулу подозрительного вида. — Надежда умирает последней. Вчера мне это казалось хорошей идеей. Гермиона нажала на одну кнопку, подставила чашку, и машинка загудела, засвистела, издала звук, как будто собиралась взлететь. Драко приподнял бровь, глядя на это технологическое чудо с настороженным видом. — Грейнджер, что это? — кивнул в сторону машины, у которой вытянутый носик напоминал больше миниатюрный чайник. — Это капсульная кофемашина, Малфой. — Кофемашина? А чем она отличается от той, что стоит в кафе на углу, рядом с Министерством? Она склонила голову, обдумывая ответ, словно давала краткий экскурс по дисциплине "Маггловские технологии для начинающих". — Там классическая эспрессо-машина. Молотый кофе, давление, звук пара и несколько действий, которые требуют небольшой усидчивости. В данном случае, — она перевела руку в сторону красного маленького монстра, — одна капсула, один напиток. Минимум усилий, максимум удобства. И никакой возни с фильтрами или настройками. Он кивнул медленно, с таким видом, будто только что понял принцип работы телепортации. — Ясно, — сказал он, принимая чашку из ее рук. Сказал ровно, почти рассеянно, хотя, скорее всего, не понял ничего. И даже не пытался. Она облокотилась на столешницу напротив, слегка подалась вперёд. Он сделал осторожный глоток, пока Гермиона молча, наблюдая. Пар поднимался тонкой струйкой, растворяясь между ними. Его лицо оставалось спокойным, почти отстраненным, но взгляд — слишком сфокусированным, чтобы быть по-настоящему расслабленным. Он что-то обдумывает. Или вспоминает. — Вкусно? — тихо спросила она, будто это было важно. — Да, ничего, спасибо, Грейнджер, — ответил он, и, не дожидаясь реакции, допил кофе залпом. Поставил чашку обратно на стол. Чётко, почти торжественно, как будто завершал ритуал. На кухню опустилась тишина. Не напряженная — скорее, выжидающая. Та, что в воздухе, когда оба прекрасно знают: дальше последует разговор, которого не хочется. Или дорога, которая не по душе. Больше. Больше не по душе. Гермиона замялась. В ней боролись инерция и память. И ещё что-то третье — безымянное. Та часть, что хочет задержаться в моменте, будто это способ не возвращаться. Ещё минута. Ещё кофе. Ещё тишина. Через несколько минут они будут стоять у ворот Нотт-Мэнора. Того самого места. Там, где она была счастлива. По-настоящему. Впервые после всего: после горечи утрат, после тревоги, после страхов, стиснутых между зубами. Там, где, по странной воле судьбы, не снились кошмары.ё — Знаешь, — произнесла она негромко, почти шепотом, — это очень странно, что мы возвращаемся туда… после всего. Он поднял глаза. Спокойно. Медленно. И кивнул. Гермиона вздохнула, чуть качнувшись вперёд, будто сдерживала в себе движение, которое так и не сделала. — Мне бы твоё самообладание, Малфой, — пробормотала она.

