Сирин и Орфел

Гермиона открыла глаза и издала какой-то нечленораздельный, почти звериный звук, когда луч солнца ударил прямо ей в лицо. Голова раскалывалась, словно внутри разорвался невидимый взрыв, и даже призыв антипохмельного зелья казался непосильной задачей. Она с трудом попыталась сесть и огляделась — оказалось, что уснула в гостиной на площади Гриммо, всё ещё в той самой вчерашней одежде, помятой и несвежей. Просто блеск, — с горечью подумала Гермиона, сжав пальцы на висках. В глазах потемнело, и казалось, что она проснулась еще пьянее, чем уснула. Стоп, как она вообще уснула? — Чёрт, когда же я перестану пить на одном уровне с Пэнси? — пробормотала она, прикрыв лицо ладонями, словно пытаясь спрятаться от собственной боли. Из раздумий вывел её резкий, знакомый и больно ироничный голос. — Доброе утро, львица. - Малфой стоял у стены напротив, опершись на неё с легкой непринужденностью, но в его глазах играл острый, насмешливый блеск. Гермиона вздрогнула от неожиданности и едва не потеряла равновесие, хватаясь за ближайшее кресло. Твою ж мать. Мерлин, за что ты так со мной? От падения её спасла теплая рука, крепко схватившая за локоть. — Порядок? — спросил он с лёгкой ухмылкой. Гермиона перевела взгляд на него, но сил даже кивнуть не осталось. Она чувствовала, как кровь стучит в висках, а сердце будто бы бьётся в такт с пульсацией головной боли. — Грейнджер, перестань пить как слизеринка, — сказал Малфой с иронией, будто рассказывая о сложном ремесле, — этому учатся годами. Его голос был теплым, но в нем проскальзывала легкая издевка, которой он никогда не скрывал своей дружеской неприязни. — Малфой, какого черта? Почему ты здесь? — выдавила Гермиона, пытаясь собрать мысли. Драко не скрывал улыбку, которая медленно расползалась по его лицу, делая его черты еще более выразительными. — Грейнджер, не поверишь, у меня к тебе такой же вопрос. По-моему, ты слишком много пьешь, — усмехнулся он, как будто говорил банальную истину. — Малфой, мы все- слишком много пьем, — сдавленно ответила Гермиона, садясь обратно на диван, её плечи опустились от усталости. Драко прыснул. — Даже спорить не стану, Грейнджер. Она схватилась за голову, зарывая пальцы в кудри, пытаясь избавиться от гудящей боли. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — бробувнив спросила она, голос звучал ровно, но с оттенком усталости и легкого раздражения. В этот момент она ощутила легкое прикосновение к предплечью. Подняв взгляд, увидела, как Драко с той же ухмылкой протягивает ей бутылочку с антипохмельным зельем — как будто это был самый естественный и самый важный подарок на свете. — Малфой, ты лучший, — пробормотала Гермиона, откупоривая зелье и выпивая его залпом. — Конечно, львица, — подмигнул он, и в его глазах мелькнуло что-то чуть более мягкое, чем обычная насмешка. Гермиона осмотрелась, пытаясь собрать воедино хоть часть ясности. — Сколько времени? — Восемь утра, — ответил Малфой, не отводя взгляда. — Мерлин, что ты делаешь здесь так рано? Ты вообще спишь? — удивлённо спросила она. — Грейнджер, — сказал он серьёзнее, чем прежде, — сначала я заглянул в твою квартиру. Но, не найдя тебя там, решил проверить здесь. — А зачем ты вообще был у меня дома? Драко развёл руками. На лице снова появилась его фирменная ухмылка, но за лёгкой иронией явно скрывалась настоящая озабоченность. — Салазар, Грейнджер, что за допрос с утра пораньше? Принести тебе вторую порцию зелья?— усмехнулся он. — У нас ведь дела. Мы должны быть в Нотт-Мэноре. Помнишь? Гермиона не успела ответить — прямо перед ними, с характерным треском, возник Гарри Поттер, держащий в руках кружку кофе. — Эээ... доброе утро? — протянул он, окинув комнату быстрым взглядом. Малфой тут же направился к нему, выхватил кружку и сделал глоток, словно это был заранее обговоренный план. — Спасибо, Поттер, ты лучший, — с видимым наслаждением сказал он, а потом, подмигнув Гермионе, добавил: — Забыл, что я пью без молока? — Малфой, привет... — Гарри нахмурился. — Вообще-то я приготовил его для Гермионы. — Правда? Прости, Грейнджер, — отозвался Драко, не переставая ухмыляться, — ты знаешь, я — жертва обстоятельств. — Малфой, ну сколько можно? — простонала она, откидываясь на спинку кресла и закрывая лицо ладонями. — Годрик, голова сейчас взорвётся... Она чувствовала себя неловко по меньшей мере по трём причинам: Во-первых, Малфой застал ее в состоянии абсолютно неприглядном — с похмелья. Стыдно. Во-вторых, он явно получал удовольствие от её мучений. А в-третьих… внешний вид. Не нужно быть Трелони, чтобы предсказать состояние её причёски — хаос. А если повезёт, то и остатки макияжа успели оставить следы утреннего апокалипсиса. Ставлю десять галлеонов, что у меня тушь потекла, — подумала она мрачно. — Утречко всем, — раздался звонкий голос от двери. В гостиную вальяжно вошла Пэнси, облаченная в черный шелковый халат. Почему она выглядит так хорошо по утрам? Почему она выглядит бодро, черт возьми? — Привет, Пэнс, — Драко привстал и поцеловал ее в щеку, всё еще держа в руке кружку с кофе. — КИКИМЕР! — почти пронзительно выкрикнула Пэнси. — Пэнси, не ори, ради Годрика, — простонала Гермиона, уткнувшись лицом в подушку. Я так и останусь сидеть — если никто не увидит моих унижений, значит, их как будто и не было. В этот момент в комнате раздался характерный треск — и в гостиной материализовался Кикимер. — Госпожа вызывала Кикимера? — Кикимер, четыре порции антипохмельного, — скомандовала Пэнси, даже не глядя на него. — Драко, милый, даже не вздумай со мной спорить, — фыркнула Пэнси. — Ты сейчас как реклама того, как не стоит выходить в люди после огневиски.. И ещё: кофе для Грейнджер, с молоком. И всем — пирога. О, Мерлин, только не пирог — Гермиона, ты как? — спросил Гарри с ноткой беспокойства, сделав шаг к дивану. — Гарри, помнишь, как мы летали на украинском железнобрюхом драконе? — она приподняла голову и посмотрела на него. Тот кивнул. — Так вот, я чувствую себя так, словно украинский железнобрюхий прошёлся по мне… и потом зарегистрировал меня в качестве адресата посылки в «Совиной почте». Без упаковки. Без переадресации. Пэнси мягко опустилась рядом и, чуть потянувшись, положила голову на плечо Гермионе. — Ну-ну, Грейнджер, просто смирись: тягаться со Слизерином в выпивке — заведомо проигрышная стратегия, — протянула Пэнси, довольно потягиваясь. — Я ей сказал то же самое, — вставил Драко, опускаясь в кресло напротив. Он откинулся назад с ленивой грацией, устроился удобно, скрестив ноги и одарив Гермиону самодовольной ухмылкой. — Кстати, о тебе, — Пэнси повернулась к нему, приподняв бровь. — Что ты здесь делаешь, дорогой? — У нас с Грейнджер дела, — кивнул он в сторону Гермионы. — Хотя в её нынешнем состоянии — от этой большой головы мало пользы, — добавил он, поднося палец к подбородку с видом человека, глубоко озабоченного чужой беспомощностью. Пэнси хихикнула. — Пошёл ты, Малфой, — огрызнулась Гермиона, не отрывая лица от подушки. — Пэнси, как я вообще тут уснула? — Ну, мы с тобой начали с дегустации вина под мой новый пирог, — пожала плечами Пэнси. — А потом пришёл Поттер с бутылкой, и… — Пришёл с бутылкой? — Драко резко повернулся к Гарри, в голосе сквозила издевка. — И откуда же, Поттер ты ее принес? Зарплаты начальника аврората уже не хватает на достойную бутылку огневиски? — О, заткнись, Малфой, — фыркнул Гарри. — Учитывая, сколько ты сам пьешь в последнее время, я скорее тебе одолжение сделал. Интересно, а давно Гарри таскает выпивку у Малфоя? — Мы все слишком много пьём, Поттер, — буркнул Драко, а затем медленно перевел взгляд на Гермиону. Она наконец убрала подушку с лица, и он, слегка приподняв бровь, с ухмылкой, изучая ее взглядом. — Я ему сказала то же самое, — пробормотала Гермиона, обращаясь к потолку, чувствуя, как лицо вспыхивает. В воздухе с громким хлопком появился Кикимер, неся поднос с антипохмельным зельем, дымящейся кружкой кофе и… конечно же, злополучным пирогом. Компания продолжала подтрунивать друг над другом, намекая на свою общую страсть к алкоголю. Они старались не обращать внимания на то, что все происходящее в мире говорит о необходимости увеличения потребления спиртных напитков и выпечки. Ведь, как мы уже говорили, они оказались в сложной ситуации (т.е. в заднице).