***

Зелёное пламя вспыхнуло в камине — и всё исчезло в вихре света. Через секунду Драко и Гермиона перешагнули каменную кромку и очутились в знакомом зале. Холод первым встретил их. Это был не просто холод, а сухой, затаённый. Казалось, поместье давно не жило.Словно температура в нём опустилась до пяти градусов — и не поднималась с тех пор, как здесь кто-то в последний раз жил. Драко выдохнул. Изо рта пошел пар. Одним движением, почти машинально, он невербально произнёс заклинание — в воздухе щелкнуло, и гостиная поместья осветилась. Камины зажглись машинально. — Баклажаниус?, — внезапно тихо произнесла Гермиона. Он обернулся к ней с выражением, близким к недоумению. Что за… Какого… — подумал Драко, но не успел озвучить. Громкий треск — и посреди зала с хлопком материализовался домашний эльф в крохотном жилете и рубашке с галстуком. На вид — будто сбежал с званого ужина. — Мисс! Мисс Гермиона вернулась! — пискнул эльф, подпрыгнув на месте, как будто пытался достать до потолка. Гермиона шагнула вперёд и наклонилась, крепко обняв существо, словно это был старый друг. — Баклажаниус, я так рада тебя видеть, — прошептала она, сжимая эльфа в объятиях. У того задрожали плечи, и из огромных глаз потекли слёзы — катились по морщинистым щекам, капали на пол. — Мисс… хозяин Теодор пропал… Баклажаниусу страшно… очень страшно, мисс! Мисс знает — хозяин хороший волшебник! Баклажаниус знает это точно! — Тише-тише, — прошептала Гермиона, продолжая обнимать его, гладя существо по спине. — Мы сделаем всё, чтобы найти Тео. И мисс Гринграсс. Обещаю. Она медленно выпрямилась, бросив взгляд на Драко. В ее взгляде читалось- твоя очередь что-то сказать. Он ответил ей взглядом: серьёзно? Драко вздохнул и повернулся к эльфу, и, наклонившись к Гермионе, шепнул: — Баклажаниус? Что за чёрт, Грейнджер? -прошептал он ей в ухо Она не удержалась — коротко, тихо хихикнула, прикрывая рот ладонью. Он скривился, от мысли, что ему действительно нужно произнести нелепое имя этого существа — Баклажаниус, верно? -Эльф кивнул- Нам нужен доступ к библиотеке Нотта. И вся информация о последних артефактах, что он приобретал. Всё, что сможешь вспомнить или найти. Эльф вытер глаза рукавом и звонко всхлипнул. Они прошли по длинному коридору, сворачивая направо, потом налево. Шаги отдавались в пустоте — приглушённые, но четкие, как в музее, где каждый звук кажется чуть громче, чем должен быть. И вот — двери. Темное дерево, резные узоры, бронзовые ручки в виде грифонов. Баклажаниус, с трудом дотянувшись до замка, вытянул руку, произнес короткое заклинание — замок щелкнул с лёгким эхом. Библиотека встретила их тишиной. Призрачной, настороженной. Почти живой. Гермиона остановилась на пороге. Протянула руку вперёд, как будто касалась воздуха. Драко аккуратно положил руку ей на лопатки, тем самым пропуская ее вперед. Он почувствовал как она слегка вздрогнула от его прикосновения и он быстро убрал руку в карман брюк. Всё было так, как она помнила. Свет мягкий, рассеянный, струился из ламп, встроенных в стены между арками. Сами арки — округлые, тяжелые, словно выточены из мрамора — напоминали архитектуру галерей флорентийского Возрождения. Где-то высоко над ними терялись своды потолка, а деревянные балки образовывали строгий геометрический ритм, как в старинных храмах. Полки — глубокого орехового цвета — заполняли пространство плотно, от пола до самого верха. Книги стояли ровными рядами, будто кто-то всё еще следил за порядком. Их корешки тускло поблескивали в свете ламп, каждая надпись — словно шрам времени. Некоторые полки были закрыты стеклом. Другие — полупрозрачной защитной плёнкой заклинания, которая едва заметно вибрировала при приближении. Цвета — тёплые, насыщенные. Глубокие красные ковры, бордовые занавески, старый потертый бархат на креслах. В этом интерьере не было места спешке. Здесь будто специально создано всё, чтобы думать медленно. Библиотека Нотт-Мэнора уступала по масштабу библиотеке Малфоев— бесконечные коридоры, залитые холодным светом, с высокомерной тишиной, будто книги в них знали слишком много. Но даже в сравнении с ней Нотт-Мэнор впечатлял. Четырежды больше, чем библиотека Хогвартса. Сюда стекались поколения магических знаний: фолианты по древней алхимии, запрещённые трактаты, частные дневники, артефактные описания, исследования, которые никогда не публиковались официально. Некоторым из этих книг не место в цивилизованном мире. Но они были здесь. И выжили. За дальней стеной скрывалась секция, затянутая серебристым барьером. Слабое, ровное свечение. Заклятие защиты — сдержанное, но непреклонное. Министерство после войны изъяло часть тёмной литературы, но не всё. Слишком многое прошло мимо реестров. Особенно у старых семей, умеющих хранить тайны. Лестницы вели на второй ярус — две симметричные, по краям зала. Витые перила. Ступени — такие же тёмные, отполированные временем. Наверху тянулись дополнительные полки — книги, которые можно было достать только с помощью левитации или терпения. В углах стояли мраморные каминные порталы — сейчас потухшие, но все еще грозно доминирующие в интерьере. Даже холод в зале казался уместным, подчеркивающим вес слов, хранившихся здесь. Рабочие столы — тяжелые, с выемками для чернильниц. На одном кто-то оставил свиток, перо, потухший магический светильник. Всё выглядело так, будто хозяин просто отошёл на минуту. Возле окон — узкие кушетки, бархат изрядно вытерся на подлокотниках, подушки аккуратно взбитые. Здесь, вероятно, и спали. Или не могли уйти, увлеченные строкой. Гермиона сделала несколько шагов внутрь, провела пальцами по деревянной кромке полки, и чуть задержалась на месте. Пыль почти не ощущалась — эльфы, как видно, всё ещё ухаживали за библиотекой. Но в воздухе было что-то иное. Настроенность. Тревога. Место чувствовало отсутствие хозяина. — Всё осталось, — тихо произнесла она. — Почти не изменилось. За её спиной Драко оглядывался молча. Не торопился, не комментировал. Его шаги звучали мягко — будто он боялся потревожить то, что спит здесь. Они принялись за работу без лишних слов. Гермиона уверенно подошла к одной из полок и извлекла несколько книг, названия которых помнила даже спустя годы. Те самые, что когда-то изучали с Тео до поздней ночи — уткнувшись в глухие фолианты, склонившись над страницами с выцветшими формулами. Всё в библиотеке будто хранило следы этих сессий: закладки, маленькие заметки на полях, торчащий из одной книги засохший лепесток — возможно, случайность. Возможно, нет. Баклажаниус исчез, пообещав «принести что-то подкрепиться, если господа будут так добры», и появился снова через полчаса, неся на подносе чай в хрупком фарфоре и чуть перекошенную тарелку с выпечкой. Печенье было тёплым, пахло кардамоном. Они сидели напротив друг друга — за массивным дубовым столом, заваленным книгами, пергаментами, черновиками. — У тебя есть хотя бы какое-то понимание, что мы ищем? — спросил Драко, не отрывая взгляда от раскрытого тома. — Начнём с того, что выпишем всё, что связано с алхимией, — ответила Гермиона, перелистывая страницу. — Потом возьмёмся за артефакты. Систематизация, Малфой. Хотя бы какая-то. Баклажаниус снова возник у их стола, на этот раз держа в лапках потрёпанный чёрный журнал. — Это журнал хозяина Теодора, мисс, — радостно сообщил он. — Там даты, страны и аукционы. — Спасибо тебе огромное, Баклажаниус. Скажи, ты случайно не знаешь, что Тео приобрёл за последний год? И мог бы ты принести нам журналы лотов, если они сохранились? — Конечно, мисс, я принесу всё, что мне известно. Он исчез с громким хлопком. Гермиона тяжело вздохнула, отодвинула пустую чашку в сторону и вернулась к чтению. Страницы шелестели в полутишине, будто сами хотели быть услышанными. Драко молчал, но она чувствовала его взгляд. Он буквально прожигал ей кожу — внимательный, оценивающий, почти нетерпеливый. Она не подняла головы. Только сделала вид, что углублена в чтение, и с лёгкой резкостью спросила: — Да, Малфой? Голос — чуть напряженный, но выдержанный. Интонация уверенная, даже слегка раздраженная. Как у человека, которого уже ничем не удивить. Почти. Он всё ещё молчал. Гермиона подняла глаза, встретилась с его изучающим взглядом. Его серые глаза — сейчас с теплым отблеском золотистого — медленно рассматривали её лицо. Без насмешки. Без слов. Просто смотрели. Она вопросительно приподняла бровь. — Львица, — сказал он наконец. — Должен спросить. Почему это милое существо зовут Баклажаниус? Что это за имя? Гермиона прыснула от смеха, коротко, сдавленно. Но почти сразу посерьезнела. Взгляд её скользнул мимо него — куда-то за плечо, в пустоту, где хранилось прошлое. — Это… довольно длинная история, — сказала она тихо. — Однажды Тео выкупил его у очень… нехороших людей. Те, кто держал его, издевались над ним. Эльф был сломан. Буквально. Морально. Драко чуть склонил голову. Она заметила, как у него дернулась челюсть, но он ничего не сказал. — У него не было имени, — продолжила Гермиона. — Тео хотел его освободить. По-настоящему. Но боялся — боялся, что если просто вручит ему одежду, это станет ещё одной травмой. Мы оба знали, насколько эльфы чувствительные. Иногда — до крайности. Так что он просто… дал ему время. Оставил его работать в саду, без обязательств, но с заботой. Голос ее стал мягче. — А потом он начал выращивать баклажаны. С любовью. Каждый день. Тео ел их на завтрак, обед и ужин.Молчаливо терпел. Даже когда уже не мог на них смотреть. А потом как-то в шутку предложил назвать его Баклажаниусом. Эльф был в восторге. С тех пор — он Баклажаниус. И гордится этим. Поэтому не смей его высмеивать. Она закончила с лёгкой улыбкой. Без пафоса, просто — как рассказывают о чём-то важном, что давно стало частью тебя. — То есть... имя придумал Нотт? Он хотел его освободить? — уточнил Драко. В голосе не было насмешки. Скорее — осторожность. Недоверие. — Ну ты же знаешь чувство юмора Тео, — усмехнулась Гермиона. — Очень... избирательное. И да. Он освободил его. Баклажаниус получает зарплату и имеет официальные выходные. И знаешь, как он их проводит? Всё в том же саду. Выращивает овощи. Тео Драко отвел взгляд. Приложил усилие, чтобы не сжать челюсти. Слово Тео неприятно царапнуло изнутри. Нотт. Конечно. Это все он устроил ради неё. Его никогда не интересовали права эльфов. — Грейнджер, тебе ведь самой смешно от этого имени, — сказал Драко с легкой улыбкой. Гермиона улыбнулась. Спокойно, даже немного тепло. Посмотрела ему в глаза — уверенно, без вызова. Драко сглотнул. В её взгляде не было осуждения. Только уверенность в том, что она говорит — и, как всегда, немного слишком прямой искренности. — Да. Только никогда не говори ему об этом, — сказала она. И подмигнула. Легко. Почти по-детски. И это отчего-то сбило его с толку. Драко сидел, склонившись над книгой, но взгляд его давно не задерживался на страницах. Мысли блуждали, сбивчиво и неохотно возвращаясь к делу. Прошло уже несколько часов — перелистываний, занудных формулировок, блеклых чернил и всё тех же тихих, раздражающих вздохов. Поттер с Грейнджер, конечно, были уверены, что здесь есть зацепка. И что? Ничего. Сидят, пялятся в пыльные тома, пока настоящее расследование утекает сквозь пальцы. Сейчас бы — в Министерстве. Или хотя бы снова опросить свидетелей. Не рыться в этих древних фантазиях алхимиков и полумракобесов. И, к тому же, всё это — рядом с ней! Это уже само по себе была пытка. Не подать виду. Не срываться. Не смотреть слишком долго. Он потер виски. — Драко! Драко, смотри! Он вздрогнул — от её голоса и от того, как резко она схватила его за предплечье, Её пальцы — теплые. Она придвинулась ближе, и в следующую секунду его разум, окончательно уставший, выдал единственную внятную мысль: Львица только что назвала меня по имени? Или Баклажаниус всё же сжалился и что-то добавил в эти печенья? Гермиона всё ещё держала его за руку. Он смотрел на её теплую ладонь. — Послушай, — ее голос снова вернул его в реальность, — это из личных дневников Парацельса. Это древний алхимик… — Я знаю, кто это, Грейнджер, — фыркнул он раздраженно, выдергивая взгляд с её руки и переводя его на дневник. Страницы были потрепаны, словно хранились в заплечном мешке. Чернила — ржаво-бурые, почерк — небрежный. Но что-то в тексте заставило его нахмуриться: — Слушай. «Красный пепел» — это не магический осадок, как думали в ранних работах Вельгасома. Это один из компонентов, который фениксы оставляют после ритуала Сирин. По легендам, фениксы — её потомки. Она создала их, даровав человечеству исцеление и новую жизнь. — Новую жизнь? — переспросил Драко. — Второй шанс, — уточнила Гермиона. — Что ещё? — Согласно записи, чтобы провести ритуал Сирин, требуется красный пепел. Его применение влечет за собой некие последствия… странные. Но тут не поясняется, какие именно. Гермиона нахмурилась, перелистнув страницу. — Дальше — на другом языке. —Покажи Она подвинула дневник к нему. Драко наклонился ближе. — Похоже на древнегреческий, — сказал он, указывая пальцем на строчки. Некоторое время он молчал. — Грейнджер, это всё больше похоже на мифологию. Об этом тебе говорил Нотт? — Я не уверена, — тихо ответила она, убрав руку с его предплечья. — Мы тогда изучали много всего. Записывали, искали... Но это похоже на то, к чему он стремился. Драко насупился. Конечно. Нотт и его одержимость древними артефактами. Он мог бы изобрести проклятие века и даже не заметить. — Если верить дневнику, красный пепел напрямую связан с фениксами… — Гермиона вгляделась в строки. — Значит, предположения лаборантов были не такими уж безосновательными? — Грейнджер, им не стоит доверять. Но ты права — либо это зацепка, либо весьма любопытное совпадение, — процедил он. — Может, это всё же что-то значит, — пробормотала она, снова вчитываясь в текст. — Если мы найдём остальные четыре компонента… или хотя бы поймём, какими они были… мы приблизимся к тому, что искал Тео. И, возможно, к тем, кто мог быть рядом с ним. — Это ещё не доказывает, что он занимался этим… — Драко медленно выдохнул. — Но раз уж мы ждём результаты экспертизы — стоит попробовать. — Я постараюсь собрать максимум сведений о Сирин, — сказала Гермиона и на автомате потянулась, размяв шею. — Сирин — мифологическое существо. Поёт песни, которые показывают человеку будущее. Песни эти завораживают до безумия. Услышав их — можно потерять разум. Или увидеть то, что сильнее всего желаешь. Но цена высока: кто-то терял голос, кто-то зрение, а кто-то — саму жизнь. Сирин скрывается от людей, гнездится в глухих лесах согласно легендам. Она дарует избранным бессмертие, что бы это ни значило. Гермиона уставилась на него с поднятыми бровями. — Малфой, откуда ты…? — Читаю мифологию, Грейнджер. — Ясно, — быстро ответила она. Он мог бы поклясться, что она немного покраснела. — Эм… Малфой, я заберу дневник с собой. Постараюсь перевести остальное как можно скорее. — Хорошо. В любом случае, пора возвращаться.